Его Высочество наследный принц двух столиц

      Мэй Няньцин погладил Его Высочество по волосам и поцеловал его в лоб. Мальчик крепко обнимал его бедра и подбородком упирался в его живот. Казалось, ещё чуть-чуть — и он заплачет.       — Ваше Высочество, я уезжаю не навсегда и не далеко. У меня и в мыслях не было бросить вас! — Вздохнул он, пытаясь успокоить ребенка. Тому было около семи, и он должен был более осознанно воспринимать мир. Понимать, что не все может крутиться вокруг него.       — Но ты уезжаешь! Кто теперь будет меня будить? Учить? — Се Лянь действительно начал пытаться пустить слезу и Советник вздохнул, подхватывая ребенка на руки. Тот был уже довольно большим для такого, но Мэй Няньцин ведь не простой человек, а непревзойденный демон под маской небожителя Нижних небес. Для него ребёнок не был тяжёлой ношей.       — Ты уже большой, это будут делать слуги и наёмные учителя. А мне нужно уехать. Когда ты подрастешь, то сможешь приехать ко мне и я снова буду тебя учить, но уже не как папа, а как наставник. — Советник не мог оставаться в столице. Его новые силы плохо поддавались контролю и пока это нивелировало наличие храма Шеньу под боком и самого Шеньу рядом по ночам, но это не панацея. Он должен принять силу как родную, и без тренировок в насыщенном духовными силами месте этого не достичь. Неподалёку от столицы было подходящее место — монастырь Хуанцзи на горе Тай Цан. Там занимались совершенствованием из поколения в поколение, и там было множество храмов разным богам, в том числе и Цзюнь У, что было важно для супругов. В монастыре у Мэй Няньцина было бы достаточно времени и для самосовершенствования, и для обучения его воспитанников. Это был лучший вариант в сложившейся ситуации. Но это отрывало его от сына. И тому это не нравилось. Это никому не нравилось, кроме, может быть, государыни, что получила бы больше времени с мальчиком.       — Я не хочу! — Помотал головой Се Лянь. — Я хочу поехать с тобой и царственным отцом! — ему казалось, что Цзюнь У тоже перестанет к нему приходить, если Советник уедет.       — Ты не можешь поехать со мной. Но ты сможешь по-прежнему видеться с Его Величеством. Будете вдвоём гулять по Небесной Столице. Потом приедешь и удивишь меня своими успехами, хорошо? — Мэй Няньцин потрепал чужие волосы, мысленно вознося мольбы всем давно замурованным в фундамент города над землёй небожителям о том, чтобы мальчик послушал его. Привык ещё в молодости, когда ни о каком вознесении Его Высочества наследного принца Уюна и речи не шло. А переучиваться после того, как его забрали на небеса в качестве помощника… В общем, привычка осталась, но больше не несла в себе реальной просьбы о помощи. Особенно после уничтожения прошлого пантеона.       Однако Се Лянь и правда начал успокаиваться.       — Ну все, все, ты уже не маленький. Большие мальчики не плачут. Ты видел, чтобы царственный отец хоть раз плакал? — Спросил Мэй Няньцин, надеясь усмирить Его Высочество окончательно.       Это подействовало и вскоре от плача остались только опухшее лицо и сопли.       — Все, иди приводи себя в порядок. Скоро придет Государыня, будет ругать меня, как я допустил твои слезы и не отпустит тебя учиться у меня. — Пригрозил он сыну и того как ветром сдуло. Угроза была действенной. И ведь женщина действительно могла встать в позу… Лучше этого не допускать.       — Я буду очень скучать, папа… — Мальчик не удержался и снова крепко обнял небожителя, снова пряча лицо у него в животе, стоило ему вернуться после умываний. Он не хотел расставаться и мог бы продолжить скандалить, но его учили, что так делать нельзя, ведь он принц…       — К вам скоро приедет твой двоюродный брат, Сяньлэ. У тебя будет компания, разве это не хорошо? — Мэй Няньцин вздохнул и снова погладил маленькую головку, а следом и руки Его Высочества. Браслетов из волос Шеньу у него больше не было — рука выросла, они не налезали на нее, и большую часть Советник сжег, оставив пару-тройку ребенку на память. Остальному не стоило попадать в плохие руки.       — Нет, не хорошо. — Ребенка не утешало такое. От него уезжает его папа! Папа! У него теперь только царственные родители, и, может быть, только Император Небесной Столицы смягчится и будет с ним как папа учителем и другом, а Государь? Государь и дальше будет рассказывать про дела, которые совсем-совсем скучны для маленького мальчика, хоть он и гордится родителем. С матерью ему не нравилось, потому что она переживала по любому поводу, будь то недоеденная каша или упавшая игрушка. Она могла поднять на уши всех, даже не выяснив, что стало причиной тех или иных событий. А папа всегда спрашивал, почему это произошло, и никогда не начинал так необдуманно вызывать панику среди слуг.       — Подумай о том, что твой брат перетянет внимание твоей матушки. Он младше тебя на пару лет, полагаю, вы сможете найти общий язык. — Сказал Мэй Няньцин.

