Angelus Libertatis

Жизнь подобна стеклу, такая же хрупкая, её очень легко разбить, сломать, растоптать. Зачастую мы ценим только свою жизнь, наплевав на другие. В этом нет ничего поистине ужасного, это нормально в опасных ситуациях выбирать себя, а не другого человека. Но ломать? Ломать человеку жизнь — низко, бесчеловечно и подло. Быть может жизнь и вправду придерживается правилу бумеранга и любое зло воздастся сполна, но всегда ли всё происходит по справедливости? Нет. Бывает, что у хороших людей ломается жизнь, словно кто-то разбил стеклянную кружку об холодную кухонную плитку. И вот осколки разлетаются по полу с громким звоном. А человек, который разбил эту кружку уходит из твоей жизни, словно бы пришел лишь ради того, чтобы сломать то, что принадлежит тебе. А ты стоишь, смотря на разлетевшиеся мелкие осколки, в прошлом красивой стеклянной кружки, и понимаешь, для того, чтобы всё это убрать нужно приложить огромные усилия, а хочется ли это делать? Не особо. Хотя метафора с кружкой вряд-ли покажет всю боль этой ситуации, но это самое лучшее бытовое сравнение. Всё можно исправить, но прикладывать усилия к этому не всегда хочется. «Дорога в ад» Путь предстоял неблизкий. Надо было преодолеть тропу из мира живых, в мир мёртвых. Дорога представляла собой полосу из битого стекла, которая тянулась через заснеженные сосновые леса. Первую странность, которую я отметил по ходу пути — было совсем не холодно, несмотря на то, что я был в легком пальто и босиком. Разбитое стекло резало ступни до крови, но боли, как таковой, я не чувствовал. Это было второй странностью. А третья, я совершенно не чувствовал страха. Я помню, как умер, понимаю, что иду в ад, но я ни капли не боялся происходящего. Сейчас мне было абсолютно всё равно, что со мной будет. Возможно это из-за того, что я уже не в силах что-либо изменить и цепляться мне не за что. Единственное, я жалел, жалел, что моя жизнь была не настолько счастливой, как я этого хотел. Я жил, как животное и умер также. Не думаю, что кто-то будет опечален моей гибелью. Будет хорошо, если они хотя бы радоваться не будут, а то могут. Я осознаю, что хорошим человеком не стал, но искренне считаю, что каким бы ужасным человек ни был, радоваться его смерти по крайней мере низко. В любом случае, все мы когда-то умрём. И не стоит питать надежды попасть в рай. Вообще, не думаю, что он существует. Нет в этом мире поистине хороших людей, так что никто не достоин рая. Все будут в аду. И ты, и я, и они, и она, моя милая принцесса. От сильного ветра снег с верхушек сосен упал прямо на меня. Я ощутил на своей коже касания снега, он был холодным, но почему-то приятно холодным. Держа его в руках, мне не хотелось бросить его и засунуть руки в карманы, а совсем наоборот, мне хотелось держать его в руках вечно. Этот приятный холодок освежал. Я шёл по тропинке уже около часа, было такое ощущение, что я вообще не продвигаюсь вперёд, а топчусь на одном и том же месте. Лес был совершенно одинаковым, дорога была абсолютно прямой, без каких-либо искривлений, так что я очень быстро перестал ориентироваться в пространстве. Единственное, что я понимал — нужно идти вперёд, идти и не думать. Сложно идти и не думать. В голове лишь крутилась мысль: «За что?». Правда, за что мне всё это было уготовлено? Ничтожная и жалкая смерть без малейшего шанса всё исправить. Осколки вгрызались в ноги, вся тропинка окрасилась алым. Стекло трещало под моим весом, каждый осколок норовился впиться в кожу. Странные ощущения. Это было совсем не больно, но вызывало жуткий дискомфорт, но он был связан больше с тем, что я привык, что порезы вызывают боль и то, что происходит не укладывается в голове. Я шёл уже несколько суток, без перерыва на сон и отдых. Усталость начала ощущаться, наконец-то я стал чувствовать боль и холод. Идти стало невыносимо. Я присел на корточки в надежде перевести дух и чисто случайно заметил, что дорога впереди была залита кровью. Это означало лишь одно — тут есть люди, собрав последнюю силу в кулак, я побежал. От боли я начал выть и плакать, но я не переставал бежать, ведь если вдруг здесь кто-то есть, то я хотя бы не буду сходить с ума от одиночества и, быть может, больше узнаю об этом месте. Я никого не нашёл. У меня была надежда, что человек просто впереди и мне нужно пробежать ещё немного вперёд, но разум твердил иначе. Я содрал кусочек коры с одного дерева и начал идти вперёд. Спустя пару дней я наткнулся на это же дерево, тогда я понял, что это была не дорога в ад, а это и есть ад. Честно