Его Высочество наследный принц двух столиц

      Мужчина стоял в главном зале храма Шеньу и смотрел на Его Высочество наследного принца Саньлэ со ступеней, ведущих к статуе верховного бога Небесного пантеона. Принц стоял с гордо поднятой головой, ни капли не тушуясь перед самим Небесным Императором. Его поведение возмущало всех служителей и набожных людей, они были уверены, что своим поведением юноша оскорбляет небожителя и в скором времени накличет на них беду. Но одновременно с этим принца любили все, какими бы эти люди не были в душе — Даже Сяоцзинь был без ума от своего двоюродного брата, хоть и частенько перегибал палку в своем желании заставить всех верить в Его высочество и в его силы.       — Отец, зачем ты звал меня? — Се Лянь вырос. Больше он не звал Советника папой, однако звал отцом, а не царственным родителем. Но делал это, разумеется, лишь наедине. Никто бы не понял таких слов, и юноша еще с детства был приучен разделять обращения к небожителям и нет.       — Небесный Император требует, чтобы ты провел месяц в Небесной Столице в качестве наказания за свой проступок. — Ответил Мэй Няньцин и спустился по ступеням к сыну, слегка снисходительно опуская взгляд на него. А что еще он мог делать? В данной ситуации он сделал все, что мог.       — Я не понимаю тебя. О каком проступке идет речь? — юноша недоумевал и это выражалось на его открытом чистом лице, как на бумаге.       — Твое самовольное нарушение хода постановки. Ты не только изменил выступление, но и сорвался на выручку ребенку. Несомненно, это был добрый поступок, но Он волновался за тебя. И считает, что это был не оправданный риск. Ребенок упал бы на людей и не убился бы. — Мэй Няньцин вздохнул. Время порядочно испортило Его Высочество наследного принца Уюна. Он стал жестче, но как бы ни старался, Советник не мог бы сказать, что он стал таким по своей воле. Ему «помогли», и не мало.       — Это неприемлемо. — Се Лянь разом возмутился на его слова и упрямо посмотрел на Небесного родителя. — Он бы пострадал. И кто-нибудь другой пострадал бы. Если царственный отец желает видеть меня в Небесной Столице — пусть сам спускается. Он совсем перестал приходить, все передает через тебя! Он бы еще предложил обвинить мальчика в том, что он упал со стены и заставить его кровавой жертвой смыть его вину! — Мэй Няньцин промолчал. Цзюнь У именно этого и хотел, но после длительных уговоров и потери новой подвески на браслете непревзойденного они пришли к такому компромиссу.       — Сяньлэ, у него близится Небесная кара, это попросту опасно. Тебе так тяжело провести время на Небесах? — Советник спрятал руки в рукавах, как это любил делать супруг. Некоторые привычки передаются друг другу за время совместной жизни. Даже если они проявляются лишь у одной стороны личности.       — И что? Если он сомневается во мне и моих силах — я не хочу его видеть. — Принц отвернулся от статуи второго Небесного родителя, сжимая уперто кулаки.       Непревзойденный с трудом сдержал желание потереть лицо и простонать. За что ему эти два упрямца? Один уперся, что не спустится к «этому маленькому неблагодарному мальчишке, что не проявил себя на празднике, когда этот старик хотел, чтобы принц вошел в историю как лучший исполнитель его роли», а второй решил, что не пойдет на поводу таких провокаций. И что ему делать с ними? И ведь даже не знаешь, чью сторону принять.       — Хорошо, перейдем к другому вопросу — почему ты хотел скрыть от меня свои планы? — Мэй Няньцин заставил Се Ляня возмущенно развернуться к отцу.       — Я не пытался ничего скрыть!       — Нет, пытался. Ты прекрасно знал отношение людей в храме к Му Цину, но при этом послал его ко мне с посланием ровно в то время, когда, как ты знаешь, я занят и не откликаюсь ни на чей зов. Ты мог послать Фэнь Синя, и не ври мне, что он твой телохранитель и отослать его было нельзя. Мы оба знаем, что тебя невыносимо раздражает это назначение Государыни и ты не относишься к нему как к телохранителю. Но ты осознанно сделал выбор в сторону Му Цина и четко подобрал время. Итак, спрошу снова: почему ты решил скрыть от меня свои планы?       Се Лянь разом превратился в нашкодившего ребенка перед родителем, что так просто его раскусил. Ему для этого совершенно ничего не потребовалось!       — Правда так заметно? — Наверно, только с Мэй Няньцином у юноши были теплые отношения из всей четверки родителей. Матушку он не понимал, как женщину, что не одобряла его опасного увлечения боевыми искусствами, государь Сяньлэ был ему чужд, так как не уделял ему внимания, как папа, а не царственный отец, а с Шеньу он не поладил лишь в последнее время. Император желал держать все под контролем, включая Се Ляня. Тот не мог этого стерпеть, желая свободы от чрезмерной родительской опеки. И от этого они отстранились друг от друга, в большей степени общаясь через Советника.       — Мне — да. Я тебя растил с пеленок, ты правда думаешь, я хоть что-то упущу в твоем характере? — Мэй Няньцин вздохнув улыбнулся и приподнял чужое лицо на себя пальцами. Ну как он мог злиться на своего ребенка? Да никак. Только осуждать, и то не долго.       — Я знал, что вы не одобрите эту затею. Хоть ты успокаивал царственных отца и матушку тем, что это мне по силу, я ведь знаю — ты был против. И второй отец тоже. — вторым отцом Се Лянь иногда называл Цзюнь У. Но не часто. Тот все-таки царственная особа…       — Меня чуть новая Небесная кара не настигла, когда тебя нигде не оказалось, ты понимаешь? Ты весь в него — если что-то задумал, то не отступишься. Я был бы против, но не запретил бы тебе этого делать, зато знал бы, где ты и смог бы успокоить всех остальных. — Советник обнял юношу и попытался опустить подбородок на чужую макушку, но с ужасом понял, что теперь Его Высочество слишком высок для такого. Как быстро растут дети…       — Правда? Ты ведь пытался отогнать меня от того ребенка из-за его гороскопа. — Сяньлэ на удивление быстро привязался к тому мальчику и нередко говорил о нём. Часто он рвался в город проведать его, но принца все останавливали. Если он будет уделять столько времени одному человеку, то как себя почувствуют другие дети?       — Не путай свои опасные затеи, которые зависят только от тебя и это. Тебе напомнить, к чему привело пребывание мальчика на территории монастыря? — пожар было тяжело забыть. В нем столько людей могло погибнуть…       — Но почему? Как звезды влияют на судьбу человека? Разве нельзя это как-то изменить?!       — Звезды не влияют. Они лишь позволяют прочитать судьбу человека. Судьба у каждого своя и она предопределена ему с самого начала. Лишь боги могут на нее повлиять, но это строго запрещено, тебе ясно? — Се Лянь кивнул, но, если бы Советник видел его глаза, он бы не оставался так благосклонен к ребенку.

***

      Мэй Няньцин спокойно прогуливался по вишневому саду с учениками, намереваясь прочитать несколько свитков на воздухе вслух, а после — медитировать. Он даже сотоварищей оставил в монастыре, те были очень уж нервными сегодня, наверно Цзюнь У вечером спустится в храм. Те его боялись и всегда ощущали такие вещи. Видимо из-за частичного управления их пустыми сосудами. Но сейчас главное — подумать, где Сяньлэ, чтобы постараться устроить им встречу. Слишком давно эти двое не пересекались… Машинально он поправил одной рукой заколку в волосах, потом стал искать место получше, чтобы устроиться в нем. Но тут же выронил все свитки, чем сильно удивил учеников.       — Мне срочно нужно бежать. Прошу прощение. Соберите свитки и можете вернуться к своим делам. — Советник развернулся и почти побежал в сторону храма Шеньу, пока в голове бились всего два слова, переданных духовной сетью:       «Он вознесся»       Мужчина бросил перед собой печать сжатия тысячи ли, увеличил ее духовной силой, и в миг оказался в Небесной Столице, торопясь в сторону места вознесения. Там только перестал греметь колокол, и Мэй Няньцин стал расталкивать небожителей, желая увидеть сына одним из первых. Люди расступались, стоило им увидеть, кто их толкает и вскоре Советник оказался в первых рядах. У него было сбито дыхание, и он пытался отдышаться, пока Се Лянь улыбался всем вокруг. Его и без того знали, и теперь он лишь согнул руку в локте и помахал небожителям, словно извинялся за вторжение.       Шеньу с суровым видом подошел к ним по улице, только сейчас дойдя. Уж кто-кто, а он знал точное время чужого вознесения. Именно он сдерживал Небесную кару Его Высочества, вмешавшись в его судьбу. Мэй Няньцин этого совсем не одобрял. Но идти против мужа было бессмысленно.       «Ты мог сказать раньше, раз знал»       «Ты бы отговорил меня»       Супруг Императора Небес злобно посмотрел на того и потом сделал несколько шагов к сыну и тот побежал к нему, кидаясь в объятия. Мужчина улыбнулся и поцеловал его в лоб.       — Я тобой горжусь. — сказал Мэй Няньцин, а Цзюнь У, по ощущениям, застыл за его плечом и продолжил прожигать сына взглядом. Неужели все ещё злился на него?       — Ты проявил себя, победив монстра на мосту Инянь. Надеюсь, ты проявишь себя не хуже перед своими верующими. Не подведи их. — сказал Бай Усянь в качестве поощрения и Советник слегка расслабился — это действительно успокаивало. Тот все-таки оттаял. Эта война его порядком вымотала.       