Нерушима

</i>Сандр поступил глупо. Поддавшись нахлынувшим эмоциям, он убил себя, думая, что любовь всей его жизни и ребёнок мертвы. Но нет. Джулия ни за что не лишила бы своего ребёнка жизни. В нашу сделку входило не только то, что ты, Мелисса, останешься жива, было еще кое-что. Ребёнок Джулии должен был выжить. А почему же тогда она не рассказала об этом Сандру? Потому что если бы она рассказала кому-то про сделку, то она бы не состоялась. А Джулии очень хотелось всех спасти. Всех, кроме себя. Спасти себя ей так и не получилось.   Ещё ты, наверное, задаешься вопросом: а кто же такой Мейсон? Полли была матерью Мейсона, она мне помогала убивать вампиров. Теперь я расскажу про папу Мейсона. Как-то Джулия и Сандр крупно поссорились, даже прервали свои отношения.  Полли тогда пришла к Сандру. Сандр тогда просто тонул в горе и не только, ещё и в алкоголе. Так он и переспал с Полли. Мейсон ребёнок Полли и Сандра. Как-то твоя мамаша, Элисон, убила Полли. И мне пришлось оставить Мейсона себе. Я его вырастил. Вырастил похожим на себя, он стал моей правой рукой.</i> — Получается, Мейсон твой сводный брат? — Получается. — Мейсон рос во тьме. Это оправдывает то, почему он стал таким, но не оправдывает его поступков, потому что им никогда не будет оправдания. — Я знаю Мейсона почти с самого детства, он всегда любил добиваться своих целей, чему бы это ему ни стоило. Мелисса, он так просто тебя не оставит. — Так ты получается теперь на моей стороне? — Да, как-то же надо пробовать заглаживать свои поступки. — И что мне тогда делать? У тебя есть идеи? — Конечно. — Хорошие? — Конечно, нет. — В твоём стиле, — впервые за день я усмехаюсь.   Я плюхаюсь на свою кровать. Чувствую себя очень вымученной. Так много чего произошло за этот день. Мы о многом узнали. Я до сих пор не могу во все это поверить. Все эти 19 лет были такими скучными, по сравнению с тем, что происходит в моей жизни сейчас. У меня наконец-то получилось хоть немного распутать нити своего прошлого. С каждым разом это делать все труднее и труднее. — И что теперь мы будем делать? — спрашиваю я у Алекса. — Утром я отвезу тебя в свой коттедж. — Может я лучше поеду к родителям? — Лучше не рисковать. Потому что этим ты лишь выдашь их местоположение. А, как ты уже помнишь, Мейсон не очень любит твою маму. — Да, ты прав. Но как я могу быть уверена, что Мейсон не найдёт меня в коттедже? — О коттедже знаю только я. — А почему нам не поехать прямо сейчас? — Уже очень поздно и мне нужно немного отойти от новостей. И тебе я думаю тоже. Не каждый день узнаешь, что твои родители погибли из-за какой-то сделки с тьмой, — он пристально смотрит на мою белую майку.   Его взгляд задерживается на ней. — У тебя кровь, — парень тычет пальцем.   Я опускаю голову и вижу, что сквозь футболку там, где левое ребро, сочится алая кровь.    Я приподнимаю майку и вижу, что весь бинт пропитался кровью. — Черт! — я чувствую боль в области рёбра.    Присаживаюсь на кончик кровати. — Откуда это? — парень устраивается у меня между ног, разглядывая рану. — Мейсон, — шепчу я. — Я принесу аптечку, — говорит парень. — Она на кухне.   Пока Алекса нет в комнате, я подхожу к столу и беру в руки шкатулку. Парень не заметил, но тут была ещё записка. Лист был весь помятый и непохожий на другие. Я беру его в руки, читаю заголовок «Сандру».   Я слышу шаги, направляющиеся в комнату. Я запихиваю листок в задний карман штанов и сажусь на кровать.   Алекс возвращается с аптечкой и садится рядом. — Надо перебинтовать.   Я аккуратно снимаю через голову майку и остаюсь в лифчике. На правой руке чуть выше локтя виднеется огромный синяк. Тоже дело рук Мейсона.    Алекс избегает смотреть куда-либо, кроме моей раны, но в его глазах читается возбуждение. Парень дотрагивается до пропитавшейся кровью повязки. Я вздрагиваю от его прикосновений. — Больно, когда я дотрагиваюсь? — обеспокоено спрашивает парень. — Нет, просто давай быстрее.    Мне конечно больно, но вздрогнула я не из-за этого. Просто ностальгия по старым ощущениям от его прикосновений.    Алекс опускает голову к ране, осматривает ее. Я замечаю, что он постоянно избегает смотреть мне в глаза. — Все ещё стыдно смотреть мне в глаза, зная, что ты сделал?   Он отлично умеет контролировать себя, но я замечаю, что его глаза заполонили слёзы.  Мое сердце пропускает удар. Ещё можно что-то исправить, но голова помнит все: жестокость, вранье и то, как он играл на моих чувствах. Я не такая. Я не прощаю предательство. Если человек предал один раз, то с большой вероятностью он сделает это снова.    Парень проводит большим пальцем по моей щеке. По щеке тут же пробегает волна дрожи. Когда же наконец мое тело научиться контролировать себя, а не вздрагивать при каждом его прикосновении. — Да, мне стыдно, — Алекс убирает свою руку.    Он ещё раз смотрит на мой порез. — Он пырнул тебя ножом? — Да, — отвечаю я. — Шрам останется, но у меня есть способ, как убрать твою боль. — Мне не больно. — Серьезно?! Рана очень глубокая. — Она ничто, по сравнению с той, которую ты мне причинил.    Тут Алекс протягивает мне своё запястье. — Пей, — настойчиво говорит он. —Что? — с глупым лицом спрашиваю я. — Мелисса, — немного раздраженно проговаривает парень. — У тебя глубокая рана, а вампирская кровь помогает снизить боль и остановить кровь. Так рана быстрее затянется.    Я уже хочу отказаться, но, подумавши, всё-таки соглашаюсь. Такую глубокую рану нужно зашивать, а в этих условиях это невозможно, поэтому у меня просто не остаётся выбора.   Я беру его запястье и подношу ко рту. Секунда. И он уже прижимает запястье к моему рту. Я чувствую металлический привкус крови, который мне приходится проглатывать. Резкая боль пронзает вампира, но нахлынувшее вместе с ним удовольствие отодвигает её на второй план. — Да, лисёнок, пей, — шепчет Алекс, прикрывая глаза от удовольствия. Я отрываюсь от запястья. Из него начинает сочиться темно-алая кровь.    По мне проходит волна удовольствия от теплой, живой крови внутри. Я чувствую, что моя рана на ребре начинает немного затягиваться. — Пожалуйста, обними меня. Посмотри на меня, как раньше, будто я не совершил этих ужасных поступков. Прости меня, Мелисса.    Сердце бешено колотится под рёбрами. — Я не могу.- шепчу я.