Препод

      На следующей неделе пары Масленникова возобновились, и Эмиль внутренне радовался этому. Ему нравилось думать, что он опять сможет видеть этого мужчину гарантированно два раза в неделю, а если повезет, может тот снова его куда-нибудь подвезет или даже придет к нему в ресторан, только на этот раз без этой занозы. Но после таких мыслей Иманову хотелось дать себе оплеуху или закатать губу.       В конце одной из таких пар Масленников попросил всех задержаться на минутку: — У меня есть для вас небольшое объявление. В пятницу, в пять вечера, я провожу открытую лекцию на тему заимствованной из английского языка лексики в современных реалиях. Что-то мне подсказывает, что в вечер пятницы у вас найдутся дела повеселее, но если кому-то будет интересно, то добро пожаловать в 215 аудиторию. Будет тоже неплохо. — Дмитрий Андреевич, а будет ли нам что-то, если мы придем? — бесцеремонно выкрикнул с задней парты Женёк Макаров. — Макаров, не поверите, новые знания и приятное времяпрепровождение. — Очень даже поверю, — тише прокомментировал Макаров, а по задним партам прокатился смешок, — доставить баллы - это же нонсенс.       Этим же вечером Эмиль написал Данику, пойдет ли тот на эту лекцию, но, получив в ответ "я что, лох что ли?", отправился в беседу группы спрашивать там. В ответ ему вновь посыпались минусы и плачущие от смеха эмоджи. Самому же Иманову жутко хотелось посмотреть, как это все будет выглядеть, как Масленников будет себя вести, во что будет одет и так далее. Пораскинув, что никто из группы туда не пойдет, и его никто не засечет, он бы мог тихонечко посидеть на задних рядах, поскольку аудитория, названная Дмитрием Андреевичем, была одной из самых больших в университете.       На следующий день в нужное время Эмиль уже стоял у входа в аудиторию, желая проскользнуть в нее с кем-то еще. В целом, так и сложилось, он забежал с группой нескольких девчонок и занял место за ними подальше от кафедры. Аудитория не была забита народом полностью, но люди расположились в ней довольно плотно. Неужели стольким людям действительно интересна эта байда, которую собирается задвигать Масленников? На передних рядах Иманов даже заметил несколько других преподов и совершенно точно свою предыдущую англичанку.       Все время до начала лекции Масленников что-то настраивал на экране, закопавшись в ноутбук, периодически перебрасываясь словами со стоящим рядом Чернецом, который преподавал в их вузе информатику. От наблюдения за своим преподавателем Эмиля отвлек разговор девчонок, сидящих перед ним. Они совершенно недвусмысленно обсуждали мужчину, делая ставки на сколько он мог бы быть горяч в отношениях, при этом они отвратительно хихикали. Эмиль невольно заревновал. Ему не нравилось, что кто-то думает о Масленникове, кроме него. Дубина, ну конечно, думает. Этот человек ведь ходячая катастрофа. Прекрасная катастрофа. В такого можно вляпаться и даже не заметить. Вот и Иманов не заметил, как вляпался. От внезапного осознания его словно передернуло. Как будто по голове огрели чем-то тяжелым. Ну, и как теперь с этим жить?       От мысленной истерики Иманова спас, как ни странно, сам же Масленников, наконец начавший свою лекцию. Эмиль правда пытался слушать, что несет этот до жути обаятельный чертяга, сверкая улыбкой и рассказывая о своем долбанном английском. Что б его, этот английский. И Масленникова туда же. Парень прошерстил аудиторию взглядом и заметил, что многие даже что-то конспектируют. Они нормальные вообще? Внезапно все над чем-то засмеялись. Как говорится, где-то была шутка, но мы ее не заметили. Поняв, что в суть он вникнуть не сможет абсолютно точно, Иманов решил, что нет ничего страшного, если он в наглую позалипает на препода. Но то, что где-то в середине лекции они пересекутся взглядами, он естественно не предугадал. Стало неловко. Захотелось, откровенно говоря, съебаться. Желательно под пол и вместе со стулом.       До конца лекции Иманов просидел как в тумане и на иголках. Почти, мать его, ёжик в тумане. Кстати, в аудитории он заметил свою одногруппницу-выскочку Янку, зубрилу ту еще. Ради зачета и пятерки на экзамене она была готова на все. Даже на лекцию Масленникова, за которую и баллов-то не ставили. Внезапно Эмиль осознал, что Масленников уже отвечает на чьи-то вопросы, на экране мелькает заставка "Thank you for attention", а в голове "пора валить". Собственно, так и произошло. Буквально через пару минут, когда люди начали сыпаться наружу из аудитории, Эмиль подумал, что незаметно вольется в поток и улизнет не пойманным. Хотя с чего его вообще ловить Масленникову? Но расчет оказался неверным. В тот момент, когда до двери оставались считанные шаги, Масленников внезапно его окликнул: — Иманов, дождитесь меня, пожалуйста, в коридоре.       