***

      В монастыре не было ничего необычного. Для Сяньлэ это было крайне бедное место, несмотря на то, что для того, чтобы отдать сюда свое чадо нужно было заплатить не малые деньги. Выделиться талантом достаточно, чтобы попасть сюда по желанию наставников, было практически невозможно. Но стоило посетить храмы богов на вершинах и становилось ясно, куда уходят деньги — они не уступали главным храмам в столице. Особенно храм Шеньу.       Пожалуй, все старшие служители заметили, как благоволит тысячелетний бог войны этому Советнику, что прибыл неизвестно откуда всего десятилетие назад. Божество просто отказывалось говорить с кем-либо кроме него и открыто заявляло об этом. Таким образом главный храм из столицы перебрался на Тай Цан вместе с Мэй Няньцином. Но вместо того, чтобы исполнять обязанности главного священнослужителя он скрылся в пещере для уединённой медитации, не слушая никого, кто пытался бы его остановить. Быть главным жрецом божества — честь для любого. К этому стремятся всю жизнь и могут не добиться чести услышать небожителя, а Советник не только получил такую привилегию, но и каким-то чудом смог заинтересовать Небесного Императора настолько, что он больше не желал видеть на этом месте кого-либо другого. И Советник просто скрылся от такой почетной обязанности.       Его не понимали.       Но идти против Шеньу — боялись.

***

      — Ты не можешь вечно здесь, сидеть. — Демон в белых погребальных одеждах широкими шагами пересёк пещеру, приближаясь к себе подобному в ее центре. Тот упрямо смотрел на него, не отвечая и отворачиваясь.       — Прекрати меня игнорировать! — Белое Бедствие повысил голос, начиная выходить из себя. Прошло несколько дней, за которые Мэй Няньцин не проронил ни слова. Цзюнь У пробовал разные способы разговорить этого упрямца, но тот сердился и только дальше удалялся в пещеры.       — Если ты не выйдешь сам, а вытащу тебя отсюда силой! Ты не имеешь права игнорировать меня и Сяньлэ!       Советник наконец повернулся к нему и встал с земли, подходя впритык к Небесному Императору и взял его за запястье, открывая золотой браслет, усыпанный алмазами и сжал одну из подвесок в пальцах до хруста. На пальцах выступила кровь, смешанная с мелкими крупинками того, что только мгновение назад было маленьким мечом.       Белое Бедствие побледнел и схватился за чужую руку, потом за вторую.       — Не повышай на меня голос. Во-первых, нас завалит, во-вторых, именно поэтому я и не выйду. Там Сяньлэ. Думаешь, мне легко было уйти? Думаешь только он тяжело переживает наше расставание? — Мэй Няньцин говорил серьёзно и было тяжело поверить в то, что он только что уничтожил частичку того, что держит его в этом мире.       — Нет, но… — Бай Усянь в раз потерял весь свой запал, в котором, казалось, он готов был покалечить супруга, но вытащить его из пещер для медитаций.       — Не «нокай» мне тут. Хватит. Вместо того, чтобы поддержать нашего сына в тяжелый для него период, ты прерываешь меня и только увеличиваешь время моего пребывания здесь. Я нестабилен, пойми уже наконец. Опасен. Для людей, и для нашего ребёнка. — Мэй Няньцин вырвал руки из чужих ладоней.       — Я могу стабилизировать тебя сам, я уже говорил…       — Забрать излишки энергии и влить их в Тунлу — это не значит стабилизировать мое состояние, А-Сянь! Когда ты уже поймешь, что не всесилен? Тебе не хватило Уюна?! — Как же Советника это раздражало. Почему мужчина не понимает, что он не может сделать абсолютно все и есть вещи, которые необходимо пройти самостоятельно?       — О чем ты? — Цзюнь У начал снова злиться из-за напоминаний о его ошибке, его слабости.       — Я должен сам взять эти силы под контроль. Точно так же, как и добиться их. У меня тоже есть гордость, прекрати делать из меня девицу. — Мэй Няньцин отошёл от белого бедствия, закрывая глаза и выдыхая. — Мне приятно твое волнение, но ты действительно перегибаешь палку. Пожалуйста, вернись в столицу и присмотри за Его Высочеством. Сейчас ты нужен ему. А мне нужно быть уверенным в его безопасности. Не более.       Бай Усянь дернулся в сторону партнёра, но остановил себя.       

