Сказание об утёнке, часиках и свечке

      — Хэй, Кааааарл! — послышалось с другого конца большого зала, и пуффендуец обернулся прямо с беконом в зубах, нахмурив брови.       Это был Сапнап. Как всегда нерасчесанный, как всегда бестактно отрывающий его от разговоров со своим факультетом.       Как всегда неотразимый.       — Ну прости, что я снова опоздал на завтрак, подвинь сумку! Я принес тебе новости, пощади! — взмолился гриффиндорец, и Карл, уже не пытаясь скрыть улыбку, дал ему сесть рядом. — Дрима сегодня будут допрашивать в министерстве. Его еще неделю точно можно не ждать.       На прошлых выходных их друга, ездившего домой, арестовали по совершенно нелепой случайности. В субботу вечером Дрим шел по магловскому кварталу, пытаясь найти травы для одного из своих проектов, и случайно оказался рядом с домом, где были оставлены без присмотра двое детей. Те заигрались и решили поджечь найденные в своем сарае фейерверки, а люди из министерства, давно точившие зуб на влиятельного отца Дрима, обвинили его в том, что это он заколдовал детей.       — Вот же... — Карл втянул ломтик бекона и задумчиво прожевал его, не отрывая взгляда от стола Когтеврана. — Сегодня ты не даешь Джорджу заснуть на лекциях, и возражения не принимаются.       — Эй, я был позавчера! — возмутился Сапнап, потянувшись к стакану с тыквенным соком. — Давай просто заменим ему одну змеюку на другую. Пусть Квакити возьмет это на себя сегодня.       — Нашего милого утенка сегодня нет с нами, забыл? Он тоже вызван в министерство, но уже как свидетель, — студент Пуффендуя осмотрел стол, ища и себе стакан сока, но не нашел — Сапнап забрал последний.       Естественно, обвинение было бредом, и это было понятно каждому, кто хоть немного знал его. Но учитывая, что Дрим учился на Слизерине — факультете, который так и не отпускала дурная слава, — и был богатым чистокровным волшебником, сомнения у суда все же были. Рассказать о том, каким человеком был Дрим в обычной жизни, отправили Квакити, который также учился на змеином факультете.       Хитро ухмыльнувшись, Карл придвинулся к Сапнапу и положил руку ему на плечо, приобнимая и наклоняясь к уху.       — Зато мы успеем доделать сюрприз, не беспокоясь о том, что он все поймет. Проект "Киноко" можно закончить и за день, если мы очень постараемся, и нам больше не придется неделями откладывать свидания с нашим парнем, — растворившись в прикосновении Карла, гриффиндорец расслабился и прикрыл глаза. — Как же я надеюсь, что ему понравится…       — Я уверен, что понравится, — тихо ответил ему Карл, не желая выдавать их маленький секрет всему большому залу. — Когда в декабре, на свой день рождения, он увидит его, то мигом поймет, куда мы пропадали, и простит это нам. Не переживай.       — Ладно, ты прав, — после этого гриффиндорец перешел на более громкий и уверенный тон, чтобы друг Квакити, сидевший неподалёку и апатично поедающий печенья в виде рыбок, ничего не заподозрил. — Ну, за хороший учебный день?       Сапнап протянул руку, но стакана с соком около тарелки уже не было — тот мирно лежал в ладони Карла, который, хихикая, опрокинул его в себя, ни давая и шанса изменить ситуацию.       — Эй, это был мой сок! Это уже третий раз за неделю! Ну вот что мне с тобой сделать, чтобы ты перестал, а? — Сапнап был известен своей вспыльчивостью, и ученики, сидевшие рядом, вжали головы в плечи, опасаясь за судьбу того, на кого был направлен гнев.       "Жертва" же, тихо смеясь, встала из-за стола и быстро чмокнула готового воспламениться Сапнапа в щеку, скрываясь в следующий момент черно-желтым вихрем.       — Тебе повезло, что я люблю тебя, — пробурчал себе под нос гриффиндорец, сложив руки на груди и опустив голову, чтобы никто не заметил его красные щеки.       Естественно, к вечеру об этом поцелуе говорила вся школа.

