Pearl of the North

Время позднее, многие из состава прислуги уже давно спят, в отличие от Хосока с Чонгуком. Сейчас они оба, как бы ни старались, не смогли бы заснуть. Ситуация бы не позволила. Один Юнхо, еле борющийся с сонливостью, сидит спокойно, краем глаза наблюдая за Хосоком, мельтешащим из одного угла комнаты в другой. Неподалёку, сидя на подоконнике, Чонгук нервно жуёт нижнюю губу, перебирая в ладони две звонко стучащих друг об друга бусины. — Меня сейчас мало волнует неожиданное появление родственника, меня больше интересует на кой чёрт королю понадобился слуга, — нервно шепчет Хосок, не прекращая наматывать круги по комнате. — Господи, а если слухи поползут? У молодого правителя появился пылкий любовник, затмивший законного мужа! Вот это скандал будет! Хосок склонен к панике и преувеличению. Даже когда в детские годы Чонгук случайно отбивал себе коленки, то старший омега уже готов был его хоронить. — Он ведь дружбу предложил, а ты всё выставляешь так, словно он приказал постель ему ночами греть, — сонно лепечет Юнхо, засыпая за небольшим круглым столиком. — Ага, так я и поверил, — фыркает Хосок. — В начале дружба, а потом что? — Да даже если и будет у них что-то большее, то какая нам разница? Тем более они и так в официальном браке состоят, — у Юнхо от сонливости даже храбрость появилась. Раньше он при Хосоке и пискнуть бы не смог. — Я ведь прав, Ваше Величество? Ответа от принца не последовало. Хосок садится на соседний стул рядом с Юнхо и локтями в стол упирается, подпирая подбородок, и смотрит с прищуром на своего господина. После возвращения с прогулки Чонгук стал вести себя крайне странно: непривычно много молчал, на свое имя лишь раза с пятого откликался и дело тут вовсе не во внезапном появлении братца его матушки. Ещё и подвеску эту, подаренную Тэхёном из рук не выпускает. — Он назвал меня жемчужинкой, — практически шепчет Чонгук, а уголки губ его вверх ползут. Такого поворота событий никто из троих присутствующих в комнате не ожидал. Юнхо аж взбодрился, выпучив с Хосоком на пару глаза. — Но вот если вся правда раскроется, то навряд ли он ещё хоть раз в жизни так тебя назовёт, — спешит рассеять радугу в голове принца Хосок. — А ещё ты его терпеть не мог до этого дня. Что изменилось? Чонгук вновь молчит, но на этот раз уже не выглядит таким уж окрылённым. Теперь он вспоминает всю суть происходящего. — Все равно не понимаю, в чём проблема? — вновь встревает Юнхо. — Долго этот спектакль всё равно бы не продлился. Рано или поздно Король бы всё узнал. Неожиданный факт: Юнхо оказался куда более рассудительным, чем казался в начале. Да, он паникует по всяким мелочам, но он, пожалуй, единственный из троих омег, кто мыслит здраво в любой ситуации. За шесть дней им удалось неплохо поладить и о многом узнать. Так и выяснилось, что на восток юноша изначально попал в качестве пленника. Как оказалось, на юге двумя годами ранее случился переполох, молодые отпрыски из знатных семей на тех землях начали куда-то пропадать. Позже выяснилось, что тех похищали контрабандисты и продавали за пределами юга как заморские товары. Юнхо тогда едва восемнадцать стукнуло, совсем ещё юн был, когда его лишили родительского покровительства. Был он из семьи обедневшего Барона, потому, как бы отец с матерью не горевали, на поиски сына у них элементарно не хватало материальных средств. Юнхо приходилось кочевать из одного места в другое, смотря куда перепродадут, пока, два года спустя, его не преподнесли как подарок восточному королю. Как оказалось, короля подарок особо не порадовал, потому юношу просто отправили работать в качестве прислуги. Но Юнхо и дня не удалось проработать, как ему сообщили, что он отправляется на север в качестве сопровождающего для нового супруга северного короля. — Было страшно, когда ты узнал, что в очередной раз едешь на другой край карты? — спросил тогда Чонгук. По правде говоря, страха никакого уже давно не было. Двумя годами ранее, когда всё только началось, было неописуемо страшно, но со временем пришлось смириться. — Ладно, а что касательно брата почившей Королевы? — Юнхо поднимается со своего стула и, пройдя пару шагов, заваливается на просторную постель, ожидая ответа. Хосок пожимает плечами, будто говоря «это не в моей юрисдикции», и кивает в сторону вновь притихшего Чонгука. — Он сказал, что хочет увидеться, но когда именно не уточнял, — вздыхает принц. В ладонях он по-прежнему вертит подвеску с двумя жемчужинами. Хочет выпустить из рук, спрятать от глаз долой, выкинуть, но что-то ноющее в груди не позволяет так поступить. — Но если встреча с ним должна будет состояться, то напрягать тебя, Юнхо, я уже не буду. Встречусь с ним наедине, поговорю и дело с концом.