Объятия Императора заставили мужчину положить ему на плечо голову и слегка обмякнуть. Советник был в ощутимом напряжении все это время. Теперь он может прекратить и свой небольшой бойкот. Все-таки надо было показать протест, как бы это не было рискованно.       — Спасибо, отец. Я буду стараться изо всех сил. Правда. — Се Ляня, похоже, не меньше вымотала их вражда. И это заставляло Мэй Няньцина только сильнее закатывать глаза. Вот и зачем трепать друг другу нервы? Кошмар какой-то.       — Идемте во дворец. Сяньлэ, сейчас спустимся на землю, попрощаешься с родителями. Мы и так нарушили все, что могли, так что от прощания хуже не будет. Но это будет последний раз, когда они тебя увидят, тебе ясно? — Советник строго посмотрел на ребёнка и тот кивнул, грустнея. Все мечтают вознестись, но забывают, что это разрывает все связи с землей.       — Ты останешься на земле. Иначе твой уход будет подозрительным. — заметил Цзюнь У. — И тебе стоит стать главным служителем храма Сяньлэ. Это было бы разумно.       — Неужели твоя ревность позволит тебе сменить своего главного служителя? — язвительно заметил Мэй Няньцин и Его Высочество рассмеялся, отступая от родителей. Те были такими забавными в своих спорах.       Супруги удивлённо посмотрели на юношу, но потом улыбнулись и разошлись. Небожители большей частью покинули площадь — Се Лянь часто проводил время на Небесах и его все знали, как и то, кто он. Никто не сомневался в том, богом чего будет этот парень и в его уровне владения мечом. Вскоре и эти трое дружно пошли к Дворцу Шеньу по главной улице Небесной Столице.

***

      — Ваше Высочество, вам нужно отдохнуть. — в зал вошел молодой мужчина лет двадцати пяти. Впрочем, он был небожителем Малых Небес, поэтому было трудно судить о его возрасте. Но в данном случае возраст был не так далек от истинного.       — Я не могу отдыхать, мои последователи ждут меня! — молодой принц поднял голову на вошедшего и притянул к себе ещё несколько свитков, словно защищаясь ими. Небожитель только покачал головой и улыбнулся, подходя ближе, чтобы сесть за стол перед юношей.       — Вы только стали богом. Вы не привыкли к собственным силам. Вам нужно отдыхать, хоть и меньше, чем людям. — по упрямому взгляду было видно, что чужие слова не убедили нового бога и Советник взял другие свитки, раскатывая их перед собой, чтобы изучить. Попутно он подавил зевок тыльной стороной ладони и протер глаза.       Мэй Няньцин был божеством малых Небес, а значит напрямую зависел от своего начальника, но даже так его силы были ограничены и после длительного путешествия по храмам Его Высочества ему определенно требовался отдых. Но упрямство не позволяло ему отдыхать, пока принц продолжал работать. И Цзюнь У спустя месяцы на Небесах понял это.       — Хорошо, я согласен, но ты ляжешь со мной. — Бог войны стукнул по столу, от чего кисти подскочили на нем — дурной силы у юноши было много. Это было не удивительно — он и при жизни был не слаб, а сотни и тысячи последователей переполняли принца духовной энергией.       — Ваше Высочество, ваши слова двусмысленны… — Советник опешил и слегка закашлялся, отводя взгляд в сторону. Пальцы сжали концы свитка с прошениями от верующих.       Ответа на слова не последовало, а вот ощущение тяжелого взгляда на себе Мэй Няньцин сбросить так и не смог. Проведя годы с принцем он знал, что это значит. С его губ сорвался нервный смешок:       — Ваше Высочество, это не смешная шутка… — его ладонь внезапно сжали и через нее в мужчину хлынула духовная энергия, распирая изнутри. Было почти больно, этой силы хватило бы паре не последних небожителей, что говорить о простом чиновнике Малых Небес       — Я часто шучу с тобой? — Советник поспешно помотал головой, вырывая ладонь. Принц встал из-за стола, жестом направив свиток закатываться, а после поднял с земли мужчину, повернул его лицо к себе за подбородок. — Вот и запомни свой ответ. Я никогда не шучу над тобой. Итак, ты согласен?       Чиновник сглотнул и кивнул, все ещё поражённый тем, что только что слышал. Его подбородок отпустили и он смог опустить голову, отступив на пару шагов и заторопившись прочь из комнаты, в сторону спален в этом огромном дворце. Их было достаточно для всех служителей Малых Небес в подчинении Его Высочества, но сейчас они шли в другую сторону — к спальням наследного принца и его наставников.       Одна из дверей выделялась украшениями из красного нефрита, ведь золотом и дорогими породами дерева было украшено все в этом крыле. Цзюнь У не поскупился на постройку дворца в Небесной Столице, потому что мог себе это позволить — ему поклонялись все в Уюне, он был сильнее всех небожителей вместе взятых, а, следовательно, и богаче. Равных ему не было ни до, ни после.       