Angelus Libertatis

Комнату охватил полумрак, лишь одинокий лучик света проникал в неё через небольшое окно. Весь пол был усеян куклами, а к ним были привязаны тонкие, полупрозрачные ниточки, достаточно было им всего лишь немножечко дёрнутся, как куклы начинали создавать одну единую композицию. Они то и дело метались по комнате, играя друг с другом. Их игре мешала только кровать, стоящая по середине комнаты, а на ней сидел человек. Выглядел он довольно жутко, пустой, почти неморгающий взгляд и нежная улыбка украшающая его бледное лицо. Он — кукловод всей этой игры, дёргая за ниточки он создавал эту историю. Местами эго история была жестока, местами грустная, но также она была весёлая и поучительная. Кукловод обладал огромным чувством справедливости, награждал своих марионеток за достижения, наказывал за ошибки, но всегда их прощал. Куклы радовались когда он их поощрял, однако избалованные марионетки очень злились на него, когда ему приходилось их наказывать за проступки. Они не хотели понимать и признавать собсвтенные ошибки, лишь в ярости взывали к нему. Грустный, но очень добрый кукловод никогда на них не обижался, пытался понять их претензии, исправиться, винил себя в том, что не смог им понравится. Однажды в чудный апрельский вечерок ему наскучили вечные обвинения, он снял с себя нити, запер все свои чувства в ящик и ушёл, закрыв за собой дверь. Расстроенные куклы не смогли понять за что он так с ними поступил, они всё больше и больше винили несчастного. Их рассудок затуманила ярость, ссоры не покидали тёмную, тесную комнату. Кукловод их не покинул, он наблюдал за спорами, за преступлениями через маленькую замочную скважину, он изменился, стал безумен, ни спал, ни ел, лишь наблюдал разбои за закрытой дверью. Тихими речами приманивал куколок и своим ораторским мастерством развязывал войны между глупыми марионетками. Он утратил чувство справедливости, теперь им двигала лишь обида. . . Кукловод оказался такой же куклой в руках слепой обиды.