Охота на охотника

      Первая галлюцинация представляла то, каким Сергей хотел видеть Олега: неотлучным телохранителем, который никогда не задает лишних вопросов и только поддерживает, не заявляет об очередном отъезде в армию с неизвестным исходом. Это касалось даже внешнего вида. Настоящий ни за что бы не ходил дни напролет в деловом костюме с иголочки, начищенных классических полуботинках и с идеально уложенными волосами.       Сергей пригляделся к шее стоявшего у инструментального столика. Кожаного шнура волчьего кулона не видно. Так и должно быть. Подлинный Олег Волков никогда не носил его напоказ. Мало кому позволял прикасаться к кулону. Сергею разрешалось. Однажды Олег внезапно слег с простудой летом и не возразил, когда Лиля сняла с него кулон, чтобы положить на прикроватную тумбочку.       Галлюцинация нарочито разместила знаковое украшение на самом видном месте. Будто старалась убрать все сомнения, что фальшивка. Она исчезла, как со временем исчезало напыление с некачественного украшения.       Что случится с этим Олегом? Ожидание неизбежного нашло место, где угнездиться. С того момента тягостные мысли посещали его всё чаще. От некоторых хотелось взвыть. Где-то в глубине зародилось желание стукнуть по медицинской кровати. Тогда-то Сергей встрепенулся. Свои разрушительные наклонности нужно сдерживать столько, сколько возможно.       Отказ от приема пищи и лекарств не вариант. Дело не в болях в животе, которые усиливались от голода. Их Сергей мог превозмочь. Он приспособился. И не в том, что в Чумном форте он не успел выработать сопротивляемость еде, к аппетитному запаху которой невозможно не принюхаться. Хотя и это тоже влияло. Голова стала поворачиваться следом за уставленным едой подносом. Рот наполнялся слюной.       Однажды Сергею сказали взяться за ложку. Он подчинился. Как назло, рука задрожала. В голове уже слышно брезгливое «Опять он всё изгваздает». Но получил Сергей не это.       Находившийся рядом с потенциальным источником проблем только кивнул в ответ на то, что дрожащие пальцы обхватили ложку. Сергей воспринял это как разрешение. Как же он был благодарен за него!       Сергей должен был приступить к еде как можно быстрее, чтобы не тратить время. Но горло натянулось, не давая толком сглотнуть. Что-то мелькнуло на краю поля зрения. Подбирающаяся тревога не давала сконцентрироваться на пище. Вместо этого Сергей пытался проследить кто перед ним.       Разрешивший взяться за ложку не избавился от своей небритости и взлохмаченных волос. Сейчас его глаза полуприкрыты, будто от сильной усталости. Виднелась радужка. Она вроде голубая. Шрамы с крепких рук не исчезли. Из-за наклона головы показался кожаный шнурок, но не висевший на нем серебряный кулон.       Решив не искушать судьбу, сосредоточился на пище. Её запах настолько аппетитный, что сумел расслабить напряженное горло. У Сергея получилось не только набрать кашу в ложку и донести её до рта без потерь и грязи, но и проглотить.       Гречка в лучшем виде. В ней что-то вроде… растопленного сливочного масла. Оно обволакивало рецепторы. В нежном вкусе ни намека на прогорклость.       Практически незаметно для Сергея на дне тарелки ничего не осталось. Зеленоглазая кошка-трехцветка смотрела на выпрыгивающую из воды рыбу. Он постарался растянуть приятное послевкусие. Сергея почему-то опять похвалили. Взяться за ложку — самое малое, что была обязана сделать обуза вроде Сергея Разумовского.       А потом ему указали подготовиться к вливанию. Словам вторил шорох придвигаемого штатива для капельницы. В вене в кисти левой руки надежно укреплен катетер. Прикованному к постели его не вытащить. Вот он, главный контраргумент к идее отказаться от приема пищи и лекарств.       Конечность привычно обхватили сухие шершавые ладони с мозолями. Ладони Сергея мазали пахнущим как десерт кремом. На себя Олег его не тратил. В этом у него прослеживалось сходство с Олегом, при котором создавалась «Вместе» — даже когда батарея жарила так, что от сухости воздуха тяжело дышать, увлажняющей гигиеничкой не пользовался.       