○○○

Такими темпами минуло две недели. С Королём сталкиваться Чонгуку больше не доводилось, о нежданном родственнике вестей так же не было. Зато было много времени для работы. Многие здешние работники успели запомнить улыбчивого паренька с зелёной повязкой и теперь по утрам Чонгук слышит сотни приветствий и видит море улыбок. Особое внимание Чону уделяет кухарка, правда навряд ли омега догадывается почему, зато Хосок прекрасно видит как старательно женщина выслуживается перед принцем ради своего сына. Находясь на севере, Чонгук подмечает плюсов больше, чем минусов. Даже работа не кажется такой уж сложной: основная их с Хосоком обязанность — прислуживать супругу короля и выполнять его прихоти, но Юнхо, занимающий сейчас место Чонгука, не вредничает и не злоупотребляет своими возможностями. Делать больше положенного их не заставляют, но если есть желание помочь — милости просим. Таким образом Хосок частенько работает дополнительно с Сокджином, с которым неплохо сдружился, а Чонгук, по возможности, помогает по вечерам в конюшне (на деле же просто прячется от Ёсана). Вот только и здесь нашлись минусы. Юнги, ближайший помощник Тэхёна, ошивается в конюшне чуть ли не каждый вечер. Сидит здесь и разговаривает со своим жеребцом. Это повезло ещё, что когда в конюшню стал наведываться Чонгук, то альфа перестал доставать своим трёпом несчастного коня. Зато вместо коня стал допытываться до принца. Ещё одна черта здешних обитателей, которая начинает нехило раздражать — всем всё про него интересно: сколько лет, как вырос, почему эту тряпку на голове носит, сколько пальцев на руках и ногах и тому подобное. — Я не знаю встроен ли в трон восточного короля унитаз, — устало вздыхает омега, удаляя избыточную влагу после помывки лошади специальным скребком. — А я вот слышал, что… — Умоляю тебя, Юнги, хватит. Тебе заняться больше, что ли, нечем? — стонет обречённо Чонгук, приземляясь лбом на влажную шею жеребца. И это продолжается уже час. Юнги ведь относительно высокую должность занимает, так почему столько времени за бездельем проводит? У Чонгука, обычного прислужника, и то дел больше будет. — Прежде чем ты опять кинешь мне в лицо мокрую мочалку, я задам ещё один вопрос, — Мин, сидевший ранее на небольшой скамье, встаёт с неё и отходит от занятого омеги подальше, к окну. Чонгук обречённо выдыхает, глаза закатывая. — Как Хосок поживает? Услышав вопрос, Чонгук на мгновение приостанавливает свою работу и хмурится. Казалось бы, какое альфе дело до Хосока? Они ведь лишь раз полноценно друг с другом говорили. — Сам у него и спроси, — фыркает Чонгук, после чего практически сразу слышит выкрик Юнги: — Нет! То есть да, но… не могу, — вот такого омега уж точно не ожидал. Сам Мин Юнги паникует и запинается, а щёки его предательски краснеют. — Уважаемый Герцог Мин, вас возбуждают постарше? — гаденько ухмыляется Чонгук, дополнительно осушая голову лошади сухой мочалкой. Лицо лиса моментально вспыхивает. А ведь он взрослый человек, но умудряется пунцоветь от высказываний подростка. На его лице удивление с возмущением мешаются, а Чонгука это лишь забавляет. — Да разве здесь в возрасте дело? — набрав побольше воздуха в лёгкие, на одном дыхании выговаривает рыжеволосый. — Конечно! Ему сорок в скором времени стукнет, а ты лет так на десять точно моложе, ещё и завидный жених с высоким статусом, а Хосок обычный рабочий во дворце. Как бы я Хосока ни любил и сколько бы счастья ему ни желал, меня настораживает всё то, что я перечислил. Юнги сразу же сдувается, что очень огорчает омегу. Раз уж Мин так быстро сдается, думается Чонгуку, то не так уж сильно нравился ему Хосок. — Я так и не поинтересовался, — переводит тему Юнги, возвращаясь на