***

      В коридоре восьмого этажа замка Хогвартс почти всегда было тихо — все-таки, она была одной из самых далеких, да и занятия в здешних аудиториях почти не проводились. Только редкие эльфы-уборщики, воспевая свое предназначение себе под нос, заходили сюда, чтобы сбить пыль с гобелена Варнавы Вздрюченного. Они и, несколько последних лет, некий студент в черно-желтой мантии.       — Раз...       Сейчас этот самый пуффендуец ходил взад и вперед у, казалось, совсем непримечательной стены.       — Два... Комната потерянных вещей, пожалуйста...       Парень был так сосредоточен на своем невнятном ритуале, что не заметил очевидного преследования: за углом, затаив дух, с волшебной фотокамерой наготове стоял, ехидно улыбаясь, кудрявый ученик Слизерина, Вилбур Сут.       Увы, видеть это мог лишь гобелен, висящий на стене.       — Три! — пуффендуец быстро открыл глаза и облегченно вздохнул, увидев появившуюся в стене резную дверь.       Его преследователь же сделал первый снимок, прикрыв вспышку рукой и улыбаясь так, будто рождество наступило раньше положенного.       С кряхтением открыв тяжелую дверь, Карл, а это был именно он, шагнул в захламленную комнату за ней, а слизеринец, сделавший еще несколько кадров, тихо отошел в тень, ожидая хлопка двери за спиной, чтобы уйти незамеченным.       Тем временем, в выручай-комнате пуффендуец вовсю метался меж шкафами, вытаскивая одежду и какие-то бумаги.       — Так, до лекции по зельям еще полчаса... Можно успеть и в 16 век, если начать прямо сейчас, — шептал он себе под нос, и прытко пишущее перо, подмечая за ним каждое слово, записывало их в его дневник.       Одежда, деньги, сумка, дневник. Все собрано.       Остановившись в центре комнаты и глубоко вздохнув, Карл достал из-под мантии старый Маховик Времени — единственный в своем роде, сохраняемый его семьей в тайне из поколения в поколение и когда-то выданный еще его бабушке, Гермионе Грейнджер. Правила пользования он знал наизусть, нужные количества оборотов — тоже, и вот уже через секунду он исчез, оставляя комнату пустовать.       Путешествия во времени когда-то строго регулировались законом, а сейчас — и вовсе запрещены, но род Джейкобсов это не волновало. Каждый волшебник их семьи, похранив у себя эту вещь около года, обычно отдавал ее обратно, владелице, не находя применения и опасаясь наказаний. Но с Карлом все получилось иначе: в двенадцать лет, впервые взяв Маховик Времени в руки и совершив путешествие с ним, его глаза загорелись, и он попросил его себе насовсем. Естественно, ребенку его не выдали сразу, говоря, что это опасно, и нарушает традицию, но когда приехала сама миссис Грейнджер, эту традицию создавшая, и сказала свое слово, успокоились.       Пыль, которую Карл всколыхнул своим резким вторжением в выручай-комнату, еще не успела осесть после его пропажи, как на том же самом месте появился он же — взъерошенный, в оборванной походной мантии и с колючками, прицепившимися к сумке, но очень довольный.       Быстро переодеваясь обратно в школьную форму и раскладывая использованную одежду по полкам старого шкафа, он надиктовывал своему дневнику:       — Путешествие прошло без неприятностей... Запретный лес в те годы никто не чистил, и репейник был громадных размеров... Завхоз Хогвартса тогда — просто заноза в пятке, но ингредиент добыть удалось... Только бы не забыть ничего, как в тот раз...       Перо, записав все без единой ошибки, безвольно упало на стол, и Карл, уже неотличимый от себя самого за завтраком, поспешил к выходу из комнаты.       Он сделал все, что было нужно.       Он прекрасно умел менять черты своего лица, и даже не забыл сменить их обратно, на обычные. Он был экспертом в истории замка и знал все о форме, которую носили студенты разных веков. Он спрятал найденный в прошлом ингредиент, и выложил из походной сумке все, что не относилось к учебе.       Но что-то на периферии сознания не давало ему успокоится. Как будто он снова упустил из виду что-то важное.       Уже закрыв за собой дверь и быстрым шагом направляясь к выходу из коридора, Карл лихорадочно перебирал в голове все, что мог забыть.       Дневник? Нет, он в переднем кармане сумки.       Мантия? Нет, кажется, с ней тоже все...       — Ай! — резко завернув за угол, пуффендуец врезался во что-то мягкое и чуть не упал, но его поймали и прижали к себе.       — Вот ты где? Решил сбежать от моей кары за сок? — шепнул ему на ухо Сапнап, удобно обхватив его за талию. — Я просто хотел передать тебе твое перо: оно было в домашнем по истории магии, которое ты сделал для меня вчера.       Карл перевел дух, облокачивая щеку на ворот мантии гриффиндорца.       Перо. Он просто опять забыл перо.       — Теперь, когда я не могу найти тебя, всегда иду прямо в это крыло. Опять сидел в пустой аудитории и мечтал, да? — Сапнап взял его за плечи и мягко отстранил, чтобы посмотреть в глаза, но его взгляд привлек блеск чего-то на груди другого студента. — А что это за ожерелье? Кажется, я видел его на одной из лекций по...       Карл быстро отпрыгнул, округлив глаза, и закрыл свое сокровище руками. Сапнап двинулся было на него, но в его глазах промелькнуло узнавание, и он, подняв брови, начал:       — Да это же Маховик Вре...       — Обливиэйт! — выдохнул Карл, направив ему в лицо палочку.       Заклинание забвения он не забудет никогда. Виновато посмотрев на отсутствующий взгляд гриффиндорца, он шагнул к нему и взял за руку, пробуждая от наваждения, и смело повел к лестнице.       — Карл? Ты так неожиданно выскочил на меня из-за угла, а теперь еще и за руку берешь? Признайся, просто хотел коснуться меня, — как ни в чем не бывало, весело начал Сапнап, и путешественник во времени улыбнулся ему, сжимая руку крепче. — Я очень рад, что нашел тебя. И что всегда нахожу, когда ты куда-то уходишь. Мне все чаще кажется, что это судьба.       — А может, я хочу, чтобы меня находил только ты, — мягко ответил Карл. — Кстати, забыл сказать за завтраком. Я достал тот гриб, и теперь ничто не мешает нам закончить сюрприз для Квакити.       — Поражаюсь твоим умениям в травологии. С нуля в теплице вырастить гриб, вымерший сотни лет назад... Мой парень так талантлив, — они уже сошли вниз по лестнице, и пора было расходиться: у Карла по расписанию было Зельеварение, а у Сапнапа — Защита от темных искусств. — Увидимся в библиотеке после обеда, с Джорджем я уже поговорил. Удачи тебе сегодня!       Гриффиндорец обнял его напоследок и побежал к своей аудитории, а Карл смотрел ему вслед с печалью во взгляде.       Не этот раз первый, не этот и последний. С каждым стиранием памяти своему пламенному возлюбленному его собственная становится все хуже, но его секрет в безопасности, а Маховик надежно спрятан под рубашкой. К счастью, его второй парень, Квакити, еще ни разу не замечал ничего подозрительного, — обманывать сразу двоих любимых людей Карл бы не смог, даже для их блага.       Но сейчас все же было хорошо, правда?