Сказать, что Эмиль охренел, не сказать ничего, если бы его брови от удивления могли летать, они бы уже были на границе с Казахстаном (привет, Даник). Он настолько растерялся, что бросил невнятное "ага, хорошо", и вылетел за дверь. Сначала он ушел в полное отрицалово и затопал прочь по коридору, а потом вдруг остановился, присел на банкетку и отдышался. Ну попросил он его подождать, и что? Не съест же он его, в самом деле. Мало ли, что ему взбрело там в голову. И Эмиль сидел, вслушиваясь в тишину пустого универа, вглядывался в полумрак наполовину освещенных за ненадобностью коридоров, смотрел на часы, стрелка которых подваливала к семи вечера. И Эмиль ждал. И не зря. Послышались шаги, а вскоре появились и объекты, нарушающие эту самую висящую в воздухе тишину. Это были Масленников и Чернец. Чуть не дойдя до Иманова, они пожали друг другу руки и дружески похлопали друг друга по плечу, затем Чернец свернул за угол и ушел. Эмиль чисто инстинктивно сглотнул, смотря на надвигающегося на него, одетого во все черное, Масленникова, и неожиданно выдал: — А вот и смерть моя пришла. — Почему это смерть? — опешил Масленников, невольно себя оглядывая. — Я так плохо выгляжу? — Почему же плохо, хорошо, я бы даже сказал эффектно, — "эффектно"? Иманов, ты идиот? — то есть, я имею в виду, вы весь в черном. — Эффектно - другое дело, это мне нравится. Но я не нарядом хвастаться пришел. Видел, там где-то Яна из вашей группы затесалась, но там понятно, чего она пришла. Ты-то что здесь делаешь? Я же сказал, что дополнительных баллов не будет. Я, конечно, верю в свою гениальность, но не настолько, чтобы поверить, что привил тебе любовь к английскому за два месяца занятий.       Дмитрий Андреевич говорил это все, стоя почти вплотную, Эмиля начало мотать из стороны в сторону. Ему казалось, что он слышит, как его сердце сейчас покрошит ребра и выскочит наружу. К такому вопросу он был явно не готов. В голове началась паника, а о себе дал знать приступ астмы. Эмиль начал кашлять, сдирая с себя рюкзак, чтобы найти там свой ингалятор. Масленников напротив не на шутку разнервничался. Усадил Эмиля на банкетку и придерживал рюкзак, чтобы тот не свалился, пока в нем копошились. Когда ингалятор был найден и применен, повисла пауза. Эмиль выравнивал дыхание, а Дмитрий Андреевич внимательно за этим следил, словно это могло повториться еще раз: — У тебя астма? — прервал он молчание. Ответом послужил кивок. — Это с чего же ты так стрессанул сейчас? Ты, у нас, оказывается, цветочек нежный, с тобой нужно осторожно, — усмехнулся он. — Не цветочек я, — надулся Эмиль, словно ребенок, — и баллы мне ваши не нужны. Захотел и пришел. Сами же звали. — И не поспоришь. Ты куда сейчас собираешься? — В общагу, конечно, куда еще. — Мало ли у тебя планы с дамой, ну, или с кем еще. — Нет у меня никакой дамы, — "в отличие от тебя" — захотелось добавить, но Эмиль тактично умолчал, — поэтому я иду в общагу. — Пошли тогда подвезу тебя, мало ли, еще какой нервяк по дороге схватишь.       Эмиль не стал возражать и отпираться. После этого приступа он требовал от Масленникова сатисфакции, так что подвезти его до общаги — это минимум, что тот мог сделать. О максимуме Эмиль пока предпочел не задумываться. Они вышли на улицу, синхронно вдохнули влажный октябрьский воздух и направились к парковке, к уже знакомому черному гелендвагену. Уселись на сидения, и Дмитрий Андреевич сказал пристегнуться. Но что-то пошло не так, то ли ремень — говно, то ли руки не слушаются. Масленников слегка иронично, но терпеливо наблюдал за несчастными попытками, а потом сам потянулся и одним слитным движением пристегнул ремень. На секунду он был так близко, что Иманов снова чуть не схватил себе приступ.       До общаги его довезли в целости и сохранности, но, к сожалению, как-то слишком быстро. Никита прислал ему сообщение, что сегодня его можно не ждать, а очень даже можно привести в комнату какую-нибудь зачетную девчонку. Никакую девчонку Эмиль не привел. Он сделал совсем наоборот — он в первый раз кончил на мысль о Масленникове.