Хранитель Ключей

Северин наскоро принял ванну и улёгся спать. Собственная кровать показалась ему пустой и холодной. Лайми и Фейтель принесли ему шёлковую белую рубаху и оставили её в изголовье. У Северина мелькнула мысль улечься спать голым, но он быстро отказался от этой идеи — кошачьи слуги Лотара ужасно расстроятся, если поймут, что рубашка ему не понравилась. Северин надел рубашку и даже на мгновение зажмурился от удовольствия, такими приятными были ощущения от её соприкосновения с кожей. Голова закружилась от горько-пряного травяного аромата, в котором отчётливо прослеживались ноты эвкалипта. И Северин засомневался, а действительно ли Лайми и Фейтель принесли сюда рубашку? Или же… Сердце забилось быстрее. Но… Но надо лечь спать, Лотар наверняка поднимет его завтра ни свет ни заря для очередной тренировки или урока магии. Северин горестно вздохнул и забрался в постель. Он натянул до подбородка одеяло и закрыл глаза. В камине тлели угли, но в комнате и так было жарко натоплено, а потому Северин не стал просить Лайми и Фейтеля принести ещё дров. В серебряных подсвечниках догорали немногочисленные свечи. Северин улыбнулся, Лайми и Фейтель быстро запомнили, что он не любит много света, когда ложится спать. Северин беспокойно переворачивался с боку на бок, сон не шёл. Его мысли всё время возвращались к странному господину, предложившему Лотару работу, а именно — к его бриллиантовой броши. Северин был твердо уверен, что уже видел её где-то. Он закрыл глаза и перестал шевелиться, в надежде, что сон всё-таки придёт. В темноте, под закрытыми веками, быстро мелькали образы и размытые пятна красок, настолько быстро, что Северин не успевал их разглядеть. Усталость после долгого дня брала своё и Северин погружался в дрёму, приятную, тягучую и густую, будто медовый настой. Он почти уже заснул, когда почувствовал знакомую тяжесть поверх одеяла, вдохнул едва уловимый горьковато мятный аромат морского бриза. Северин приоткрыл глаза и посмотрел на Лотара сквозь густые ресницы. — Хотел пожелать тебе доброй ночи, милый, — прошептал Лотар и улыбнулся. Северин молчал и старался не шевелиться, даже дышать реже. Он боялся, что Лотар исчезнет в сумраке спальни. Хоть и сквозь одеяло, Северин чувствовал тепло его восхитительного, упругого тела. — Не одному тебе приходится тяжело, милый, — снова заговорил Лотар, — мне… приходится прилагать немалые усилия, чтобы не нарушить собственный запрет. Северин молчал, он наслаждался этой мимолётной близостью, ароматом бриза в воздухе. — Ты… останешься… до утра? — наконец решившись, спросил он. — Нет, малыш, — ответил Лотар, — по-прежнему шепотом, — тогда я точно не удержусь и нарушу… всё что можно и нельзя нарушать. — Я… вижу тебя, и схожу с ума просто от желания прикоснуться, — прошептал Северин. — А ты будто и не замечаешь. — Я намного лучше тебя умею скрывать свои эмоции, милый Северин, — Лотар вновь улыбался и желание поцеловать его причиняло Северину почти физическую боль. — Лотар… прошу, — зашептал он быстро, — прошу, останься… я… ничего не сделаю… не буду… дразнить тебя… И Лотар засмеялся. — Тебе и не надо ничего делать, милый, — ответил он, — достаточно быть рядом, — сказав это, он прижал к прекрасным губам край одеяла, — до завтра, малыш. И в комнате снова остался один только Северин. Он судорожно скомкал край одеяла и снова, лишь на мгновение ощутил слабый аромат морского бриза. Северин коснулся губами ткани. Северину показалось, что она, пусть и на несколько кратких мгновений, сохранила тепло прикосновения Лотара. Он проспал несколько часов и проснулся до рассвета, хоть Лотар и не пришёл будить его. Северин выбрался из кровати. В комнате стало заметно холоднее, но Северин предпочёл остаться только в шёлковой ночной рубашке. Он зашептал знакомые слова и рот снова наполнился вязкостью, язык отказывался шевелиться, будто он поел