Охота на охотника

      Олег не смог сдержать улыбки. По привычке погладил Сережу по макушке. По едва отросшей, но уже начавшей пробиваться рыжине — одной из знаковых черт Сергея Разумовского. Он не отпрянул.       Ответственная за лечение выдохнула и вышла из комнаты. Дверь осталась приоткрытой, как заметил Олег. — Алиса хорошая. Человечная, — отчего-то добавил пациент. — Сам потом ей скажешь. Она точно обрадуется. Ты только не молчи. Я рад каждому твоему слову. Любому слову.       Сам сказать ей Сергей не успел. Грянули последствия стресса.       Едва Олег отвернулся, чтобы отыскать чем помягче промокнуть заплаканные глаза, потёкший нос и мокрые от слёз щеки и шею, раздался всхлип. Сергея застал сидящим на кровати, прижимая ладони к вискам и опущенному лбу.       Только бы они разнылись от напряжения, а не от чего похуже вроде инсульта!       У Сергея разболелась голова так, что пришлось его уложить. Он не сопротивлялся, лишь громко выдохнул, когда затылок лёг на подушку. Повторно разбуженная Баринова с опаской мерила давление и пульс. Они, конечно же, поднялись. Настолько, что пришлось дать пол-таблетки под язык вне плана. — Смочи компресс из марли горячей водой, — скомандовала она Олегу.       Точно. Лиля тоже так делала, когда во время сессии головная боль напряжения настигала Сергея. Согревающая марля накрыла по-прежнему раскрасневшийся лоб.             Вдобавок на нервах наревел температуру. Она поднялась на два деления сверх обычного, которое и без того не относилось к норме. Лучший способ сбить такую — обеспечить безопасность и покой. Вот и обеспечивали до тех пор, пока перенесший стресс наконец-то не забылся беспокойным сном.       Олег как можно тише опустился на раскладушку. Локоть его правой руки уперся в бедро. Переносица легла на шершавую ладонь. Перед глазами линолеум. Он напомнил об общежитии МГУ. Словно вагоны уносящего вдаль поезда, потянулись фрагменты прошлого, другой жизни.       Тогда Олег бы свысока назвал её «существованием», если бы имел время и желание размышлять. Ещё тогда Сергей остро реагировал на разлуку. Сначала мучительно дожидался возвращения самого близкого на тот момент человека со службы по призыву и под конец вовсе слёг. Когда Олег впервые известил о желании пойти на контракт, ни с того ни с сего начались боли в животе. Дошло до скорой. Осмотр врачом ничего не дал. Вскоре Олег вернулся к теме и резь в животе снова нагрянула. Боли возникали каждый раз, когда поднималась тема долгого отъезда. Заметил не один Олег. Лиля попросила хотя бы не говорить о контракте. Воскресенский застал одну из таких сцен и пространно объяснил причину и следствие. — Симулянт, значит? — бросил жаждущий вновь оказаться в привычной обстановке. — Симуляция — это всё же осознанное действие… — осторожно начал Воскресенский, уловил что-то в глазах Олега, задумался и в конце концов не продолжил.       Ни тогда, ни сейчас Сергей не имитировал болезнь с целью немедленного исполнения своих требований. Ему было по-настоящему больно и страшно. Сегодня масштаб того, насколько это ему вредило, вполне измерялся медицинскими инструментами.       Олег давным-давно не засыпал с чистой совестью. Эта долгая ночь не стала исключением. — Молодец, теперь на пол-таблетки меньше, — вместо ругани похвалила Баринова утром после измерения давления.       Вчерашние трудности продолжили аукаться за завтраком. Ложка подрагивала в руках Сергея. Половина её содержимого стекала обратно в тарелку. Переживший кошмар наяву постоянно оглядывался на других сидящих за столом, словно искал на их лицах признаки обмана и скорой ссылки.       Полдень, время обещанного Олегом ответа Игроку, неуклонно приближался. Вчера Олег дал своему самому близкому человеку все основания полагать, что больше они не расстанутся. Сдаться и поступить по-другому? Это добьёт Сергея.             Как навести с ним мосты, чтобы он осмелился ступить хотя бы на один из них и выйти из болезненного состояния? — Тебе здесь хорошо? — осторожно начал Олег, наблюдая за реакцией и готовый в любой момент помочь.       Ошарашенный, что кто-то интересуется его мнением, Сергей замер. — Я тебя слушаю, — добавил Волков.       Сергей прищурился. К счастью, он не заплакал. Олег чувствовал на себе его взгляд, считывающий каждую черточку на лице ветерана боевых действий. — Да, — односложно отозвался Сергей. — Я ценю, что ты мне доверяешь больше, чем остальным врачам, — нашла место для комплимента проводившая лечение.       Когда прозвучало слово «врачам», губы Сережи дернулись, словно от боли. Долго он карательную психиатрию не забудет. Если вообще с этим справится. — Только… не… к ним…       Сергей вздрогнул, будто осознавший, что открылся для нападения. Конечно. Стоило заключенному обмолвиться, на него набрасывались. Под конец даже повод не требовался — достаточно было каприза тюремщиков.       