Поцелованная Чернобогом

В саду, где оковы осени никогда не спадали, он шагал, словно читая наизусть тропинки, ведущие в глубь времени. Здесь не укрыться — голые ветви неуклюже цеплялись за беззащитные стволы, а кусты дрожали, отзываясь на легчайшее дыхание ветра. Здесь негде было потеряться, ведь главный лабиринт извивался внутри самого его сердца. Отец говорил, что мать любила бродить по этому саду, часто беря его с собой ребенком. Как жаль, что все это кануло в лету — не сохранилось даже отблеска тех дней. Ему тогда было не более трёх лет. И всё же иногда, глядя на куст роз, который никогда не расцветет, он придумывал истории о её мягких словах. Что говорила она ему? Быть может, шептала о хрупкости изумительных цветов, едва касаясь его щеки, целуя тёмную макушку. Её тонкие, длинные пальцы путались в его кудрях, а он жадно ловил её ладонь, прильнув к ней округлой детской щекой. Она смеялась и крепко обнимала его. Она непременно любила его — не могло быть иначе… — Милостивый государь, — донеслось будто из-под воды. Вечезар рассеянно обернулся. Позади стоял главный советник царской семьи, в своём темно-зеленом кафтане, метко обозначенном булавкой весов у самого сердца. Вечезар вгляделся в него. Что-то не так: незначительная, но важная деталь нарушала привычный облик всегда безупречного чиновника. Взгляд царя заметил капельку пота на морщинистом лбу. — Тебя что-то встревожило, дорогой Яробор? — спросил царь, уже понимая, что услышит в ответ. Советник кротко кивнул. — Был знак, государь. Пора отправить зверя, — сказал он, и кадык его нервно дернулся. Вечезар безразлично посмотрел на серое небо, растянувшееся бесконечно над дворцом. Он знал: момент наступит вскоре после коронации. Он не имел права отказаться от своей доли. Судьба предначертана — нужно подчиниться. Судьба неизбежна — пусть всё завершится быстрее. Царь кивнул, позволив себе мгновение раздумья. — Позволите мне сказать несколько слов? — осторожно начал Яробор, сделав робкий шаг вперед. Он скрестил руки за спиной, как делал всегда, когда намеревался дать дельный совет или поделиться мудростью. Вечезар небрежно махнул рукой, позволяя советнику начать. — Задумывались ли вы, милостивый государь, не брать деву из мира живых? Вечезар приподнял бровь в недоумении, не ожидая подобного предложения. — И кого же тогда взять? Русалку или, может, саму богиню Ладу? — Он с сарказмом улыбнулся. — Никого не брать вовсе, — более уверенно продолжил Яробор. — Эта история длится веками до вас, но вы способны ее завершить, милостивый государь. Просто откажитесь от этого обряда. — И что же тогда, дорогой Яробор? Мне ради каприза подвергать риску баланс всех миров? Стоит оно того? — Вечезар… — советник отложил этикет и сжал плечо молодого царя, с явной решимостью. — Я видел, через что проходил твой отец, и знаю, что было до него. Если есть даже малейшая надежда избежать этого… Разве не стоит оно того? Твой отец страдал веками, до самой своей кончины. Я не желаю тебе такого будущего, ведь ты мне как сын… Вечезар с легкой грустью улыбнулся, сдавив ладонь советника на своем плече. — Кто я, чтобы переписывать законы мироздания? Чтобы изменять их? Позволь порядку оставаться самим собой — в этом надежность, и всё прочее — хаос. Я принимаю свою судьбу. Я рожден для этого. На мне лежит ответственность, и я не могу сбросить ее только потому, что она тяжела и причиняет боль. Яробор сурово кивнул, поняв, что бесполезно спорить с царем. Никогда не удавалось, а в вопросах обязанностей — это и вовсе тщетно. — Зверь уже в пути, — произнес царь после небольшой паузы. Не успела остыть могила его отца, а ему уже приходится принимать решения, определяющие судьбы миров. Пожертвовать всем. Не найти времени как следует оплакать. Яробор скрестил руки за спиной. — Великая Макошь уже избрала деву, которой суждено стать царицей меж миров. Если зверь отправился на её поиски, остаётся ждать, когда он уловит её след и приведёт к нам. Впрочем, ей ещё предстоит пройти Лабиринт… Вечезар, более уверенный, устремил взгляд туда, где как, могучий хищник, притаился Лабиринт. — Да помогут ей боги, раз не можем мы. Яробор склонил голову и тихо вышел из сада, оставляя горькое послевкусие принятого решения. Сердце Вечезара томилось. Он сглотнул. — Что ж, если боги вознамерились играть нашими душами, то мы обязаны не проиграть.