» — Убей себя ей, раз не хочешь уничтожать. — приказ изменился, а на дне глаз Советника мелькнула растерянность, но он потянулся к заколке, явно намереваясь исполнить приказ наследного принца.»

      Мэй Няньцин помнил приказ, но теперь, не имея возможности умереть иначе, как разрушив свой прах, стал показывать свою привязанность иначе. И Его Высочество наследный принц Уюна не мог это игнорировать. Поэтому, скрипнув зубами, он развернулся и ушёл из пещеры, вскоре отправляясь на Тунлу изливать свой гнев на мир, на небожителей, на собственную слабость и невозможность помочь единственному существу, ради которого он готов на все, потому что тот доказал, что сделает то же самое в ответ.       В тот день даже крысы не высовывались из своих нор.

***

      Из уединённой медитации мужчина вышел через несколько месяцев, вскоре начиная чередовать медитации и работу. В качестве главного жреца храма Шеньу он лишь проводил службы, не разговаривая с Небесным Императором, чем вызывал недовольство тех, кто хотел бы занять его место и тех, кто считал, что чужое поведение навлечет беду на их монастырь. Мэй Няньцин игнорировал всех, упорно занимаясь тем, ради чего отправился сюда.       Цзюнь У больше не навещал его лично, лишь стоял с осуждающим видом на каждой службе, но заговорить не пытался и сам. Кроме Советника его никто, разумеется, не видел. Сам священнослужитель старался в ту сторону не смотреть. Он скучал, но гордость не позволяла просить прийти к себе. Он должен совершенствоваться, а не мечтать об объятиях супруга. У него есть мотивация — их сын. Малыш Се Лянь, которого он не видел уже очень и очень давно. Но сила все ещё не полностью под контролем, и сейчас всплеск эмоций от встречи может привести к непредсказуемым последствиям. Им нельзя видеться.

***

      — Ты один не справляешься со всеми учениками. К тому же, у Сяньлэ должны быть лучшие наставники, те, кто учили и вырастили меня. — После этих слов Цзюнь У впустил в комнату трех мужчин и Мэй Няньцин потерял дар речи. Его взгляд заметался между Белым Бедствием и вошедшими, духовная энергия забилась во все стороны, и мужчину обняли, принимаясь целовать и отнимать излишки сил. Советник обмяк в чужих руках и доверчиво прижался к груди Императора. В это невозможно поверить. Он и не верит. Этого просто не может быть.

      

      «В одну из ночей он услышал странные голоса, что не первый раз раздавались в их с Его Высочеством доме, однако на этот раз обнаружил, что они принадлежат трём его соученикам, остальным наставникам наследного принца Уюна. Мужчина сорвался с места, думая про себя: неужели они тайком вернулись? Почему скрылись от него? Но в комнате действительно никого не оказалось, только Его Высочество лежал на своей кровати в маске скорби и радости.       Мэй Няньцин замер в дверях, боясь разбудить своего небожителя, личное божество. Голоса все еще слышались, более того, теперь он чувствовал, слышал, где их источник. Советник медленно стал приближаться к кровати Его Высочества, и осторожно снял с него маску. Под которой увидел… своих троих друзей. Лицо Его Высочества оказалось исполосовано шрамами от острого лезвия, кожа и плоть будто вывернуты, кровь наполовину запеклась. И откуда ни возьмись на его лице выросли ещё три лица, которые шевелились и разевали рты. Принц распахнул свои глаза и поймал его за руки, садясь на кровати и не давая отстраниться.       — Я же говорил, чтобы ты больше не входил сюда. — вздохнул он, а Мэй Няньцин шокировано потянулся рукой к чужому лицу. Руку освободили, ощутив, что советник не намерен убегать. Тот же коснулся ран подушечками пальцев, но потом отдернул руку и выбежал из комнаты быстрее, чем его успели поймать.       Его Высочество вскочил с постели и поспешил за ним, начиная гневаться, но Советник уже бежал обратно с тазом воды и чистыми бинтами.       Небожитель замер среди прохода, неверяще смотря на это. Неужели этот мужчина убежал не от него? Неужели он испугался за него? Этого не могло быть. От него отвернулись все, его последователи, его «соратники» с Небес. Его наставники пошли против него, предали его! И сейчас пытались переманить на свою сторону и Мэй Няньцина, рассказывая ему о том, что сделал наследный принц.       Но тот абсолютно их игнорировал, бледный как мел. Он лишь вытирал лицо невесомыми движениями и смывал с лица запекшуюся кровь, очищая раны, накладывая чистые повязки… Его совершенно не волновали слова друзей, собственных товарищей.       — Тоже назовешь меня сумасшедшим и прикажешь прекратить? — процедил небожитель, не зная, как принимать чужую доброту с этот нелегкий час.       — Зачем? Вы ведь всё равно сделаете по-своему. Уже сделали. Мои слова ничего не изменят, только заставят вас решить, что я вас предал, и вы закроетесь от меня. Ваше Высочество, ну зачем же вы так с собой! Вы должны были сразу сказать мне о ранениях! Какой ужас… — причитал мужчина, и наследный принц не верил своим ушам. Его не собираются останавливать? Его действия приняли? Его доверием все ещё дорожат? Быть того не может! В это невозможно поверить. Он и не верит. Этого просто не может быть!       — Я намерен уничтожить весь нынешний пантеон, сровнять Небесную столицу с землей! — ну уж это-то должно явить настоящее лицо этого человека! Теперь он точно будет его отговаривать и попытается остановить! Перестанет так печься о его здоровье! Назовет сумасшедшим!       — Хорошо, Ваше Высочество, только пожалуйста, не спешите. Надорветесь ведь, снова последователей потеряете… Небожители от вас никуда не уйдут, а последователи — вполне…

