Метис

Скрежет шин при резком торможении заставил сердце уйти в пятки. От черных широких полос резины вот-вот должен был пойти пар. Дверца водительского сиденья с силой и громким хлопком закрылась. Мужчина широкой поступью направлялся прямо к парадному входу здания. Тело, словно предупреждая, бросилось в нервную дрожь, но сейчас Винсент совершенно не желал думать о том, чем именно закончится его внезапный порыв. Он уже и не помнил, когда в последний раз подходил к этим стенам так близко. Все воспоминания откликались лишь резкими вспышками фантомной боли в суставах и мышцах. Он помнил жар, смутно ощущал, как его тело разрывается на части, а в ушах вновь начинал звенеть проклятый детский смех. Множество голосов говорило с ним, они желали поскорее увидеть, как его душа варится в адском котле. С каждым шагом становилось всё жарче и жарче, а голоса кричали громче и громче. Дверь, словно голодная пасть с рядом острых зубов, отворилась. Но вместо призраков и собственного трупа он увидел лишь Миколя. Бледную, затравленную и такую сломленную… Смотря на пустое лицо, он искренне желал спрятать её как можно дальше. Укрыть от этого здания, от людей, что обитали в его стенах. Залечить любые её раны, пусть даже если эти раны были глубоко в её сердце. Он был готов залечивать их каждый день, каждую минуту и секунду. К великому счастью или к великой скорби, ответственность, которую он готов был принять, обошла его стороной. Не нужно было больше защищать Миколя. Не нужно было больше волноваться о ней и представлять её хладный труп на полу проклятого офиса. Миколя улетает. Улетает и больше никогда не вернётся. Он знает этот взгляд. Потерянный, не знающий куда и зачем идти, но точно желающий скрыться от всех проблем. Он видел этот взгляд в отражении каждое утро и вечер. И он был счастлив, потому что этот взгляд с Миколя не останется навеки, пока здания пиццерий не падут. Отчаянный рык за спиной девушки заставил мужчину оторвать от неё взгляд. Голден стоял в нескольких метрах от них. Напряжённые плечи слегка тряслись от сдерживаемого гнева, острые когти тянулись к ним, словно не желая отпускать Миколя из здания. Почерневшие глаза впились в тонкую спину девушки и, что заставляло слегка опешить, в них читалась не жажда разорвать на части, а вина, глубокая, сильная, приносящая боль. Она уже пожирала его изнутри и сводила с ума. Что-то в Голдене существенно изменилось, и это не касалось его явного желания остановить девушку. С потрескавшихся губ сорвалось хриплое извинение: — Прости меня. — Ты добился своего. Все вы. Тебе и твоим откровениям стоило появиться гораздо раньше. Кто знает, может, я даже не успела бы привязаться к вам. Голос девушки словно желал заморозить каждого, кто осмелился находиться с ней рядом. Ледяная ладошка в отчаянном порыве схватилась за руку Винсента. В глазах вместо пустоты отразилась мольба, губы едва слышно прошептали: — Забери меня отсюда. — Я не хотел, чтобы всё закончилось именно так, — подорвался Голден, видя, что Винсент уже тянет Миколя в сторону машины. — Верю. Но ты хотел, чтобы это поскорее закончилось. Ты этого добился. Ты молодец, Голден. Сделайте вид, что меня здесь не было. А для пущей надёжности попросите его вновь стереть вам память. Это явно получается у него лучше всего. Дверь пиццерии с громким хлопком закрылась, Винсент ощутил, как лёгкие больше не сужаются в истерике, доступ к кислороду был вновь открыт. Дыша более свободно, он побрел за спешащей к Форду Миколя. Девушка села в салон и, закрыв дверь, застыла. Последние силы покинули её. Ботинки скинуты под сиденье, а ноги прижаты к груди. Покрасневшее от подступающих рыданий лицо было спрятано в коленях. Винсент аккуратно присел на соседнее сиденье, так и не решившись завести мотор. Руки вцепились в руль до побеления костяшек. Синие глаза