Десять дождливых заповедей

новость о переезде Люси слишком сильно ударила острой неожиданностью в голову. Планы и привычный порядок вещей стремительно менялся, перестраивался, да попросту крушился цементными блоками, разламывая под собой привычную действительность т/и. Это всё слишком выводило из колеи и чуть ли не заставляло голову кружиться кубарём. Иногда, приходило такое чувство, будто съехала не Люси, а крыша у т/и. Сознание будто отрицало, то что дорогая подруга съехала и действительно взялась за ум, будучи в трудной жизненной ситуации. Это было так на неё не похоже, так не свойственно свободолюбивой натуре девушки-зажигалки, что сначала ему показалось, что кто-то просто ошибся номером. Кто-о с такой похожей манерой общения, таким же номером телефона и таким же аватаром светловолосой девушки в лавандовом топе. Когда же Люси приехала забирать свои вещи и множественные горшки с растениями, т/и не мог не злиться. Голову переполняли вопросы и такое безответственное отношение к нему. Она могла предупредить, могла подготовиться заранее и не ставить его в неудобное положение. Да, хотя бы, не уезжать так резко: они так и не смогли толком то попрощаться. Такая спешка удивляла даже т/и, который постоянно опаздывал. Дом опустел так быстро и беспощадно, что казалось, будто появилось пустынное эхо. Такое, какое обычно встречаешь в цокольных пространствах, вроде стареньких закрытых пустых парковок и служебных помещений, которые пустовали за ненадобностью. Конечно, в квартире такого не было и быть никак не могло, сколько бы вещей оттуда не убрать. Разве что в голове т/и, который частенько любил загоняться по поводу и без, находя проблемы там, где нет ничего от слова совсем. Но, на самом деле, действительной разницы не было. С Люси или без, дни шли своим чередом. Порочный круг из цикла «дом-работа-дом» и так далее, не вздумал заканчиваться и на день. Думать об одиночестве времени не было, ведь квартиру всё же нужно было оплачивать. Такие рабочие марафоны не были в новинку, но всегда были тяжелы морально и физически, сколько бы раз т/и не старался привыкнуть к жёсткому графику работы за двоих. Иначе, квартирку было бы не потянуть. Всё чаще и чаще приходили мысли вроде: «А оно вообще того стоит?» или «может, ну это это всё к чертям…», но осознание того, что податься на самом деле больше некуда, не давало расползаться этим мыслям дальше позволенного. Честно говоря, это убивало. Даже ТК волновались на счёт самочувствия, предлагая взять выходной на денёк другой. Так могло бы продолжаться действительно долго и возыметь саморазрушающую отдачу на тело (как будто её и сейчас нет), пока после очередного будничного звонка будильника, т/и открывает сонные веки, встречая своё «доброе» утро. Как на автомате, слезает с кровати, перетаскивая так и не отдохнувшую по ощущениям тушку в ванную комнату. Всё как обычно: водные процедуры, туалет и прохладный летний душ. Морозные струи ободряли тело, расчерчивая мышцы и стекая в водосток, забирая с собой хоть малую толику вчерашней усталости. Одежда облепляет чуть влажное тело, оставаясь мокрой в районе шеи из-за отросших тёмных локонов, с которых по ткани медленно распространялась жидкость. Полотенце накрывает макушку и руки беспорядочно стараются высушить волосы по пути на кухню. Редко когда получается встать во время, так что лучше воспользоваться таким шансом и наконец хорошо позавтракать дома, а не пихать себе в глотку еду из кафе, будто через силу. Расстраивать ТК своим недовольным лицом хотелось в последнюю очередь, ведь готовка была неплохой, просто далеко не для ежедневного завтрака. Кухня встретила сонного т/и терпким запахом свежего кофе и живым шипением сковороды, от которой тоже веяло чем-то донельзя аппетитным. По