Хватит! Хватит самому близкому человеку мучиться от страха!       Олег принял решение. Он достал свой кнопочный телефон, открыл цепочку сообщений. Окно ввода дожидалось текста. — Можешь помочь мне написать кое-что? — предложил Олег. — Я? — недоумевала Баринова, но с готовностью повернулась, чтобы ей передали телефон. — Нет. Сергей, можешь помочь мне написать кое-что?       Сергей смог только кивнуть.       Телефон ходил ходуном, рискуя вылететь из дрожащих вспотевших рук, но Олег и слова не сказал. Только бы не перепугался, если это всё же случится. Само-то устройство неубиваемое. — Отбой. По обоим пунктам, — надиктовал Волков.       Сергей держался, пусть и смотрел на мобильный телефон, словно на артефакт из иного мира. Медленно, но верно текст появлялся на экране. Трепещущие пальцы ни разу не соскользнули. — Ставь точку и закончим с этим. Отправляй. Ты молодец.       Сергей продолжил держать телефон в руках. После похвалы дрожь заметно спала. Набравший сообщение ждал ответа на него? Сергей имел полное право первым получить непосредственно касающуюся его информацию.       Ответ пришел. «Принято.» — без вопросов, без попыток переубедить. Хорошо.       Предстояло много работы, однако первое слово самого близкого человека открыло у Олега второе дыхание. Он продирался сквозь препятствия на пути известия задолжавшим ему шишкам. Ветеран боевых действий лично убедился, что оно дошло и было правильно понято вплоть до мельчайших подробностей. Он поставил перед фактом что, где и когда будет оставлено и впоследствии возвращено. Ни одна сигнализация не сработала.       Ветеран боевых действий обходил вездесущие камеры и куда реже проносившиеся патрульные автомобили. Мороз серьёзно влиял разве что на всё сильнее опускавшиеся столбики термометров вроде того, что стоял у окна на первом этаже одного из пятиэтажных панельных домов.       Олег держался в тени. И всё-таки ему пришлось выйти на свет, так как даже у выносливости ветерана боевых действий существовали пределы. Одетые в тёмное люди на остановке не обращали внимание на ещё одну подобную им фигуру. Они смотрели в телефоны, набирали на них текст, прижимали их к уху, переговариваясь, держали куда более цветастые по сравнению со своей одеждой пакеты и многоразовые сумки для продуктов или просто прятали руки в карманы. Когда автобус с нужным номером пришёл, Олег приложил проездной, одолженный Бариновой. Мог бы расплатиться с водителем наличными, но не стал лишний раз вступать в диалог и привлекать к себе дополнительное внимание.       На пути к цели остатки оборонительных укреплений времен Великой Отечественной, не все из которых скрыла белая пелена выпавшего снега. То тут, то там из-под неё выглядывал накат блиндажа. Олег ускорил шаг. Снег утрамбован множеством шедших по дороге до такой степени, что о гравийном покрытии не догадаешься, если до этого не исследовал карты.       Ветеран боевых действий свернул с утоптанной дороги. Он сканировал приближающуюся бетонную ограду с колючей проволокой и то, что за ней. Прожекторы вышки светили бесперебойно, но неподвижны.       Достаточно далеко, чтобы не попасться им или камерам, а также скрыть необходимое под тонким слоем снега без лишних вопросов. Достаточно близко к дороге, чтобы сориентироваться. Олег быстро проверил содержимое сумки и уже почти удалился, когда слух уловил нечто, оставленное им давным-давно.       Воинская часть под Питером жила в своём ритме. На секунду вновь захотелось влиться в него. В том числе и потому, что пока Олег был его частью, Сергей развивал «Вместе» и всё вокруг процветало следом за ним. Сумка с добытым жизненно важным аппаратом и лекарствами оттягивала плечо. Ветеран боевых действий начал долгий путь обратно.       Нечто не уступавшее по силе тому, что появилось при возможности встать в строй, удержало его на ногах до последнего. Олег позволил себе полноценно отдохнуть только в момент, когда вернулся к самому близкому человеку.       После задержки, чтобы посмотреть в глазок, открыла Баринова. Оно и понятно — Сергею бы отлежаться после всего. Олег как можно быстрее стряхнул снег с уличной обуви, скинул её в прихожей и поспешил в комнату.       Сергей уже стоял, опираясь на стену. Олег снял с плеча сумку и аккуратно положил её на пол. Немного подтаявшего снега слетело на него. Надо бы убрать, но первым делом обратить внимание на ожидавшего его возвращения. — Можно, пожалуйста? — вдруг спросил Сергей. — Что угодно, — с готовностью отозвался Олег.       Он думал, что с детства отличавшийся любопытством поинтересуется содержимым сумки. Ошибся.       Сергей осторожно смахнул снег с другого плеча Олега. Обеими руками оттянул назад капюшон его тёмной куртки. После морозной улицы теплота пальцев Сергея ощущалась, как зажженный камин. — Я с тобой. Сейчас сниму и повешу в прихожей куртку, потому что уходить не собираюсь, — подтвердил оттаявший Волков.