уставились в пустоту, и Афтон впервые почувствовал себя настолько потерянным и не знающим, что делать дальше. Да, план был. Уже давно хранился среди его мыслей. Собрать вещи Миколя не составит труда, она так и не успела обжиться в его квартире, и всё её имущество до сих пор вмещалось в жалкий рюкзак. Заказать билет было сущим пустяком, лишь бы подгадать ближайший рейс. Вот только что делать после, он так и не придумал. Он всё подготовит. Но прощаться ему приходилось впервые на его памяти. — Я рада, что так и не встретилась с отцом. Голос Миколя был хриплым, слегка злым. Она подняла лицо с колен и вновь взглянула на пиццерию, ладони вытирали мокрые щеки. — Я не думаю, что смогла бы понять… простить или даже терпеть того, кому изначально было на меня плевать. Знаешь, почему я не выросла здесь? — Потому что Голден… — не успел Винсент озвучить уже давно известный факт, как его прервали. — Неет, — девушка покачала головой и хмыкнула. Винсент решил сохранить молчание, не понимая, хочет ли Миколя вообще слышать это имя или же причина и вовсе была в другом. — Марио любит лёгкие пути, верно? Скажи правду. Ты единственный, кто никогда мне не врал. Мужчина и не пытался скрыть усмешки. Тело расслабилось и опустилось в кресло. Голова повернулась в сторону Миколя. С каждой секундой Винсент всё лучше начинал понимать истинную суть вещей. Знакомство с папашей состоялось, но не в виде личной встречи, а благодаря длинному злому языку. К счастью или к сожалению, он действительно не собирался врать. — Марио не из тех, кто любит показывать свою привязанность, это правда. Порой он может выглядеть полным эгоистом, которого волнует лишь его собственное мнение. Он может быть упрямым, может никого не слушать и идти, даже если видит, что всё под его пальцами рушится. Он слишком уверен в том, что его мнение чаще всего является истиной. Это в нём раздражает больше всего. Но… Марио не так уж и плох. Поверь, он умеет заботиться, пусть и по-своему. И последнее, чего бы он хотел, так это чтобы его собственная дочь его ненавидела. Он не глупый, но и не блистает выдающимся умом. Привык планировать, но эти планы в тот час влетают в бездну, если что-то идёт не так. Он ребёнок, который пытается быть ответственным. Иногда это у него получается, иногда нет. — Хочешь сказать, что у него просто не получилось быть со мной ответственным? — смешок в голосе девушки слегка подбодрил. — Нет. Скорее он просто впервые попытался не пустить всё на самотёк, когда в его планах появился новый незапланированный фактор. Ты. Не очень уверен, но если бы всё сложилось иначе, то он был бы дерьмовым отцом. Но поверь, его я знаю очень хорошо, и ему не знакомо понятие заботы о своём ребёнке. Это даже слегка забавно, учитывая то, что он слишком хорошо чувствует себя в роли няньки и опекуна для чужих. Винсент улыбнулся, услышав на соседнем сиденье тихий смех. Но следующая фраза заставила что-то в его груди больно сжаться. — Ты так говоришь, будто знаком с этим понятием. В твоих словах такая уверенность, будто ты знаешь, каково это — растить детей. Винсент застыл, чувствуя, как в мозгу нервно что-то зашевелилось и начало гореть. Вспышка непонятных образов пролетела так быстро и болезненно, что мужчина даже не успел за них ухватиться. Внезапная тишина в салоне давила, рука, словно к спасению, потянулась к замку зажигания. — Нам пора, если ты, конечно, не передумала свалить из этого дрянного города. Миколя на брошенную фразу отреагировала не сразу. В груди осела непонятная тяжесть, и девушка заметно притихла. И Миколя, и Винсент предпочли не замечать напряжения, длившегося всю поездку. Миколя поклялась забыть побледневшее лицо мужчины, что гвоздями впечаталось в её сознание, а Винсент упрямо старался игнорировать пожар в своей голове, который, казалось, и не желал потухать.