Сергей старался не смотреть что с ним делают, но заткнуть уши было невозможно. При рассказе о необходимости промывать воткнутое в вену прикованный к постели усваивал только негативные последствия в случае отказа. При перечислении препаратов сознание улавливало только их побочки. Среди них терялось «Обязательно говори, если себя плохо почувствуешь». Сергей уже и забыл что значит нормально себя чувствовать.       Зачем-то врали, что он хорошо справляется. Например, по словам ответственной за лекарства и процедуры на правой руке был большущий фиолетово-черный синяк. У Сергея было столько синяков, что он не мог помнить каждый. Они все сливались в одно желто-коричнево-сине-зеленовато-фиолетовое пятно. В некоторых местах поверх него царапины. Да, Сергей не ощущал боли, но это заслуга мази, которую наносили его руками.       Лежащему на постели видно правую руку. На ней выделялся размером синяк, но зеленоватый. При взгляде на него горло сжалось и Сергея замутило.       Так какого цвета был тот самый огромный синяк? Он изменился? Сергей бы не доверился даже фотографиям «До/После». Не после согласия на электрошок со своей подписью, некролога Лили во Вместе и записей с её криками. И всё же позволил себе слабую надежду, что сообщение о смерти любимой и дробившие осколки сознания ужасающие звуки — фальшивка. Олег бы рассказал, будь они правдой…       Ответственная за готовящееся вливание рассказывала, что выцветание фиолетового синяка до зеленоватого — норма и свидетельствует о выздоровлении организма. Значит, он скоро рассосется. От этой травмы не останется и следа. Далее шли объясняющие всё медицинские термины. Сознание обладателя психиатрических диагнозов не могло их воспринять и правильно интерпретировать. На долгие размышления «Был ли синяк?» его не хватило.       Вместо этого он посмотрел на Олега. На словах вроде «травма» он мрачнел и выглядел ещё более уставшим. При фразах вроде «идет на поправку» его лицо смягчалось. Похожее выражение у него было, когда кивал в ответ на взятую Сергеем ложку. Как бы в этих ситуациях реагировала галлюцинация?       Чудилась колупающая вену игла. Сергей ничего с этим не мог поделать. Как и с поступающим в вену препаратом. Наконец Сергей ощутил, как трубку отсоединили. Следом от него отодвинули штатив. В Чумном форте его колеса тихо скрежетали, так как большинство помещений были выложены кафелем. Тут звук мягче.       Сергей пригляделся к здешнему полу. Линолеум, как в обычной квартире, куда возвращаются после учебы и работы, чтобы отдохнуть.       Было и другое отличие. Ни разу за всё это время не донесся стук каблуков. Теперь эта обувь ассоциировалась только с мучительницей в белом халате.       Сергея здесь никогда не ругали, но он знал сколько неудобств создавал. Перед ним поставили глубокую белую тарелку. Аромат был настолько приятный, что Сергей на мгновение зажмурился от наслаждения. С удовольствием втянул его носом. Её содержимое эстетичнее всего, что Сергей видел за последние месяцы. Кусочки куриного мяса и тонкая лапша под ними покрывали дно. А вдруг она длинная и скользкая? С ложки плюхаться в бульон будет, разбрызгивая его по белому подносу с нарисованным букетом лаванды и голубому постельному белью. Золотистый бульон слишком хорош, чтобы его так упускать.       Сергей переключился на свои руки. Пальцы мелко подрагивали. Он всё же осмелился взяться за ложку. Всё внимание ушло на то, чтобы есть чисто.       Золотистый бульон, насыщающая лапша и сочная курица кончились слишком быстро. Сергей даже присмотрелся ко дну тарелки в надежде, что он упустил чего-то. Увы. Хотелось ещё. Ему показалось, что Олег спрашивает не хочется ли добавки. Когда вопрос повторила ответственная за медицинские процедуры, Сергей убедился, что его действительно спрашивали. Нет, ему нельзя. На него и так слишком много тратят. У него станет чрезмерно много сил. Это опасно. Сергей покачал головой.       Сегодня он постарался доставить меньше проблем и опять взялся за ложку, но тремор и тут всё испортил.       Очередная отключка. Всякое мелькало, но в памяти не задерживалось. Приглушенный свет не резанул по глазам проснувшегося. Это сделало состояние сидевшего у кровати.       