Мэй Няньцин толкнул изукрашенную дверь и вошёл в спальню небожителя, приглашая того пройти внутрь и располагаться. Сам он не торопился приближаться к кровати или раздеваться. Он все ещё надеялся, что ему просто показалось…       Его Высочество прошел, запирая дверь и неспешно раздеваясь. Одежды опускались на специальную подставку из золота с нефритовыми и рубиновыми украшениями, пока юноша не оказался в одних штанах. Совершенно не стесняясь он повернулся к мужчине и выгнул бровь, сжимая кулаки в гневе.       — Разденься! И иди в кровать. Я сказал, что пока ты не ляжешь со мной я не буду отдыхать. — он был как ребёнок в своих манипуляциях. Принц все ещё был чист и наивен, ему ещё только предстояло познать горечь и боль предательства.       Мэй Няньцин потянулся к поясу и стал медленно его разматывать, затаив дыхание. Он нехотя скидывал с себя одежды, но в конце концов остался в нижних штанах и рубашке, после чего прошел в кровати, ложась на край. Советник не мог похвастаться идеальной фигурой и развитыми крепкими мышцами воина, как Его Высочество. Рядом с богом это особенно сильно бросалось в глаза.       Советник ощутил, как его прожгли взглядом, но вслух ничего не сказали и опустились на кровать с другой стороны, но вскоре оказались за его спиной и притянули в центр постели, ненавязчиво норовя распахнуть его рубашку, но его ударили по рукам.       — Я лягу с вами спать, но руки держите при себе. — строго сказал Мэй Няньцин, взяв себя в кулак и выпрямившись. Он наставник Его Высочества, почему же тогда так боится его? Тот не сделает ничего, что может его задеть или не понравится ему, ведь так?       Цзюнь У не ответил и обнял одной рукой чужую талию, больше под ткань не забираясь. Сдвинуть ее с места не представлялось возможным, зато можно было комфортно устроиться под ней и ощущать каждый вдох принца за спиной. Каждый удар сердца.       Советник был вынужден принять условия игры и вскоре провалился в глубокий сон. Усталость брала свое, и он уже не ощущал того, что его ученик переложил его голову себе на грудь, создавая иллюзию того, что Мэй Няньцин доверчиво льнет к нему, к своему принцу, благодетелю, покровителю.       — Ты мой. И я не желаю слышать от тебя отказа. — сказал спящему мужчине бог и поправив одеяло тоже погрузился в сон, думая, что делать с его вещим сном.

***

      — Ваше Высочество наследный принц, остановитесь, хватит вам на сегодня работы! — Мэй Няньцин стоял у подножия огромного моста и стал аккуратно подниматься по нему, несмотря на то, что он был способен выдержать тысячи ног, стремящихся наверх.       — Я не могу остановиться, я должен спасти людей! — Цзюнь У повернулся к нему и возмущенно посмотрел. — Они рассчитывают на меня!       Советник печально покачал головой и просто подошел к юноше, с тоской смотря на то, что происходило под ними. Люди жили, радовались, и не подозревали об угрозе — о ней знала только знать, и она считала, что справится и без такой помощи. Готовилась война против соседних государств, чтобы занять их.       — Боюсь, они ни на что не рассчитывают. Совсем ни на что. Число ваших верующих сокращается, Ваше Высочество. Пока это может не так сильно сказываться на вас, но вскоре скажется. — Мэй Няньцин оказался в паре шагов от принца и сложил руки в рукавах, смотря с тоской на принца.       — Я отправил двойников работать за себя. У меня есть ты, другие наставники, почему они уходят?! — Цзюнь У вспыхнул и с праведным негодованием посмотрел на мужчину, сокращая расстояние между ними ещё на шаг.       — Вы не уделяете достаточно внимания созданию двойников. Они слабы и не могут ничего сделать. А нас с товарищами всего четверо, и мы лишь чиновники вашего дворца, разница ощущается. Прошу, пожалуйста, остановитесь. Уделите внимание верующим. Мост никуда не денется. Его построю и я, хоть и медленнее. — Мэй Няньцину пришлось положить руку на чужую грудь, когда к нему подошли совсем вплотную, словно стараясь задавить авторитетом, влиянием…       — У нас нет времени на это. Надо быстрее строить мост. Я не пойду отдыхать. Иди работай или отдыхай, я продолжу постройку моста. Я услышал тебя. — Цзюнь У был упрям и делал только то, что считал нужным. Его невозможно было переубедить. Даже Советнику, хотя все кроме него самого заметили, что принц выделяет его из всех остальных.       Наставник хотел было снова возразить, недовольный таким положением дел, но легкий поцелуй сбил его с толку и он с широко распахнутыми от возмущения глазами попытался вымолвить хоть слово, но голос пропал.       Цзюнь У только хмыкнул на это и развернулся, возвращаясь к работе. Мост сам себя не построит.