В тот момент Бай Усянь поклялся себе заполучить наибольшее количество последователей в Поднебесной. Не важно, какой ценой он этого добьётся. Если Мэй Няньцин хочет, чтобы он оставался величайшим небожителем — он им станет. Пусть только этот человек по-прежнему заботится о нем и слепо идет за ним.

      Тогда ещё Его Высочество наследный принц Уюна не сразу позволил приблизиться к себе, уходил от Советника, продолжал пытаться избавиться от ликов с помощью ножа и огня, но старший мужчина упорно находил его и вновь и вновь обрабатывал ранения, прося пощадить себя.       В начале Бай Усянь упорно отпирался, уверенный в том, что мужчина просто хочет обмануть его и убить во сне. Он считал, что Мэй Няньцин хочет быть ближе к своим товарищам, и для этого усыпляет его бдительность.       Так продолжалось день. Неделю. Недели складывались в месяцы, а месяцы — в годы, но наконец выдержка Белого Бедствия дала слабину и он поставил Советника перед выбором, который окончательно определил их отношения на следующую тысячу лет.       Мэй Няньцин предпочел умереть, но не сломать его подарок. Он не знал о том, что небожитель давно стал сильнейшим демоном, не знал об особенностях праха, это просто не могло быть лживым поступком.       Всю эту тысячу лет соученики Мэй Няньцина были вынуждены наблюдать за их отношениями с чужого лица. В начале они сами не желали покидать его, намереваясь отравлять жизнь Бай Усяня до последнего, заставить его прекратить свои зверства. Но все их старания разбивались о заботу и волнение их же товарища — тот ни в чем не препятствовал Цзюнь У, идущему к трону Небесной Столице по головам другим. В угоду ему Белое Бедствие наращивал силы мощь и влияние, как небожителя, и не касался невинных. Хоть таких, по его мнению, и оставалось невероятно мало.       В конце концов оба мужчины в какой-то мере добились своих целей, чего нельзя было сказать о трех ликах. Свое наказание за предательство и радикализм во мнениях они получили дважды — когда были сброшены в вулкан, и когда наблюдали за подъёмом своего ученика и всеми его зверствами. Когда с великим отвращением смотрели на чужую близость, без возможности уйти — теперь уже не затаенная злоба удерживала их на лице непревзойденного демона, а сила Небесного Императора. И в не малой степени это было обусловлено ревностью Цзюнь У.       Но сейчас все трое стояли на земле и смотрели на бывшего товарища с неясными выражениями лица. Те казались масками, а не живыми ликами.       — Ты так и не научился создавать идеальные пустые сосуды, А-Сянь… — Прошептал Мэй Няньцин, не переставая прижиматься к чужой груди. Он искренне соскучился и сейчас был рад любому поводу побыть ближе. Даже если это значит прикинуться слабым после насильственного отъема силы. Наверняка супруг думал так же.       — Просто они их не заслуживают. — сказал Небесный Император, недовольно фыркнув. Он не любил признавать того, что не всесилен. Это проявлялось во всем. Особенно в подобном.       — Ну не заслуживают — так не заслуживают. — Советник тихо посмеялся и погладил большими пальцами чужую спину. Спорить сейчас не хотелось. Лучше подыграть. К тому же, это и правда может быть намеренное искажение сосудов, вызванное глупой и наивной ревностью императора.       — Старайся не заигрываться в карты. — добавил Цзюнь У, от чего тело в его руках напряглось. Белое Бедствие нахмурился о такой реакции, но потом ощутил, как его губы накрыли поцелуем, а шею обвили сильные руки. Это выбило мужчину из колеи и он на мгновение пошатнулся, но потом тесно обхватил чужую талию, придержал партнёра за лопатки и ответил на поцелуй со всей накопленной страстью.       — Спасибо. — наконец, Мэй Няньцин взял себя в руки и отстранился, делая шаг назад и бросая немного виноватый взгляд в сторону товарищей. Это не прошло мимо Его Высочества и он снова улыбнулся ему. Спустя столько лет Цзюнь У наконец смог усмирить свою ревность и «отпустить» своих троих учителей, даже понимая, что это будет означать погружение Советника в азартную игру с головой. Такое дорогого стоило, и пропускать подобное было нельзя.       Соученики Мэй Няньцина старательно делали вид, что их здесь нет, что они не дефектные пустые сосуды, и что это не ненавистный им демон целовался с их товарищем. А товарищем ли? Их переселили с лица сюда с определённой целью — скрасить одиночество супруга Императора. Их сосуды частично подконтрольны самому Цзюнь У, они не смогут убежать или умереть и отправиться на перерождение. К тому же, за последние века они сильно отдалились друг от друга.       — Идем в столицу. Сяньлэ скучает по тебе, там ты не сможешь ему навредить. Прошу. У него день рождения, и он просит только тебя в качестве подарка. — Мэй Няньцин тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Вот оно что. Вот откуда такая щедрость… Пожалуй, ради мальчика Бай Усянь готов на что угодно. Даже наступить на горло собственной ревности и выманить его из монастыря «пряником».       — Хорошо. Думаю, теперь я могу проводить с вами праздники. — Советник сделал шаг в сторону шкафов с одеждой и переоделся из монашеских одежд в одежды небесного чиновника, отличающиеся по качеству и красоте подобно небу и земле.       Со стороны Белого Бедствия послышался облегченный вздох.