Лицо выглядело как-то не так. Хуже, чем раньше. Сердце заметившего перемену забилось быстрее, перекрывая воздух. Тревога вытеснила сознание. Зрение расплылось.       Каким-то чудом Сергей нащупал сухую шершавую ладонь. Пульс стал замедляться. Горло отпустило. Но вид Олега лучше не стал. Темнели круги под его глазами. Сергей постарался расшифровать их выражение, но именно в этот момент Олег отвернулся. Что он скрывал?       Опасения нарастали. Сергей не знал точно сколько часов или дней прошло. В комнате, сочетающей черты обычной квартиры и больничной палаты, не было календарей и часов. Заключенному в психиатрической больнице тюремного типа они не полагались.                         Отслеживание даты и времени — это для тех, кто вправе ими распоряжаться и строить планы. За заключенного всё решали другие. Часы и календарь бессмысленны.       Полная освещенность и полумрак чередовались в постоянно меняющихся пропорциях. Сергею казалось, что тут виноваты его частые отключки, а не чужой замысел по размытию дня и ночи. Тем более, ответственная за лечение иногда специально распахивала шторы, чтобы показать погоду за окном. Сергею не удалось посчитать сколько раз это делалось. Солнечных лучей незаметно.       В любом случае он не видел Олега спящим или хотя бы расслабляющимся. Нормальный человек бы столько не выдержал без отдыха. В отличие от галлюцинации.       Штатив для капельницы вновь навис над кроватью. Мышцы инстинктивно сжались, как при угрозе. Если бы не это, то Сергей бы начал умолять вопреки всему своему опыту. А вдруг…       Громкий стук пластика шприца о металл. Сергей вздрогнул, но успел подавить порыв вовсе отпрянуть к стене подальше от носителя иглы. К несчастью, на глаза попало выражение лица следившего за осуществляющей медицинскую процедуру. Его руки сжались в кулаки. Он сорвется. Сорвется, как санитар…       А затем выражение лица Олега смягчилось, пальцы разжались. Такой не стиснет до синяков, не ударит, не обматерит. — У шприцов действительно нет игл. И в тебе их нет. Извини, что не догадалась раньше. Хочешь потрогать?       Слова перепутались в голове Сергея. Он был настолько затянут попыткой разгадать их смысл, что не среагировал когда к нему поднесли металлический лоток.       Сколько ни силился разглядеть его содержимое, ни разу не блеснула игла. Нет прикрывающего её тусклого пластика колпачка. Зрение выдавало желаемое за действительное? Но шприц наполнен неизменными препаратами. — Подыгольный корпус не трогай только. Чисто из-за стерильности.       Знать бы где он ещё… Сергея передернуло, когда он припомнил за какие части шприца держались санитары. Но вспомнить требовалось, чтобы исполнить указание. Сергей ткнул подушечкой пальца туда, куда бы достал кончик даже самой короткой иглы. Палец коснулся металла. Сергей вдавил подушечку в него. Укола и боли не последовало. Удивился. Поднял палец. Подушечка побледнела, но на ней ни следа четкой линии от вдавленной иглы, ни красной капли крови из прокола. А вдруг?.. — Правильно ты чувствуешь. Никакой иголки здесь нет. Была когда-то, но я её убрала. Спасибо, что ты нам поверил. А я верю тебе, что ты сегодня дергаться не станешь и Олегу больше не нужно тебя держать.       Слова ответственной за медицинские процедуры встали по своим местам. Всё это время никаких игл в шприцах не было. Вот только травмированное сознание долго не могло в это поверить. Его веру так часто растаптывали, что собирать её просто опасно. Даже растоптанное продолжали терзать в Чумном форте. Однако Сергей Разумовский больше не в нем.       Ему дали шанс. Сергей обязан оправдать доверие. Мышцы расслабить не удалось. Получилось отвернуться и замереть. Чувствовал, как препарат вливался в вену.       Не выдержал и вовсе зажмурился. Как же хотелось согнуть руку, перекрывая ход шприцу без иглы! — Всё, вынимаю, — сообщила врач. Ей вторил звук отсоединяемого от катетера шприца. Пластик о пластик, ни следа металла.       Сергей выдохнул. — Молодец. Благодарю за доверие.       Это он её благодарить должен. — Ты справился.       Сергей отвел взгляд. Стыдно в глаза им смотреть.       