***

      В маленькой лачужке на земле было сыро и холодно, но выбирать не приходилось — после низвержения Его Высочество ничего не мог предложить своим наставникам. Наследный принц был рад, что не все от него отвернулись, но он видел тщательно скрываемое презрение и к нему, не оправдавшему надежд, и к этому месту. И почему только продолжают идти за ним. Неужели из-за того, что их больше нигде не ждут?       Только Мэй Няньцин с воодушевлением принялся разжигать очаг, расстелил три спальных места в одной комнате и ещё одно за ширмой, но побольше. Он же стал готовить скромный ужин.       И именно от чужого рвения обустроить для них всех максимально хорошие условия жизни в их полном отсутствии душило Цзюнь У сильнее всего. Этот человек заслужил всего самого лучшего, он не должен выкручиваться ради ужина!       Принц всерьёз рассматривал возможность пристроить Мэй Няньцина в чужой дворец, только бы он вернулся на Небеса и пережил это проклятое извержение. Главное, чтобы сам мужчина об этом не узнал. Не согласится ведь. Будто его мнение что-то изменит.       Цзюнь У искал любую работу. Ему нужно было кормить не только себя, но и четверых «верных» последователей. Он не мог потерять и их. К тому же, в нем ещё теплилась надежда на повторное вознесение — он ощущал едва заметный ручеек сил от молитв, хоть и не слышал их самих.       Потом он узнал, что это были молитвы Мэй Няньцина и он разочаровался в людях окончательно, наблюдая за тем, как другие боги, так пренебрежительно относившиеся к чужому страданию и будущему хаосу пользовались его свержением и теперь переманили к себе всех его верующих.

***

      Вулкан продолжал извергаться, убивая людей, в частности его самого и советников Уюна. Река испарялась, но оставались ещё некоторые колодцы. Пепел норовил забиться в легкие, они прятались в доме. Они уже привыкли. Но люди продолжали умирать, и Цзюнь У не мог оставить это так. Нужно было прекратить извержение, но способов, кроме как человеческой жертвой, Его Высочество так и не смог найти. И раз уж нужно принести жертвы ради избежания новых жертв, необходимо это сделать. Он больше не бог. Нет второго стакана, чтобы удовлетворить всех.       — Я принесу преступников в жертву вулкану. Тех, что и без того обречены на смертную казнь. Тогда вулкан должен успокоиться и уснуть. — сказал он советникам за скудным ужином. Те в ужасе посмотрели на него. Трое наперебой начали его отчитывать, утверждая, что это плохо и так нельзя. Цзюнь У и без их возмущений знал об этом. Однако его сильно задело замечание о том, что у него ничего не выйдет. Что он не бог.       Наследный принц очень болезненно отнесся даже не к тому, что они были правы, сколько к тому, что эти люди давно перестали в него верить и после его потери статуса на Небесах перестали считать его небожителем, хотя проклятая канга была лишь способом запечатать его собственную духовную силу. И с этими людьми он жил? Делил кров, еду, их забрал с собой туда, куда большинству ход закрыт?       Цзюнь У стало тошно, но была одна отдушина: Мэй Няньцин.       Он не поддержал товарищей словесно, но взглядом показывал, что тоже категорически против этой затеи. Неужто надеялся отмолчаться и оказаться в стороне? Нет уж, придется выбирать       — А ты как считаешь? — принц решил разобраться в том, кто на его стороне, а кто против него прямо сейчас. И этот человек особенно сильно его волновал…       — Ваше высочество должен делать то, что считает нужным и правильным. Кому как не ему решать судьбу своих подданных и верующих. — Тем самым он вверял и свою собственную жизнь Цзюнь У, и тот решил, что будет дальше.