***

      Они должны были это сделать. Одним движением Олег расстегнул молнию на сумке. Коробки с препаратами и флакон с гелем лежали в самом низу, но Сергею хватило непонятного оборудования над ними, чтобы сделать шаг назад. Сходство портативного аппарата УЗИ с ноутбуком рассеивалось кабелем с датчиком. — Это аппарат для ультразвуковой диагностики. Мы обсуждали его необходимость при тебе. Его принёс Олег и нам не нужно никуда ехать. Сегодня тебе достаточно вовремя лечь спать и хорошо выспаться, — обрисовала первый этап ответственная за лечение.       Сергей не сдвинулся с места. — Это всё, — прибавила она.       Вопросов не последовало, возражений тоже. Обещать что-либо ответственная за лечение не рисковала — Сергею слишком часто давали надежду, чтобы позже вырвать с особой жестокостью.

***

— Мы не тронем ни одну твою венку в процессе. Никаких иголок, — заверила Баринова.       Олег пристроил аппарат на табуретке у раскладушки. Раскрывать и включать не стал, так как с медицинским оборудованием был на «вы». Ответственная за лечение с ним точно управится. Но Сергей… — Что бы УЗИ ни показало, без твоего абсолютно добровольного согласия мы ничего с тобой делать не будем, — без тени шутки объявила врач перед началом процедуры.       Сергей вздрогнул ещё до того, как его уложили на раскладушку и холодный гель на датчике впервые мазнул по голому животу. Олег спал вдоволь уже несколько дней подряд и мыслил яснее, поэтому осознание било сильнее.       «Согласие». Толстая папка. Распечатка с двумя подписями. Ниже Рубинштейновой походившая на подпись Сергея. Как точно её выудили? Просто скопировали из доступных документов, запугиванием, побоями или? Уж точно не добровольно поставлена — Сергей Разумовский буквально подписывался на судороги, способные переломать ему позвоночник.       Надо бы сказать что-то ободряющее. Надо… Олег готовился среагировать, если ненароком аппарат УЗИ сверзится с табуретки. Сергей не знал куда деть руки. Вцепился ими в края раскладушки. Костяшки побелели. Кожа вокруг внутривенного катетера натянулась. — Дай ладонь, пожалуйста, — предложила успевшая заметить напряжение.       Она сама многозадачность — перемещая поблескивающий датчик, расшифровывала меняющиеся изображения в серо-белых тонах на экране, а другой рукой фиксировала данные на бумаге.       Сергей растерянно оглянулся. — Дай ладошку Олегу, пожалуйста, — сказала спешно, неуклюже, словно выдавая первый попавшийся сравнительно подходящий вариант.       Хватка по краям раскладушки ослабла, костяшки вернули себе нормальный цвет, а чуть позже кисть с катетером вовсе легла в подставленную руку Олега.       «Венку», «ладошку»… Уменьшительно-ласкательные начинали напрягать, но тут вспомнилось одно из предыдущих мест работы Бариновой — кабинет ультразвуковой диагностики в детской поликлинике. Видимо, сказалась привычка. Да и прислушался же Сергей в конце концов.       Олег не очень разбирался в медицинской визуализации и всё же следил за экраном так, будто это могло улучшить результаты. Когда датчик добрался до грудной клетки, пришлось полностью переключиться на Сергея. — Сейчас будет шумненько. Этот шум издаёт твоё сердце, что абсолютно нормально. — Да, — подтвердил слова ответственной за лечение Олег.       Действительно шумно. Ветерану боевых действий напомнило о крови, брызгавшей после попадания пули.       Датчик поднялся выше, остановился на шее. Сергей паникующе вцепился свободной рукой в колено Олега. — Я здесь, никуда не уйду, — попытался сбить напряжение он. — Я не буду давить. Ты сможешь спокойно дышать, но мне обязательно кое-что посмотреть.       Волков ещё во времена студенчества Разумовского видел снимки его начавшей сдавать щитовидной железы. Эта болезнь Сергея не исцелилась. Чего Олег ожидал-то? — Прогноз благоприятный. Можно существенно расширить рацион, — завершила на другой ноте Бариновая, нажимая клавишу и закрывая крышку аппарата.       Рулон с бумажными полотенцами ответственная за лечение передала Сергею. Он поспешил избавиться от остатков геля на себе. Олег знал, что в бумагах будет написано не только хорошее. Говорить об этом не стал. Сергею нужно хоть что-то ободряющее.       