скамью, — откуда ты? — С востока, — Чонгук озвучивает, казалось бы, и так давно известный факт. — Мне вот кажется, что ты не особо вписываешься в восточные каноны, — продолжает гнуть свою линию альфа. Он словно пытается чего-то добиться, но пока что Чонгук мало понимает чего именно. — Да и не кажется мне, что ты из обычного сословия. Слишком уж нерасторопным ты был в первые дни работы здесь, а движения твои кажутся очень уж плавными. Аристократичными. С самого приезда на север Юнги не покидали смутные сомнения. Многие факты, за которые цеплялось его сознание, не сходились. К примеру: на бракосочетании восточный принц был одного роста, во время переезда на север стал неожиданно выше; во время свадьбы Чонгука Мин не видел, хотя Хосока замечал по сотню раз за вечер; неожиданно много принц болеет, не выходит из своих покоев ни под каким предлогом, словно ему это запрещено. Ещё и сам Чонгук вызывает не малые подозрения своим видом. Ведёт он себя вполне нормально, но внешне никак не вписывается в рабочую среду. Плюс ко всему, он очень хороший собеседник, неплохо образован и внешне выделяется своей статью. А ещё этот дурацкий зелёный платок! Он раздражает не на шутку, прикрывая все волосы. По ним можно было бы многое понять. К примеру, если они вдруг блондинистого оттенка, то это бы показало, что догадки Юнги с долей вероятности могут оказаться верными. Чонгук вздыхает, но на вопрос не отвечает. Отводит лошадь назад в стойло и относит в нужное место мочалки, губки и всё прочее. Возвращается через пару минут и застаёт Юнги на том же месте. — Ты случайно не знаешь никакого альфу в возрасте до пятидесяти со стойким запахом кардамона и мяты? — Чонгук присаживается с другого конца скамьи, меняя тему. Юнги хмурится задумчиво. — Даже если знаю, с чего бы мне рассказывать тебе? Ты же на мои вопросы не отвечаешь, — фыркает недовольно лис. В этот момент он меньше всего напоминает грозного альфу из-за своих мило надутых щёчек. — Тогда давай так, — Чонгук зевает, потягиваясь. Сегодняшний день выжал из него не мало сил, — я постараюсь ответить на один твой вопрос, а ты ответишь на мой. На лице Юнги так и читается недоверие. Это чонгуково «постараюсь ответить» особого доверия не внушает, но вопреки этому Мин согласно кивает, решая задать вопрос первым: — Зачем тебе платок? «И всё?» — чуть не вырывается у Чонгука, но тот вовремя прикусывает себе язык, облегчённо выдыхая. Юнги ведь мог задать что-то более компрометирующе, но, хвала богам, обошлось. В голове лиса тем временем крутится куча ругательств. На самого себя. Он, чёрт возьми, совершенно не это хотел спросить, но из-за нервов вырвался совсем другой вопрос. Какая к чёрту разница зачем омеге платок?! Было ведь столько вариантов. Уйма вопросов крутилось в голове, но надо же было зацепиться за этот дурацкий зелёный платок! Чонгук тихо посмеивается, видя на лице альфы всю его внутреннюю борьбу с самим собой. — Все очень просто, — указательным пальцем принц поддевает край платка, проникая под него. — Это во многом удобно, — поддев прядь смявшихся волос, Чонгук выуживает немного из под зелёной ткани, являя миру холодного цвета блонд. — Из-за платка и волосы в лицо не лезут, и вопросов лишних никто не задаёт. Юнги застывает, вцепившись взглядом в эту весьма значительную деталь. Пазлы сами собой складываются. — Эй, — Чонгук машет рукой перед застывшим лицом альфы, — теперь и ты ответь на мой вопрос. Альфа моргает пару раз, приходя в себя, и встаёт со своего места, забирая и лежавшую под скамьёй сумку. — Тот, кого ты ищешь, сейчас в саду, — Юнги неспешно шагает к выходу, но перед тем как уйти, бросает фразу, которая, как ему кажется, будет весьма полезной сейчас, — любуется лилиями.