***

      Сгорать заживо было больно. Но необходимо, и вот уже он перерождается в облике демона, впитывая в себя всю ту энергию, что оставляли после себя жители Уюна, пожранные пламенем Тунлу. Целая страна была источником его сил и этого было достаточно для того, чтобы его тело обрастало новой плотью буквально на глазах. И теперь Бай Усянь не зависел от Небесного Императора и сохранности собственного тела. Пока изящная заколка в его руке цела он будет жить. Будет жить и мстить за свое падение.       Он без сожалений сбросил крыс в вулкан. Предатели, не заслуживающие жизни, способные лишь заплатить ей за жизни других. Но если подумать, на них ему уже тоже было плевать, он хотел лишь доказать людям, что они были не правы, доверившись богам и предав его. Жажда отомстить застелила ему глаза алой пеленой, и он вернулся домой.       Увидев Мэй Няньцина он понял, что сделал глупость. Его единственный верный последователь, продолжающий молиться ему в маленьком переносном храме, как он отнесется к смерти своих соучеников и товарищей? Что если и он оттолкнет его? Даже если он вверил свою жизнь в его руки, кто гарантирует, что это не было очередным лицемерием? Или же просто поспешными словами?       Мужчина стал скрывать это. На лице начали формироваться прыщи с лицами и это пугало, хоть пока и меньше, чем раскрытие его секрета Советником. Однако, когда эти лица стали четче, понятнее — страх пробудился с новой силой. В конце концов, очевидно, что это проклятье, просто так лица не появляются в таком извращенном виде.       Принц стал скрывать свое лицо, надеясь, что Мэй Няньцин не полезет «не в свое дело». Врать ему не хотелось. Напротив, он хотел поскорее избавиться от лиц, быть таким как прежде, доказать, что эти три предателя не властны над ним, что их посмертное желание никак не повлияет на их с Советником дальнейшую жизнь. Однако лица не торопились исчезать, и присутствие осколков чужих душ плохо влияло на душу самого демона. Он стал менее уравновешенным и сильнее злился на все вокруг, включая самого себя. В особенности его раздражала испорченная внешность. В конце концов он разбил все зеркала, а на лице стал носить маску.       Цзюнь У понимал, что превращается в чудовище, но ничего нельзя было вернуть назад. Больше нельзя.       Время только шло вперед. Не останавливаясь на месте, и вот наступил момент раскрытия истины.       Заставить троицу на своем лице молчать Его Высочество мог не всегда. Все-же, и ему требовался отдых. В такие моменты сердце замирало от каждого шага последнего его верующего в соседней комнате. Если бы оно еще билось, конечно. Разумеется, долго все это продолжаться не могло, и Советник все-же не удержал своего любопытства и вошёл в комнату. Он медленно стал приближаться к кровати Его Высочества, и осторожно снял с него маску. Под которой увидел… своих троих друзей. Лицо Его Высочества оказалось исполосовано шрамами от острого лезвия, кожа и плоть будто вывернуты, кровь наполовину запеклась. И откуда ни возьмись на его лице выросли ещё три лица, которые шевелились и разевали рты.       Принц распахнул свои глаза и поймал его за руки, садясь на кровати и не давая отстраниться.       — Я же говорил, чтобы ты больше не входил сюда. — вздохнул он, а Мэй Няньцин шокировано потянулся рукой к чужому лицу. Руку освободили, ощутив, что Советник не намерен убегать. Тот же коснулся ран подушечками пальцев, но потом отдернул руку и выбежал из комнаты быстрее, чем его успели поймать.       Его Высочество вскочил с постели и поспешил за ним, начиная гневаться, но Советник уже бежал обратно с тазом воды и чистыми бинтами.       Небожитель замер среди прохода, неверяще смотря на это. Неужели этот мужчина убежал не от него? Неужели он испугался за него? Этого не могло быть. От него отвернулись все, его последователи, его «соратники» с Небес. Его наставники пошли против него, предали его! И сейчас пытались переманить на свою сторону и Мэй Няньцина, рассказывая ему о том, что сделал наследный принц.       Но тот абсолютно их игнорировал, бледный как мел. Он лишь вытирал лицо невесомыми движениями и смывал с лица запекшуюся кровь, очищая раны, накладывая чистые повязки… Его совершенно не волновали слова друзей, собственных товарищей.       — Тоже назовешь меня сумасшедшим и прикажешь прекратить? — процедил небожитель, не зная, как принимать чужую доброту с этот нелегкий час.       — Зачем? Вы ведь всё равно сделаете по-своему. Уже сделали. Мои слова ничего не изменят, только заставят вас решить, что я вас предал, и вы закроетесь от меня. Ваше Высочество, ну зачем же вы так с собой! Вы должны были сразу сказать мне о ранениях! Какой ужас… — причитал мужчина, и наследный принц не верил своим ушам. Его не собираются останавливать? Его действия приняли? Его доверием все ещё дорожат? Быть того не может! В это невозможно поверить. Он и не верит. Этого просто не может быть!       — Я намерен уничтожить весь нынешний пантеон, сровнять Небесную Столицу с землей! — ну уж это-то должно явить настоящее лицо этого человека! Теперь он точно будет его отговаривать и попытается остановить! Перестанет так печься о его здоровье! Назовет сумасшедшим!       — Хорошо, Ваше Высочество, только пожалуйста, не спешите. Надорветесь ведь, снова последователей потеряете… Небожители от вас никуда не уйдут, а последователи — вполне…       Это еще сильнее выбивало бывшего небожителя из колеи и он вцепился в чужое горло, поднимая голос:       — Не ври мне! Хватит притворяться, что тебе не все равно! Никто не пожелает остаться со мной, ведь я стал таким… Я способен выжить в одиночку! Я предпочту всегда быть один! — он кричал, сдавливал горло, душа, пока не заметил слез на глазах Мэй Няньцина. Лица на щеках и лбу Его Высочества начали кричать, чтобы Мэй Няньцин убегал, а после завизжали так, что Цзюнь У схватился за голову, борясь с головной болью, вызванной шальными осколками души.       Мэй Няньцин в начале тоже закричал от ужаса, схватился за свое горло, растирая следы удушения, но потом бросился к принцу и стал зажимать лица своих друзей, останавливая крики.       — Прекратите! Пожалуйста, прекратите! — стал просить он своих друзей и постарался духовной энергией как-то облегчить чужую боль. Ему было страшно, но слова Цзюнь У не давали ему уйти. Как он мог бросить Его Высочество одного, когда тот так уязвим? Тем более, Цзюнь У занимал огромную часть его жизни. Он посвятил ее помощи принцу, чем он займется один?       Трое его соучеников не прекращали, но наконец Цзюнь У смог самостоятельно подавить их, заставить молчать, а после и скрыл совсем иллюзией. Не малую роль в этом сыграла помощь в подавлении боли и тот факт, что даже сейчас Мэй Няньцин никуда не бежал.       — Почему ты не уходишь?! Почему помогаешь? Они сказали правду, я монстр, чудовище! — Цзюнь У все еще тщетно пытался добиться от Советника такого-же предательства, как и от его друзей. Но тот все еще не уходил и снова взял тряпку, смочил ее водой и поднял к чужому лицу, промывая раны и дальше.       — Вы мой принц и небожитель. Разве будет моя вера искренней, если прося о поддержке я не дам своей в трудное время? — Советник надавил на чужие плечи, прося сесть на кровать и дать ему как следует обработать раны. Больше он ничего не говорил, пока не закончил до конца с перевязкой. После этого он унес таз и вылив его вернулся в свою комнату.       После этого Цзюнь У перестал носить маску в доме и больше работал по дому. Это не всегда было удачно, при первой попытке что-то приготовить он сжег и еду, и посуду, но Мэй Няньцин уверил его, что это все из-за того, что он по дурости дал ему плохую кастрюлю. Его Высочество знал, что это ложь, но она согревала его душу. Этот человек был с ним и в горе, и в радости, и на пике его величия, и когда его свергли, попирая ногами. Цзюнь У знал, какие чувства он испытывает к своему Советнику, и сейчас был уверен, что они не изменятся ни через год, ни через века.       В их с Мэй Няньцином жизни оставалась только две ценные вещи. Все, что можно было они продали или обменяли давно, ещё когда вулкан извергался. Теперь у них оставались только один золотой пояс и заколка Цзюнь У, украшенная алмазами и вырезанная из прекрасного белого нефрита. И Его Высочество часто сидел с этими сокровищами, все пытаясь решить, что ему делать дальше… Столько всего переменилось. Мир уже не был прежним для него. Для Мэй Няньцина, наверняка, тоже.       — Подойди. — велел он Советнику, когда тот вернулся от колодца, у которого они поселились. Принц не обратил внимания, что мужчина делал у него, но, кажется, стирал. Снова не позвав его самого. От этого Цзюнь У вздохнул и подошел к партнеру, беря его руки в свои. Некогда нежная кожа огрубела, покрылась мозолями, высохла. А когда-то эти пальцы не сжимали ничего тяжелее метелки из конского волоса, и, разумеется, были нежны как лепестки цветов.       Его Высочество хотел вернуть те времена. Но для этого придется потрудиться.       — Держи. Ты заслужил это за свою работу. — сказал принц, протягивая золотой пояс Советнику. Тот принял его и с удивлением уставился на него.       — Ваше Высочество, вы прогоните меня? К чему мне он? — Мэй Няньцин нахмурился, держа пояс двумя руками. Он действительно не понимал, зачем он ему в той глуши, где они жили. Носить его было бы не с чем, и в носке он неудобен… Принц хмыкнул. В глубине души ему нравились и чужие слова, и чужая реакция. Они совпадали с его собственными мыслями.       — Тогда уничтожь. Я не заберу его назад. — Советник без особых сожалений разломил пояс на несколько частей. Эта вещь напоминала о тех временах, когда они жили на Небесах в окружении двуличных змей Высших Небес. Сейчас их жизнь была лучше хотя бы потому, что некому было покуситься на их быт.       Его Высочество наблюдал за этим актом разрушения без малейших сожалений. После этого он потянулся за заколкой, достал ее из прически и протянул Мэй Няньцину.       — Уничтожь и ее. — он не стал ничего дополнять. Он знал, что от заколки может веять демонической ци, так что Советник наверняка попытается сломать хоть веточку. С демонами шутки плохи, верно?       Но Мэй Няньцин дрогнул и уронил ее на землю.       Его Высочество только усмехнулся и заколол этой заколкой его волосы, погладил по щеке, снимая личину и обнажая лики на лице. Мэй Няньцин не изменился в лице и лишь обвел его подбородок, избегая одного из собратьев.       — Убей себя ей, раз не хочешь уничтожать. — приказ изменился, а на дне глаз Советника мелькнула растерянность, но он потянулся к заколке, явно намереваясь исполнить приказ наследного принца.       Бай Усянь поймал чужую руку за запястье и сжал до хруста, придавливая сверху аурой своей демонической силы. Мэй Няньцин тогда ощутил, насколько сильно изменился тот, кому он служил верой и правдой, но он не допускал мыслей о предательстве. В конце концов, государство Уюн обречено, и этого не изменить. А небожители… Если они допустили такое лицемерие, так ли не прав Бай Усянь?       — Береги эту заколку. И помни то, что произошло. Когда чаша выбора склонится на сторону уничтожения заколки, нежели себя — не сомневайся и не медли. — непревзойдённый отпустил сломанное запястье, надел маску скорби и радости и ушёл прочь, оставив Советника в растерянности.       Мэй Няньцин проводил его взглядом. Его Высочество стал демоном и отдал вещь, что принадлежала его демонической сущности, но зачем? Неужели это тот самый прах, про который он слышал когда-то давно? Но разве это не признак безграничного доверия?       Мужчина вздохнул и решил подумать об этом в другой раз, а пока перевязать запястье, вправить кости. Новость о том, что Цзюнь У стал противоположностью небожителям не удивила его ни капли. Это было ожидаемо. Его принц был так зол на Небесный пантеон, что это было вопросом времени, по мнению Советника. Но он не оставит Его Высочество даже сейчас. Тот имел право на свою злость.       Тем же вечером, когда Бай Усянь вернулся, Мэй Няньцин поспешил предложить демону поесть, словно ничего и не было. Цзюнь У поймал его у стола и приказал сесть, начиная самостоятельно обслуживать его.       — У тебя сломано запястье, куда ты ломишься. Это я тебе помогать должен. — ворчал он, а Советник залился краской, не привыкнув к таким словам. Принц сделал вид, что не обратил на это внимания, но в душе гордился тем, что видел и намеревался почаще смущать наставника.       — Я ваш слуга, это не зависит от моего здоровья.       — Ты мне не слуга. — отрезал демон и поднял глаза на Мэй Няньцина, снова сердясь. Но наивное лицо мужчины заставило дать больше пояснений этим словам.       Цзюнь У навис над Советником и вцепился пальцами в его подбородок, поднимая лицо на себя и впиваясь губами в чужие. Он целовался неаккуратно, грубо, но и опыта у него не было никакого. Как и у Мэй Няньцина, что стал отпираться от него, испугавшись такого поведения.       Но он ничего не говорил, лишь затравленно посмотрел на принца и прикрыл рот ладонью.       — Я тебя люблю. Или думаешь, у тебя просто так получалось манипулировать мною? — демон ухмыльнулся, но на душе был раздрай. Он так сроднился со своими чувствами, что совсем забыл про то, что эта любовь не традиционна и многие ее осуждают.       — Ваше Высочество… — у Мэй Няньцина все еще не было слов и он так и не выдавил из себя продолжения. — Ваше Высочество, поешьте пожалуйста. Хоть вы и демон, но Вы вчера очень старались, будет плохо, если все пропадет.