***

Знакомый двор заметно успокоил. Парковка, заполненная машинами, заставила слегка побродить меж домов, но это дало им лёгкую передышку, чтобы собраться с мыслями. Место нашлось в отдалении от их лобби, что не казалось ни для кого проблемой. Выйдя из салона, не сговариваясь, они направились в сторону главного входа, но внезапно затормозивший на повороте знакомый обоим автомобиль слегка поменял их планы. Лео высунулся из окна водительского сиденья и сверкнул белоснежной улыбкой из тридцати двух зубов. Чёрные солнцезащитные очки подчёркивали устойчивый загар, и Миколя начало казаться, что парень искренне пытается сгореть на проклятом пепелище, но все его попытки заканчивались лишь бронзой на коже. — Винни, зайка, а ты не меняешься! — весело воскликнул он, чуть не выпрыгнув из салона, но вовремя спохватившаяся Меган схватила его за шкирку и посадила на место. — Видимо, свой отъезд ты встретишь не только в моей компании, — прокомментировал Винсент и тут же замер, заметив, что лицо Миколя впервые за несколько дней начало по-настоящему сиять. — Не знал, что они так запали тебе в душу, — тихо выдал мужчина, не понимая, почему так паршиво стало на душе. Афтон не считал себя эгоистом, но ему впервые хотелось поступить так, чтобы в выигрыше оказался лишь он один. Сейчас Винсент впервые так сильно и искренне захотел, чтобы Миколя никуда не уезжала. Он редко видел её такой… яркой. Не озадаченной очередной проблемой, не спешащей куда-то к чёрту на кулички, где её обязательно обидят или попытаются убить. Она просто выглядела счастливой из-за внезапной встречи с друзьями, и почему-то для Винсента это счастье начало становиться куда важнее, чем оно должно быть изначально. Пока Лео плутал в поисках места, он просто смотрел на уже обнимающую Меган Миколя и понимал, что окончательно пропал. Пропал и проиграл. Влетевший в него Сэмми вынул из его головы тоску. В груди родился довольный смех. Рука взлохматила светлую копну волос, а позже похлопала по плечу. — Шкет, всё ещё таскаешься с этими двумя по всему США? Как тебе не надоело? — по-доброму спросил он, видя, с каким доверием этот ребёнок цепляется за его рубашку. — Порой мне действительно хочется остаться с тобой или сбежать от них. Но кто, кроме меня, будет им готовить еду? — со снисхождением пробормотал Сэм, покосившись на растаявшую в объятиях Лео Миколя. — Фастфуд превратит их в нечто ужасное, но думаю, они справятся, — хмыкнул Винсент, отстраняясь. — В любом случае, как я понял, моё место и кровать уже заняты, даже если я решусь остаться, — знающе, едва слышно прошелестел мальчик, кивая в сторону Маер. Винсент подавил в себе грустный смешок. — Боюсь, что сегодня последний день, уже завтра её комната и её кровать будут пустыми. Мужчина и сам не понял, как протянул руку. Миколя, слегка ойкнув, поддалась осторожному натяжению и тут же была заключена в капкан. Спокойное дыхание и тёплый лоб согревали макушку. Пальцы на её животе слегка дрожали. — Что случилось… — Я буду помнить тебя даже спустя года, Миколя, — едва слышный шёпот на ухо заставил по коже пробежаться стае мурашек. Сердце больно кольнуло и на секунду замедлило своё движение. Губы превратились в тонкую линию и слегка задрожали. — Ты будешь одним из первых, кого я буду вспоминать, когда мне будет не хватать поддержки и тепла. Спасибо, что тогда ночью остановился. — Спасибо, что не убежала. Это было прощание. Искреннее, тёплое. Почему-то им обоим показалось, что другого шанса у них может и не быть. — Чёртовы слюнтяи! У нас ещё весь день и ночь впереди! Кто сказал, что ей нужно улететь именно сейчас! Миколя и Винсент с удивлением посмотрели на Сэма, что выглядел слегка пристыженно от своей эмоциональной речи. Лео профырчал что-то весёлое, а Меган посмотрела на мальчика с небывалой гордостью и любовью. — Не делайте так больше, а то меня стошнит, — смущённо пробормотал он и, опустив глаза, направился в сторону, где была припаркована машина. — Малыш Сэмми бывает выдаёт дельные советы, — с уважением почти пропел Лео и, выдернув Миколя из хватки Винсента, приобнял ту за плечи. — Кто сказал, что твой последний день в Сан-Хосе должен быть в траурной атмосфере? Я сделаю так, что тебе даже не захочется покидать нас, Маер! — клятвенно пообещал мужчина. Меган расплылась в довольной улыбке и проскочила мимо них вслед за Сэмом. Похоже, у кого-то уже возникли наброски грандиозного плана.