Про расширение рациона оказалось правдой. И кое-какие любимые Сергеем Разумовским рецепты при некоторой модификации становились полезными. — Блины, оладьи, сырники? — решил предложить сразу три опции готовящий новое меню.       Сергей нахмурил брови, словно старался разложить по полочкам крупный массив информации. Так же он выглядел, когда надо было устаканить порядок выполнения двадцати многосоставных скриптов, без которых видеохостинг Вместе попросту откажет. От знакомого выражения лица Олегу стало тепло. От осознания, что задача, казавшаяся здоровому Сергею простой, сейчас вызывает у него такое напряжение, по загривку прошелся холодок.       Олег не вправе демонстрировать своё беспокойство. Сереже и без него плохо. А если перейти на уменьшительно-ласкательные, как сделала ответственная за лечение при нервирующей процедуре? Блинчики, оладушки, сырнички? Волкова это коробило в первую очередь потому, что оно сводило уровень развития слушателя до маленького ребенка. Дети зависят от взрослых. А Сергей поправится и вернет себе рассудок и независимость. — Расскажи, что ты понял из всей фразы, — Баринова старалась звучать без тени давления или спешки, хотя стрелка часов почти подошла ко времени очередного приема пищи. Пропустишь его — полетит расписание приема лекарств.       Сергей повернулся к Олегу. Он кивнул, насколько мог ободряюще. Разумовский глубоко вдохнул. — Сырники, — тихо начал Сергей. Уже лучше молчания или испуганного подрагивания, которыми он раньше встречал обращение к себе. — Да, так точно, — одобрил Олег. — Ещё два варианта, — напомнила ответственная за лечение, готовя таблетницу и прочее, чтобы не терять времени потом. — Бито… — Сергей мотнул головой, словно на полпути отбрасывая вынутое из глубин памяти неправильное слово.       Составитель меню подумал, что неплохо бы приготовить биточки. Кажется, подсознание Сережи именно их требовало. — Бл… — материться он явно не собирался.       Сергей с детства не уважал обсценную лексику и старался её не употреблять. Так отгораживался от шпаны с улицы и из детдомов. Под его влиянием Олег тоже стал отказываться. — Блины, — наконец, закончил Сергей. — Третий вариант?       Он дался тяжелее всего. Сережа морщился, но ничего не выходило. Глупо было предполагать, что нарушения сознания после издевательств и отравления полностью исцелятся за столь короткий срок. Волков отогнал мысль, что они не исцелятся вообще. — Оладья, — твердо закончил вспомнивший нужное слово. — Что будешь: оладья, блины, сырники? Выбирай на свой вкус. Мне удобно всё. Если хочешь, приготовлю все три. — Сырники, — Сережа ухватился за вариант и отпускать его явно не собирался.       Олег не сдержал улыбку. Да и не надо было, тут он не суровый командир.       Олег с удовольствием взбивал свежайший творог. Да, пришлось заново вычислять пропорции из-за замены сахара на мед и потом растапливать его на водяной бане, а также пересчитывать время, потому что сырники пеклись в духовке вместо жарки на сковороде с маслом.       Когда Волков внес тарелку с двумя румяными теплыми сырниками, он понял, что трудился не зря. Впервые слабая улыбка на лице обнадеженного Сергея. Она стоила в разы больше, чем Олег потратил. — Можно? Пожалуйста, — спросил Сергей.       Волков растерялся. Что-нибудь ещё добавить? Любимая Разумовским с детства сгущенка, пусть и без сахара, была на краю тарелки, на случай если захочется обмакнуть сырники. Надо принести меда? Или найти не очень кислое варенье? — Конечно тебе можно. Они для тебя, — между тем нашлась Баринова.       Как Олег не догадался… Сергей месяцами гнил в месте, где любая инициатива подавлялась, а всякая просьба исполнялась так, что лучше бы и не просил. — Спасибо, — поблагодарил Сергей.       Вот это уже напоминало его прежнего. Он держался вежливо со всеми вплоть до доставившего заказ курьера. Когда застенчивость отступала, Сергей Разумовский не стеснялся демонстрировать благодарность. — Присоединяюсь к благодарностям, — объявила Баринова, продегустировав свою порцию.       Сергей съел предназначенную ему. На тарелке не осталось ни сгущёнки, ни кусочка сырников. — Скоро праздники, — сказала Баринова, посмотрев на дату на экране смартфона.       Ухаживая за восстанавливающимся, Олег вообще забыл о них. Вот только ради самого близкого человека стоило вспомнить.