Лежащий на кровати в полумраке прокручивал слова Олега. «Ты справился». Не «мы», как заявлял морок на поздних стадиях, а именно «ты». С чем Сергей справился? Признал очевидное человеку, у которого всё в порядке с наблюдательностью и логикой?       Между тем Олегу лучше не становилось. Круги под его глазами темнели. Темные волосы в порядок не приводились. Иногда из-за отсветов лампы казалось, что в них мелькает седина, но при смене положения это оказывалось очередной иллюзией. Сергей надеялся проснуться и увидеть Олега… В порядке.       Было пасмурное утро. Перебираемые Олегом таблетки стучали о стенки таблетницы, как пули о стену. Ничего не изменилось к лучшему. «Пожалуйста, дай такую, чтобы я отключился» — взмолился Сергей. Наконец, руки Олега затряслись, как у человека, который хочет ударить, но сдерживается из последних сил. Из последних сил смотрел на них Сергей. Потом опять отрубился.       Первое, что он увидел — Олег лежал на раскладушке. Глаза закрыты. Загорелое лицо наконец-то расслаблено. Чего-то другого не видно: правая рука под подушкой, остальное накрыто одеялом.       До этого Олег только сидел на раскладушке. Ему плохо? Почему? Разумовский довел?       Тело стянуло тревогой. Сквозь неё Сергей едва смог приглядеться к неожиданно лежащему с закрытыми глазами. Тревога отпустила, когда заметил как поднималась и опускалась грудь Олега. Он действительно спал. Импульс проверить всё ли хорошо пробежался по телу Сергея. — Подожди немножко, — тихо, как в присутствии отдыхающего после тяжелой смены, указала Баринова.       Скованный медицинским оборудованием обязан подчиниться. Не только ради своей безопасности, но и… Вдруг Олег действительно наконец-то спокойно спит? — Олег живой. Значит, у него тоже есть потребности. Например, всем живым людям нужно спать, — тем же тоном продолжила ответственная за лечение.       Были ли действия Олега очередным доказательством, что он настоящий? Если да, то это неизбежно вело к щемящему грудь вопросу. Почему Олег не опровергал весть о своей гибели? «Почему бросил?!» — чуть не подсоединилось к цепочке тяжелых мыслей. Почему он не пришел в самом начале заключения в Чумном форте? Сергей с легкостью мог назвать что отвратило Олега, но не мог выяснить что заставило его вернуться.       Сергей беспокойно провел руками по накинутому на него одеялу. Врач не восприняла это как предвестие опасности. Сергей кивнул, яснее демонстрируя, что понял её слова. — Рада, что ты со мной согласен. Потерпишь, пока он проснется? Но если не можешь, я его разбужу. Ты только скажи. Или кивни. Врач шла на поводу у неспособности больного вымолвить хотя бы одно словечко. Зачем? Чтобы собрать больше доказательств того, насколько он отличается от нормального человека? Или она учитывала его комфорт?       Сергей спохватился и кивнул. Но вдруг он подал знак неправильно? — Олега не будим? — на всякий случай уточнила ответственная за лечение.       Желание обеспечить отдых наконец-то спящему дало силы и уверенность кивнуть снова.        Глубоких тарелок с куриной лапшой и ложек к ним было три, ведь Олегу, как живому человеку, тоже нужно будет поесть, когда он проснется. Сергей скосил глаза. Грудь спящего под одеялом по-прежнему спокойно поднималась и опускалась.       Суп вкуснее обычного. Сергей даже не заметил, как съел весь. На дне тарелки мультяшная зеленоглазая трехцветка делала шаг вперед. Таблетки не ощущались чем-то плохим. — Хочешь обнять Олега, когда он проснется? Или взять его за руку? Или чтобы он просто посидел рядом с тобой? — вдруг дала несколько вариантов собиравшая посуду на поднос.       Сергей растерялся от количества опций. Хотелось ли ему тепла близкого человека? Да…       Вытащивший Сергея из Чумного форта ел, пил и, как выяснилось, спал, как полагается живому человеку. Были и другие детали, говорящие в пользу того, что за Сергеем вернулся подлинный Олег. Когда-то Сергей даже не пытался себе логически объяснить его внезапное появление и это вылилось в катастрофу. Сейчас мысли «Доверься» вторило беспокойное подрагивание пальцев с неровными ногтями.       