○○○

А ведь Мин не соврал. В саду, присев на каменную белую лавочку, отдыхал тот самый мужчина, вертя в руке сорванный белый цветок. И взгляд его, направленный на безупречный бутон, был мягким, нежным, но таким грустным. Подойдя ближе, Чонгук присаживается с другого конца лавочки, привлекая своим появлением и внимание альфы. Время позднее, солнце почти зашло за горизонт, что делает нависшую атмосферу весьма странной. Встречи альф с омегами в такое позднее время почти всегда подразумевают что-то… интимное, но Чонгук практически сразу отмахивает от себя эту мысль. Он ведь, в конце концов, просто с родственником решил побеседовать, ничего более. — Для чего вы здесь? — тихо интересуется принц. Мужчина хмурится непонимающе, поворачивая голову в сторону Чона. — Ищу встречи с племянником, — пожимает он плечами, словно каждый день с племянником видится. — Мне удастся с ним встретиться? Слышал, он сильно болен. Чонгук усмехается себе под нос. Радует, что созданная вокруг образа супруга Короля легенда до сих пор действительна. — Он изначально был более чем здоров, — вздыхает омега. Грустно, что приходится так быстро раскрывать все карты. Уже второму человеку за день! Глядишь и вовсе тайное станет явным для всех. — Вы правда её брат? — выдыхает неуверенно. Палец, теребивший зелёный листочек на стебельке лилии, останавливается. Чонгук прямо сейчас наблюдает огромное количество эмоций, мелькающих на лице альфы. Тот вновь поворачивает в его сторону голову, взглядом натыкаясь на серо-розовые глаза. Ресницы, того же цвета, что и блондинистые волосы, отбрасывают тени на бледные щеки. Мужчина присматривается к мальчишке, наконец замечая знакомые черты. При первой их встрече разглядеть «слугу» толком не удалось, была кромешная тьма, сейчас же свет заходящего солнца позволяет разглядеть многое. Подцепив узелок на затылке, Чонгук стягивает с головы платок, из-за чего отросшие светлые волосы распушаются и путаются. Непослушные пряди прилипают к щекам и подбородку, потому приходится зачесать их назад. Альфа наблюдает за действиями принца так, словно тот совершает что-то магическое. Оно и понятно, он ведь не ожидал, что его племянником окажется какой-то мальчишка в испачканной серой рубашке и свободных штанах. — Ты… — мужчина уж было собирался что-то сказать, но при первом же сказанном слове прикусил себе язык. Он вновь хмурится задумчиво и, отложив белый цветок на лавку, всё же говорит: — ты любишь лилии? — Терпеть их не могу, — не задумываясь, отвечает Чонгук. — Простите, я слышал, что это были любимые цветы матушки, и я, безусловно, уважаю её и вещи, которые ей были дороги, но для меня лилии ассоциируются с чем-то не очень позитивным. Возможно, это из-за их цвета? — задумчиво щурится омега, смотря в даль, на солнце, что уже почти соприкоснулись с горизонтом. — Белые и бежевые оттенки вызывают у меня отторжение, — «но везде есть исключения» остаётся неозвученным. Этим исключением выступает подвеска с двумя жемчужинами, скрытая за рубашкой. — На востоке я частенько сидел в саду около лилий, но в основном я проводил там время, когда отец устраивал балы и званные вечера. Моя комната находилась прямо около зала, где обычно всё и устраивалось, а звукоизоляции не было никакой. Вот и приходилось вечерами, а то и ночами, сидеть на скамье около лилий. Возможно, поэтому у меня к ним такая неприязнь, — и пожимает плечами, улыбаясь. А ведь это было совсем недавно. Подобное не на шутку удивляет. Как этот человек, словно сотканный из белых и серебряных шелковых нитей, может не любить светлые тона? — Линлин часто сравнивали с этим цветком, — продолжает альфа. — Она была такой же светлой, утонченной, невинной и… хрупкой, — на последнем слове из уст мужчины вырывается опечаленный вздох. — Мы её из дома даже иной раз выпускать боялись, мало ли какую заразу вновь подцепит, а потом на месяц сляжет. По той же причине приходилось отмахиваться от всех брачных предложений, родители слишком волновались, не хотели отдавать в другую семью. Всё так и продолжалось, пока к нам не пожаловал гонец короля, — сразу видно, тема для мужчины не самая приятная. — Мы понятия не имели и не имеем, где он мог с ней повидаться, но, со слов гонца, король до беспамятства был ослеплён её красотой и требовал её себе в жены, даже не смотря на то, что уже был женат. Об этой стороне истории Чонгук не знал. Помнит только, что матушка из семьи какого-то Маркиза была, но когда он пытался поинтересоваться о большем, то все молчали, а Хосок плечами пожимал. — А кто мы такие, чтобы противиться приказу короля? Забрали её на следующий же день, — горько усмехается альфа. — С того момента связь с Линлин была