скажу, представлял я его себе иначе. Я ожидал встретить демонов, кипящие котлы, но увидел лишь снег, лес, стекло и кровь. Здесь не было ни души. Я сошел с тропинки и сел под одно из деревьев. Идти куда-то было бесполезно, скорее всего я вернусь на исходную точку, но делать что-то надо было. Самая главная проблема этого места — это ничуть даже не холод, а одиночество. Оставшись наедине с собой, я начал осознавать, где я ошибся, где был не прав, когда повёл себя ничтожно. И я невольно понял, что это место — то, чего я поистине заслужил. Отныне я не мог больше никого извести, ведь изводить и унижать здесь было некого. Ад представляет собой то, чего вы заслуживаете. «Не жилец» Я искренне верил ей. Верил, что она подарит мне то, чего мне долгое время не хватало. Я молился всем богам, в надежде наконец-то почувствовать, какого же это быть любимым. Я надеялся понять, что такое чувства. Почему же жить нужно ради любви, почему все так стремятся обзавестись любимым человеком? Для чего это всё нужно? Я надеялся, что ты дашь ответы на мои вопросы. Мне давно казалось, что со мной что-то не так. Словно каждый вокруг меня был человеком, а я кусок какого-то камня. Мне были незнакомы чувства, кем-то дорожить для меня было чем-то непонятным, а любить и вовсе чем-то невозможным. Я думал, что не способен испытывать к людям что-либо кроме желания извлечь какую-то выгоду и утолить чувство тоски и одиночества. Я не считал себя кем-то особенным. Каждый, кому я рассказывал об этой проблеме, считали своим долгом сказать мне, как же мне всё-таки повезло и они бы искренне желали оказаться на моём месте. Каждого привлекала возможность навсегда избавиться от этого паршивого чувства невзаимной любви и привязанности. Мне же моя «особенность» казалась самым, что ни на есть, проклятием. Я не видел в себе человека, я казался себе каким-то бракованным, меня пугала возможность никогда не понять, почему же некоторые ради любви готовы убить. Почему кто-то ради второй половинки готов свернуть горы? Для меня это всё было какой-то дикостью, но лишь до тех пор, пока я не встретил свою маленькую принцессу. Я сразу же заметил изменения, которые я ощущал в себе. Мне открылись новые чувства, эмоции. Я не мог понять, что мне делать с этим, для меня это было в новинку. Странная и непонятная вещь, которой я не знал, как управлять. Отсутствие опыта дало новым чувствам взять верх над разумом, которым я обычно руководствовался. Счастье от осознания, что я наконец-то, как все нормальные люди, могу любить, затуманили мой рассудок, они напрочь отбили весь мой инстинкт самосохранения и обычное критическое мышление. Я забыл о том, что являюсь не самым стабильным и уравновешенным человеком, и что любая стрессовая ситуация может уложить меня в постель. Я и подумать не мог, что принцесса могла меня бросить. Осознание пришло поздно. Я долгое время отказывался воспринимать тот факт, что всё кончено. Я просто стоял, уставившись в одну точку. Мой мир разлетелся на маленькие осколки, а я разбился, как хрупкая, стеклянная ваза. Собери меня снова, пожалуйста! Я будто слышал этот треск, звонкий треск, ломающегося сознания. Всё рухнуло, как карточный домик, который я с таким трепетом строил, в надежде, что он останется стоять там вечно. Свет, всё залито кровью, я пытаюсь зажмуриться, чтобы свет перестал бить в глаза. Больно, болит всё, что только может. Раннее утро мая. За окном ещё холодно, сильный ветер проникает в квартиру, почти сдувая занавески. Я не понимаю, что происходит. Кровь уже заливает пол. Я долгое время не могу понять, откуда идёт кровь. Всё настолько сильно болит, что я не могу понять, где её источник. С закрытыми глазами понять было ещё сложнее. Открывать их не хотелось, я не хотел снова видеть этот серый мир, который с каждым днём убивал меня, ломал меня, издевался надо мной. Я жил днём, приходил вечером и умирал, лишь ради того, чтобы на следующий день повторить тоже самое. Сил не оставалось, как и желания. Всё-таки я насильно заставил себя открыть глаза. Передо мной предстало разбитое окно. Ветер дул мне в лицо, от чего я поёжился. Из-за боли я не сразу почувствовал холод. Теперь же я всё понял, я разбил кулаком окно и осколки стекла сильно порезали мне руку. Я перестал контролировать себя, всё вышло из-под моего контроля. Я смотрел в это разбитое окно и жутко смеялся, смеялся от осознания того, как же мы всё-таки с ним теперь похожи. Оно также как и я разбито и нуждается в ремонте, но оконную раму всегда можно будет заменить, а с разбитым сердцем мне жить и жить.