***

      Се Лянь с криком налетел на него, практически сбивая с ног и цепляясь за одежды пальцами. Личико мигом оказалось в его животе и послышался звук плача.       — Папа! — Воскликнул ребёнок и продолжил хлюпать носом и прерывисто дышать. Он так скучал… Ему казалось, Советник разлюбил его, раз уехал так надолго и игнорировал его. Но царственный отец Цзюнь У пообещал, что приведет его на день рождения Его Высочества и привел!       — Лучший день рождения с момента твоего ухода… — Се Лянь был откровенен с родителем. Мэй Няньцин же озадаченно повернул голову к супругу и тот молча показал три пальца на руке. Это третий день рождения с момента его ухода. И зная размах, с которым всегда праздновали этот день в Сяньлэ, слова Его Высочества можно было приравнивать к признанию в любви, ведь в противном случае его присутствие не должно так резко менять отношение к празднику.       — Теперь я буду появляться чаще, Ваше Высочество. — Советник склонился над сыном и с нежностью погладил его по убранным в свободную прическу волосам. Чувствовалась женская рука в том, как аккуратно все было выполнено. И одет принц был явно своей матушкой — тепло, добротно. Словно не на Небесах празднует день рождения, а в ветреной деревушке. Хотя на Небесах был едва ли не штиль. Это не простой город.       — Папа, вернись домой! — Се Лянь затопал ногами, желая, чтобы его желание исполнили. Хоть он редко чего-то требовал дома в последние годы, в таком требовании он не хотел себе отказывать — он очень любил Мэй Няньцина, что не удивительно.       — Ваше Высочество, вы же знаете, что я не могу исполнить ваше желание. Мне необходимо совершенствоваться, чтобы не причинять никому вреда. Поэтому сейчас я живу в монастыре. — Советник вздохнул. Снова малыш поднимает этот вопрос. — Я уже сказал всё по этому поводу.       Сяньлэ поджал упрямо губы и сжал до побеления кулаки. Вердикт родителя он прекрасно помнил. Если потребуется поступить на обучение к мужчине, чтобы снова с ним видеться — он поступит. Царственный отец Шеньу поддержит его в его желании, он знал. Цзюнь У уже сейчас тренировал его совсем не для баловства и твердил, что он вознесется. Обязательно вознесется, если продолжит прилагать усилия.       И он прилагал.