***

Ритц не отличался от ночных клубов Торонто. Не сказать, что Миколя побывала во многих, но отличить их друг от друга опыта у неё всё же хватало. Клуб был на удивление привычным. Знакомая атмосфера, танцы, музыка, толпа уже поддатых юношей и девушек. Всё однотипно и похоже. Ночные клубы всегда были похожи друг на друга. Но Миколя была вполне довольна финалом сегодняшнего вечера. Лео и Меган постарались на славу. Если Миколя не ощущала усталости (если не считать моральной), то Винсента сумасшедшая парочка буквально загоняла. Парк Келли не был хорошим вариантом для отдыха человеку, что буквально всю прошлую ночь отгонял от себя взбешенных аниматроников, но ребятам о работе мужчины знать было явно не обязательно. Винсенту пришлось терпеть. Терпеть и сидеть на лавочках, пока Сэмми таскал остальную тройку по аттракционам, потому что первое, что начало у него отказывать, это именно ноги. В Зоопарке дела обстояли гораздо сложнее, там было уже невозможно просто посидеть и отдохнуть, пока остальные развлекали себя очередной гигантской вертушкой или качалкой. Приходилось использовать уставшие ноги, и Миколя под конец пыталась отправить Афтона домой отсыпаться. Попытки не увенчались успехом, и девушке оставалось лишь смотреть на упрямо поджатые губы и теплую ладонь, что не желала отпускать её руку до самого прибытия в Ритц. В самом клубе Винсенту удалось наконец расслабиться. Бармен без вопросов налил заказанный им виски. И мужчина уселся за барную стойку, поглощённый разговором с Лео, что искренне был недоволен атмосферой сие заведения. — Говорю тебе, вот в Пьюэ… — Пьюэ то, Пьюэ это! Завались ты. Тебе нравится этот клуб только по двум причинам, — взорвалась подлетевшая к ним Меган. Винсент отставил стакан и с интересом посмотрел на уже захмелевшую девушку. Лео нервно отпил из своего, следя за тем, как бы Меган не промахнулась мимо барного стула. — Первое! — девушка покрутила пальцем возле лица Лео. — Твой Пьюэ находится в твоём излюбленном Саннивейле, куда тебя явно притягивает нечто мистическое. И второе! В Пьюэ есть шесты! — Меган! Чёрт возьми! — то ли из-за злости, то ли из-за смущения воскликнул Лео. Винсент удивлённо присвистнул и отпил из своего стакана, уже краем уха слушая переругивания парочки. Взгляд его блуждал по танцполу в поисках явно затерявшейся в толпе виновницы торжества. Поднявшись с насиженного места, он растворился в толпе, явно намереваясь вынырнуть с потерявшейся в компанию. Огибая неуклюжие и пошатывающиеся тела, в груди медленно начинала разрастаться паника. Миколя нигде не было.