помещению бежали солнечные приветливые лучи, а цветы на столе придавали какого-то особенно настроения. Будто детство у бабушки в деревне, когда пожилая женщина уже с утра что-то готовила или пекла, собрав заранее полевые цветы и умостив их на стареньком столе. Сейчас в воздухе даже не летала привычная пыль, которую брюнет всё забывает вытереть, не находив в себе силы убрать после загруженного дня. Одним словом — блаженство. Не до конца проснувшийся разум даже сначала не принял факт того, что почему-то прямо перед ним появилась чашка с бодрящим напитком, хоть он только вышел из душа, и откуда вообще взялась фоновая возня у плиты, пока не был сделан первый глоток кофе и не послышалось приветливое: «Доброе утро, солнце». В этот момент зелёные глаза стали размером с два сверкающих, удивлённых блюдца. Т/и даже кофе поперхнулся, с секунду приходя в себя, после чего ища источник такого пожелания и наконец встретив долговязую фигуру, приветливо улыбающуюся за готовкой у столешницы. В голове кубарём прокатился комок из вопросов и ругательств, из которых парень смог выдавить из себя только краткое, но зато очень красноречивое: — ты что тут блять забыл? Питер на это разве что только лучезарней улыбается, выставляя перед т/и тарелку со свежим омлетом и садясь рядом, скрестив руки на груди, пристально наблюдая за реакцией своего возлюбленного. — пришёл тебя избавить от лишних забот. Откуда-то мужчина вытащил тоненький аккуратный файл и протянул его в руки т/и, на что тот как заворожённый впился глазами в полученные бумаги. Это оказался договор с домовладельцем о долгосрочном проживании, где в конце красовалась размашистая подпись рядом с именем «Питер Кинг» и сегодняшней датой. Он решил проплатить несколько месяцев вперёд за двоих, что было вполне в духе этого человека. Живём на широкую руку значит? Пазл потихоньку собирается воедино, выстраиваясь в закономерную цепочку из вполне логичных действий. То, что Питер умудрился найти именно его объявление- даже не удивляло. Вполне в его духе. Особенно, после того, как голубоглазый змей увидел сообщение о съезде Люси. Похоже, решение сюда съехать пришло ещё тогда, просто переезд несколько затянулся. — теперь тебе не нужно работать за двоих, неправда ли это прекрасно? Заговорщицки протянул Питер, растянувшись в самодовольной улыбке. Мужчина явно чувствовал внутреннюю победу в надуманной самим собой игре. На что т/и разве что смог свести брови к переносице, раз за разом перечитывая документ. — я даже не удивлён, что ты умудрился это провернуть, понимаешь? На выдохе слышится от брюнета, который зарылся рукой во влажные волосы и сверлил взглядом человека напротив. — почему я единственный, кто не знает, что творится в этой квартире… Нервный смешок послышался со стороны т/и, который понимал, что нервишки-то уже не выдерживают. Ему нужен хороший выходной. А лучше два. В полном одиночестве и с добротной бутылочкой качественного или не очень виски. И желательно без контакта со внешним миром. И почему его никогда ни о чём не спрашивают? Питер засуетился такой реакцией со стороны возлюбленного и начал как-то нервно мяться. Рука потянулась к худощавому плечу, чтобы попробовать помочь прийти в себя, со словами: — солнце, с тобой всё в порядке? На что т/и только аккуратно оттолкнул руку помощи, устало глядя в лицо напротив. Оно смотрело в душу так искренне обеспокоено, что аж совестно становилось. Мешки под глазами меньше так и не стали. Сколько же ты в последний раз спал, Питер? — нет. Отрезал парень, подымаясь из-за стола и забирая с собой кружку кофе. Сегодня он точно остаётся дома, пора прекращать эту вереницу из событий, которые не получалось контролировать. Сейчас или никогда. А с остальным он разберётся позже. — Кажется, мне нужен