потеряна. Отец был в отчаянии, даже сильнее матушки переживал. Лин ведь была его единственной и любимейшей дочерью. Если говорить на чистоту, то Чонгук никогда не интересовался жизнью своей матери. Было временами интересно кем она была и как попала во дворец, но как такового желания знать о ней как можно больше попросту не было. Может, это связано с тем, что он её никогда не знал? Ведь нет смысла горевать по человеку, с которым ты ни разу не встречался. — Больше пяти лет о ней не было никаких вестей, и первым, что мы услышали после стольких лет ожидания, это вести о её смерти, — альфа откидывается на спинку лавочки, устремляя взгляд в небо. Солнце уже спряталось за горизонтом, а на небе мало-помалу стали проявляться звёзды. — Ещё позже мы узнали, что за собой она оставила ребёнка. Первое, что пришло в голову отцу — надо его забрать. Он даже к Королю пошел, но получил отказ. — Тогда это вдвойне странно, — вмешивается Чонгук. — Он даже сыном меня своим не считал, зачем тогда удерживал? На этих словах мужчина хмурится непонимающе и молчит, словно что-то обдумывает. Чонгук реакцию альфы находит весьма забавной. — До вас не долетали слухи? — вскидывает бровь омега. По лицу мужчины ясно, что о наличии слухов он слышит в первый раз. — Где же вы были всё то время, раз ни разу не слыхали разговоры горожан? — По службе был сослан на запад, туда слухи с востока не доходили, — уверяет альфа. — В таком случае, мне следует вам обо всем поведать? — Чонгук и сам на спинку скамейки опрокидывается, голову к небу задирая, а руки на животе скрещивает в замок. — Знаете почему на похоронах матушки никто не присутствовал? — мужчина отрицательно качнул головой. — Я всему виной, — пожимает плечами принц под непонимающим взгляд альфы. — Я родился слегка… нестандартным. Весь бледный с белёсой копной волос и совершенно не похожий на короля. После моего появления на свет вторую королеву нарекли изменщицей и потому, раз уж она уже была мертва и не могла понести стандартного наказания, её решили не хоронить по всем законам и обычаям. Вместо этого её кремировали, а прах использовали в качестве удобрения для садовых роз первой королевы. На мгновение повисает давящая тишина. Чонгук молчит, потому что понимает, что словами ничем сейчас не поможет. Мужчине, сжимающему кулаки до побеления костяшек, слова сейчас излишни. Только спустя пару минут, когда тяжёлое дыхание альфы наконец стабилизировалось, принц решился продолжить: — Меня, якобы из уважения к почившей королеве, оставили в королевской семье в качестве младшего принца. Но едва ли хоть один житель востока меня считал таковым. Чуть позже, когда я стал старше, меня нарекли блудником, якобы яблоко от яблони недалеко ушло, — настала очередь Чонгука тяжело вздыхать. — Но меня больше позабавило то, как же они усердно от этих слухов избавлялись, а всё ради того, чтобы выпихнуть меня замуж поскорее. В итоге слухи дошли до моего нынешнего супруга, но он всё равно взял меня в мужья. И при этом до сих пор понятия не имеет как выглядит его супруг, — Чонгук усмехается. — У него ко мне из-за былых сплетен стойкая неприязнь, но этому я даже рад. Зато брачная ночь не состоялась, ведь если бы она прошла успешно, то неизвестно, что было бы сейчас с моим здоровьем. Я ведь ещё слишком молод для плотских утех, течки не было, запахом я тоже пока обделён. И что-то я заболтался, вынужден просить прощения. Вряд ли вам было интересно слушать моё ныть… Чонгук прерывается на полуслове, пискнув от неожиданности, когда оказался в крепких мужских руках. Его, нависнув сверху, сжимают в объятиях, утыкаясь носом в макушку. От столь нежного жеста Чон чувствует себя крайне странно. Никто, кроме Хосока, до этого его не обнимал. Слезинки одна за другой приземляются на блондинистую макушку, что начинает стремительно намокать. Мужчина жмурится, крепче зажимая чонгуковы худые плечи в своих руках. Чонгук же не смеет противиться. Так и проводят они следующие пятнадцать минут в тишине, пока принца не начинает клонить в сон. — Вам не пора… — Давай на ты, — альфа отстраняется от Чона и присаживается перед ним на корточки, вглядываясь в глаза, что так на сестринские похожи. — или же зови меня просто Чимином. Мы ведь не чужие люди, так ведь? Чонгук закусывает нижнюю губу, но в ответ утвердительно кивает, чем вызывает у Чимина нежную улыбку. — В таком случае, могу ли я и завтра тебя навестить? — альфа искренне улыбается в ответ. Усмехнувшись, омега ещё раз коротко кивает, следя за тем, как чужой взгляд всё сильнее наливается теплом. — Я вынужден ва… тебя покинуть, но с нетерпением буду ждать нашей завтрашней встречи. Сегодняшний день был богат на события.