***

Голова нещадно кружилась и была готова разорваться на части. Тело аккуратно виляло из стороны в сторону, а перед глазами всё рушилось на разноцветные ужасные пятна. Миколя списала бы всё на действие спиртного, вот только, в отличие от своих друзей, не приняла ни капли. Руки и ноги были лёгкими словно пушинка, знакомая, почти танцующая поступь помогала справляться с непослушным телом. Рот наполнился слюной, а появившиеся клыки от нетерпения царапали нижнюю губу. Вокруг было столько людей, столько пустоголовых болванов, что даже не подозревали о том, что каждый из них сейчас в шаге от того, чтобы быть пойманным. Это её первая ночь среди людей. Столько запахов, звуков, красок. Белые, синие, жёлтые огни. И так мало красного. Хотелось видеть алый цвет. Хотелось посмотреть, на сколько быстро толпа разбежится, увидев, как она вскрывает случайному зеваке сонную артерию. Хотелось слышать крики боли и страха, хотелось устроить настоящую охоту, а не то жалкое подобие, которое устраивает её отец каждую ночь для всех остальных. Тело передёрнуло. Марио нет дела до какой-то там Миколя, которую он самолично выкинул за ненадобностью. Которую даже не хотел искать или встречать у порога. Потому что не нужна. И никогда не была нужна. Ей расхотелось играть. Ей расхотелось видеть алый на своих руках. Она желала тишины. Места, где её больше никогда не найдут и не побеспокоят. Места, где она действительно станет никому не нужна. Кто-то с силой схватил её за руку. Гнев маленькой бомбой взорвался в груди. Почерневшие глаза уставились на серую, почти белую радужку. Винсент был прав, когда говорил, что она сразу узнает его, как только увидит. Она действительно была похожа на него. Тот же разрез глаз, те же высокие скулы, такие же непослушные чёрные вихры. Папа был выше неё на головы две не меньше. Фиолетовые полосы под глазами, что доходили до самой челюсти и растворялись под чёрной рубашкой, подчёркивали неестественную бледность. Папа был очень худым, но руки, что удерживали её на месте, были аномально сильными. В таких руках было не страшно прятаться или засыпать по ночам, потому что от них ощущалась надёжность, защита. Должна была ощущаться. Вместо тепла Миколя ощущала лишь страх и гнев. — Пошёл прочь, — вздохнула она, пытаясь вырваться из хватки. Взгляд Марио в неверии блуждал по её лицу, будто пытаясь запомнить каждую деталь и линию. Одна из ладоней ласково провела по порозовевшей от поступивших слез щеке. Поднялась выше, пригладив длинные локоны и застыла на макушке. — Прости… — едва слышно сорвалось с его губ. Миколя сделала вид, что её совсем не передёрнуло от этого голоса. Не придала значения тому, каким же он казался знакомым. Не подала виду, что когда-то давно она точно засыпала под этот спокойный и мягкий баритон. — Зачем пришёл? — Вернуть тебя домой, — всё так же тихо раздалось с его стороны. — Для чего? Ненужная дочь оказалась внезапно нужна? Проснулась совесть? Или так нравилось издеваться надо мной все эти дни? Что, черт возьми, тебе нужно? Я ушла, как вы всё изначально хотели. Всё. Конец истории. Если бы Миколя была всё ещё способна кричать, она бы кричала, нашлись бы после даже силы вырваться и убежать. Но вместо яростной борьбы Марио встретил лишь мокрый холодный нос, вжавшийся в его плечо, горячие руки на своей спине и тихие всхлипы. — Почему ты оставил меня? Почему не вернулся за мной!? Почему ты не захотел, чтобы я была твоей дочерью!? Почему только сейчас ты появился!? Почему?! Руки мужчины молча подняли Миколя на руки, словно та и вовсе ничего не весила. Толпа, что ранее словно не замечала их, сама по себе расступилась, давая пройти к выходу. Взгляд Марио приобрёл ледяные искры, стоило возле выхода ему напороться на застывшего возле двери Винсента. Мужчина молчал и стоял, скрестив руки на груди. В синих глазах впервые за многие годы начали проявляться тёмные всполохи, при свете разноцветных фонарей казавшиеся почти фиолетовыми. — Наигрался в молчанку? — только и спросил Винсент, обеспокоенно оглядывая внезапно уснувшую Миколя с макушки до пят. — Не смей, — едва ли не прошипел Марио, предупреждая. — О чём ты? — удивлённо воскликнул Винсент, подняв руки в знак капитуляции. Марио, не сказав ни слова, вышел, чтобы позже исчезнуть со своей ношей в пиццерии. Винсент же остался стоять на том же месте, но вместо злости или растерянности на его губах играла довольная улыбка