Кожа рук выглядела лучше, чем раньше. Сергею позволили самому открутить крышку оранжевого тюбика с кремом. Медовый запах был знаком. Возможно, именно отсутствие столкновения с чем-то неизвестным позволило нанести крем на руки и завинтить крышку на место, не создавая дополнительных проблем. Сергей и с гигиеничкой управился. Благодаря ей и отсутствию жажды губы больше не ощущались сухими и не трескались до крови.       Подключение к очередной капельнице больше не казалось таким страшным. От сытости Сергея тянуло в сон, но шорох одеяла на раскладушке ободрил.       Олег сбросил его с себя, сел на раскладушку, потянулся. Сергей проследил за движениями сильных рук. Верхняя одежда их не прикрывала — она лежала сложенной у передней ножки раскладушки. Олег подхватил верх и быстро надел.       Следом встал и аккуратно, по-армейски заправил постель. Алгоритм в военной части — сначала одеться, потом привести в порядок спальное место. Сергей про него узнал в одном из первых писем от Олега. — Сами поели? Молодцы, — похвалил он. — Четвертый прием пищи. Больше никаких таблеток на сегодня, — отчиталась ответственная за лечение.       Сергей не помнил в какой точно момент пересекся взглядом со смотрящими из-под кустистых темных бровей голубыми глазами. Зато точно знал, что не хотел отводить его от них. Названия оттенков синего вокруг нормальных черных зрачков всплывали в памяти один за другим. Попадавшиеся серые искорки вызывали ассоциации не с холодным металлом, из которого делалось смертоносное оружие, а с серебром кулона или пухом верб.       В ответ Олег улыбнулся настолько искренне, что Сергей расслабился ещё больше. Все остальные мысли покинули его. — Олег, присядешь справа? И расстегни свой верх. Лучше вообще сними его.       Сергей ощутил, как Олег сел рядом с ним. Тесно не стало.       Несмотря на то, что Олег только-только надел верхнюю одежду, а Алиса уже указала её снять, раздражаться прошедший столько сложностей не стал. Он выполнил указание.       Сергей недоверчиво смотрел на обнаженные руки вернувшегося с боевых действий и из мертвых. Вблизи избороздившие смуглую кожу шрамы отчетливее.       Захотелось подушечками пальцев пройтись по ним, сказать перенесшему столько ранений что-то ободряющее. Но разве преступник Сергей Разумовский способен ободрять, вообще делать что-то хорошее?       «Определите свою главную цель или задачу. Разбейте эту цель или задачу на меньшие, более управляемые шаги. Начните с первого маленького шага. Сосредоточьтесь только на нём, пока не закончите» — инструкции из другой жизни.       И всё же Сергей рискнул. Он сосредоточился на прикрытой черной майкой груди. Олег и стоявшая рядом с кроватью это заметили, но не пресекли. Сергей поднял руку. Осторожно поднес ладонь к тому месту, где должно было биться сердце.       Не ощутив его биения сразу, напрягся. Сквозь тревогу едва уловил пульс человека, с которым соприкасался. Сергей не расслаблялся.       Никто не вмешивался. Сердце Олега продолжало биться. Сергей никогда не чувствовал такого у галлюцинации. Дыхание сидящего рядом с ним теплое, но не обжигающее. Значит?       Сергей Разумовский мог истязать себя догадками до бессилия. А мог…       Он кивнул сам себе, словно ободряя себя перед решительным шагом.       Мог просто поверить. Оставалось надеяться, что когда всё пойдет не так, таблетки его вовремя вырубят.       Во что он превратился! Больно! В уголках глаз множилась влага. — Можешь обнять Олега, — крайне вовремя раздались спасительные слова.       Сначала Сергей коснулся заросшей щеки, давая Олегу время передумать и отстраниться, а не отдирать вцепившегося в него. Тревога пробивала себе путь наружу. Пальцы дрожали.       Из последних сил охваченный ею переместил ладонь на загривок Олега. Сергей постарался приблизиться к нему, словно ища защиты. Источник тепла подался навстречу. Сергей успел разглядеть текстуру материала майки перед тем, как уткнуться в неё носом, и не испугался черноты. Как же хотелось обхватить Олега обеими руками и не отпускать!       Капельница ограничивала, но не это было самым страшным.       «Олег, пожалуйста, не оставляй меня».