выходной. Я спать. С этими словами т/и скрывается извиду, намереваясь проспать часов ещё так 7, не вспоминая ни о Питере, ни о Люси, ни о работе и тем более о квартире. Пальцы быстро печатают сообщение ТК о том, что на смену выйти не получится, в силу того, что «как-то нездоровится». Под «как-то нездоровиться», он имел ввиду весь конкретный пиздец что происходил в его жизни и продолжает настойчиво происходить. В его пространство вторгаются и уходят как только хотят, а единственное, что может сделать т/и так это послушно смотреть и наблюдать за стремительно разрушающейся действительностью. Хотя бы во время составления документов его разбудить можно было? Ну хоть ради приличия? Парень стремительно входит в комнату, разом осушая стакан с кофе и больно обжигая всю глотку. Следующим действием оказалось скрытие собственного лица в подушку, чтобы освободить себя от созерцания отвратных обоев в пресловутое сердечко. У Дона даже дочери не было, так и на черта такой детский ремонт? Или у кого-то из семьи такие усугублённые проблемы со вкусом? Думать об этом хотелось в последнюю очередь. Сейчас единственным правильным и мудрым решением было убежать в пленительное царство Морфея и позабыть о многих насущных проблемах. Привычка убегать в другие реальности вроде собственных снов, книг или различных сериалов, не столько вредна, сколько действительно пугает. Может ли привести к чему-то посерьёзнее? Но ведь хотя-бы во сне можно было устроить всё так, как ему хотелось. Хоть где-то он не фигурировал последней ролью. *** Питер стоял на кухне и выкидывал в урну свежий, только приготовленный завтрак. Планы шли не так как надо и полученная реакция далеко не соответствует его ожиданиям. Что он делал не так? И завтрак приготовил, и кофе, и доброе утро, тут всё даже по закону… Чтобы не зацикливаться на подобных не особо приятных мыслях, мужчина решает прибраться в теперь его квартире и подходит к данному делу со всей серьёзностью. Проблемы с негативной энергией всегда старались решаться через уборку, а в этом помещение есть где разгуляться. Конечно, он тут далеко не в первый раз и далеко не один раз был тут без ведома самого т/и, но возможность взять всё в свои руки пришла только сейчас. Натирание всех подоконников и окон до блеска, устранение следов от ранее бывавших тут растений, расставление всяких вещичек по местам и даже небольшая перестановка, в пользу более правильной эргономики. Полы быстро стали сверкать, пыль бесследно исчезла и дом начал дышать полными лёгкими. Т/и хоть и тот ещё неряха, но ничего, теперь Питер тут и он готов взять эти обязанности на себя, чтобы лишний раз не нагружать любимого. Когда все дела были сделаны, мужчина садится на диван с горячей кружкой в руках и довольно толстенькой книжкой, впившись глазами в бегающие слова. Очередной Стивен Кинг, ничего необычного или же сверх примечательного в этом не было. Время до пробуждения т/и шло так мучительно медленно и долго, что коротать его становилось совсем невыносимо. Руки так и чесались проверить, как там его любовь, накрыт ли он, не нужно ли принести ему воды и прочие мелочи. Жаль, в случае если старшего заметят, то это в клочья подорвёт только выстроенные доверительные отношения. К этому мальчишке нужно подходить так осторожно, так трепетно… Из мыслей вырвал скрип старенькой двери, который извещал о пробуждении т/и. Синие глаза лучезарно засияли, лишь увидев растрёпанную приближающуюся макушку. Был бы у Питера хвост он бы тут же им завилял. А пока новый сосед излучал счастье на километры вперёд, сам т/и с раздражённым любопытством разглядывал своё жилище. Таким опрятным он его не видел с самого въезда. Полы чуть ли не глаза слепили, до чего всё идеализированным выглядело. Этот облик «идеального» новоиспечённого соседа начинал бесить. Пришел тихо, поесть приготовил, кофе сварганил, хату убрал, так ещё и оплатил всё на пару месяцев вперёд, избавив от лишних смен. Что-то всё больно приторно и нереалистично, после-то длительного проживания с Люси. Заставляет держать ухо востро и ждать подначки со стороны долговязого. — как спалось? Питер хоть и говорил вполне тихо, но голос низким приятным тембром расходился по коридору и ни капли не деформировался в процессе. Т/и с секунду мнётся, подбирая слова и рассчитывая, сколько ещё держать недовольную гримасу, чтобы поделом было. — Нормально. Звучит так уклончиво, что сомнений стоит ли развивать эту тему дальше, совсем не остаётся. Немножко молчания никому не повредит. Особенно им. Особенно сейчас. Где-то из района живота донеслись жалостливые урчащие звуки, напоминая, что завтраком, как и обедом он сегодня пренебрёг. По этим причинам, хорошей идеей было спокойно перекусить и желательно в одиночестве. Старший это видимо понял и дальше донимать не стал, лишь только взглядом провожая его до кухни, еле сдержав свои позывы впиться глазами в упругие бёдра, прикрытые разве что летними домашними шортами. Пока этого делать нельзя, неважно, сколь сладок не был такой порок. Уже в холодильнике т/и видит, похоже, не так давно приготовленный обед, который сразу же спешит разогреть, обещая себе, что обязательно скажет потом «спасибо». Микроволновая печь минуту крутит в себе простенькое блюдо и раздражающе пищит на всё помещение, подгоняя парня потянуться за белую дверцу. Пища оказалась довольно приятной, хоть и слегка недосоленной. Питер явно старался, но опыта у него всё ещё маловато. От этих мыслей т/и почувствовал укол совести, за то, что так по-детски повёл себя утром. Излишняя ответственность всегда изливалась в переломные моменты ребяческим поведением. По-хорошему это пора бы исправлять, ведь люди вокруг не должны страдать только потому, что кое-кто срывается вот так. Т/и споласкивает испачканную накануне посуду под горячей струёй, обрамляя всё белёсой пеной, которая почти сразу же утекает в раковину, навсегда прощаясь с белым светом этой квартиры. Выходя из кухни, имитирует лёгкую походку, но всё равно выдаёт себя приподнятыми плечами и скованностью рук. Садится на диван напротив Питера так же молча и без лишних слов, выдерживая какое-то время густую тишину, после чего спрашивает, роняя, словно невзначай: — ты это всего за несколько часов успел? — как видишь, во мне много сюрпризов, дорогой. Хитро подымает взгляд и так по-лисьи улыбается, будто выиграл какую-то игру, известную лишь одному ему. Тому, видимо, польстила такая своеобразная похвала. Книга, что покоилась в руках, аккуратно приземлилась на журнальный столик. Всё внимание теперь принадлежало скромной персоне т/и, который как кажется, особо рад этому и не был. — имел бы совесть позвонить что-ли… Естественно, для т/и сейчас было жизненно необходимо придраться к Питеру. Иначе это был бы вовсе нет/и. — оу, да ладно тебе, ты ведь знал, что я найду это объявление. В этих словах долговязый был чертовски прав. Ещё с того момента, когда они вместе смотрели фильмы и увидели сообщение от Люси, в голове плыла опасная догадка об этом. Питер был действительно из тех, кто был способен на такие вещи. Он всегда находил потаённый лазейки, буквально во всём. Изворотливый он плут всё-таки, как змей. — ты ведь знаешь, что я всегда тебя найду. И прозвучало это как заклятие. Догма. Будто вместо клейма на груди, ему высекли эти слова. Хоть т/и этого и не понимал, но ему только что поставили пожизненный вердикт, его уже заточили в клетку из собственных стен. Что же будет делать, когда осознает, что укрытия больше нет? Он уже захватил его дом. Как быстро усыпит его бдительность?