диких лесных ягод. Слова… хоть они и оставались в его памяти, не получалось произнести правильно, он путал звуки или менял их местами. Северин и не заметил, как похолодел воздух в комнате, как затряслись стены, пол, потолок. Не заметил он и как ожила мебель, и столы, стулья, кровать и даже тяжелый резной шкаф с одеждой, неуклюже перебирая деревянными ножками, засеменили, стараясь убраться от него в дальние углы комнаты. А слова всё не получались. Правильные слова ускользали от него, но Северин был полон решимости продолжить. Вокруг него начало подниматься облако небольшого смерча, когда знакомый голос разорвал морок. — Господин Северин! — пронзительно крикнула Лайми. И Северин резко замолчал. Только теперь он осознал, как холодно стало в комнате. От его дыхания шёл пар. Мебель, всё так же неуклюже перебирая деревянными ножками, начала возвращаться на прежние места. — Д-да, Лайми? — даже обычные слова Северин произносил с усилием. — Господин Северин, весь замок трясётся от вашего волшебства! — укоризненно сказала Лайми. — Знали бы, сколько посуды побилось на кухне!!! — О, прости, Лайми, — Северин покраснел и смутился. — Вы изнуряете себя без толку! — возмутилась Лайми. — Так у вас ничего не получится! — Ах, Лайми, неужели, я совсем безнадежен?! — в отчаянье спросил её Северин. — Вовсе нет, господин Северин, — заверила его Лайми, — вы устали и потому ничего не получается. А ещё вы злитесь и это тоже не идёт на пользу. — Что же мне делать?! — спросил Северин. — Лечь спать, — категорично заявила Лайми, — и больше не сотрясать замок пустыми чарами. — Но… — начал Северин. — Но так вы всё равно ничего не добьётесь, а потому — спать! — скомандовала Лайми. — С волшебством можно справиться лишь на свежую голову, — добавила она, уже спокойнее. — Надеюсь, ты знаешь, о чём толкуешь, — сказал Северин и понуро поплелся к вернувшейся на прежнее место кровати. — Конечно, господин Северин! — сердито воскликнула Лайми. — Я ведь тоже училась колдовству, хоть и очень давно! Северин улёгся и Лайми быстро накрыла его одеялом. — А то простудитесь, — заявила она. Северин снова закрыл глаза. Он почувствовал легкое движение воздуха рядом с кроватью — Лайми исчезла. Уставший после неправильных заклинаний, Северин заснул быстро. Бестелесный, он стоял у алтаря в древнем храме Солнечного Бога. Жрец нараспев произносил обручальные заклятья, Ясвена в алом платье невесты, подобно статуе застыла рядом с нелюбимым женихом, ее красные от слез глаза смотрели куда-то в пол. А Северин посмотрел на жениха. Высокий, черноволосый, с правильными чертами лица, худощавый… Северин твердо уверился, что совсем недавно видел кого-то очень похожего в реальном мире. Его взгляд скользнул на расшитый золотой парчовой нитью воротник длиннополого кафтана. Не сразу, но Северин разглядел её. Крошечная, бриллиантовая брошь. Та, самая, что украшала воротник бесформенного темного кафтана Оллара де Халлиса. — Северин! Тёплые руки крепко сжали его плечи. — Северин, намелено проснись! Его сильно затрясли. Северин открыл глаза. — Ты здорово напугал меня, милый! — сказал, почти закричал Лотар. — Проспал до полудня и ни одно заклятье не помогло! — Я знаю, почему… он пришёл к тебе, — хрипло сказал Северин. — Оллар де Халлис. — К воронам Оллара де Халлиса! — огрызнулся Лотар. Северин резко высвободился из его рук. — Ты… ведь сразу всё понял?! — Я узнал его, семейное сходство не скрыть, — неохотно согласился Лотар. — Но хотел, чтобы ты сам сделал выводы. — Не надо с ним связываться, — уверенно сказал Северин. — Он замышляет что-то мерзкое, — согласился Лотар, — но это не повод не брать его золото, — и он хитро подмигнул Северину. — А тебя, мой милый ослушник, ждет день жёстких тренировок, чтобы не повадно было в следующий раз, — его голос опять стал суровым. Северин, терзаемый ужасным чувством вины, не решился возражать.