Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

Оставив Тайреса в Триарби, Эрви заплатил три монеты капитану одной из каравелл в столичной гавани, которая на его удачу как раз отправлялась с провиантом, лекарствами и стройматериалами на Аладайские озера. Эрзальские ветра не благоволили капитану, и каравелла с крайне низкой скоростью плыла невысоко над землей, вальяжно рассекая воздушную толщу. Сердце Эрви не находило себе места и непрестанно колотилось в груди. Еще немного — и он увидит Лерию. Мысли его были сосредоточены только на этой встрече, которая будоражила его сознание и одновременно пугала своей непредсказуемостью. Когда капитан высадил его на каменную поверхность Аладайских озер, Эрви окинул взглядом эту безжизненную территорию. Мастер воды, он привык быть окруженным влагой, но вместо этого вокруг него были долгие мили камня, испещренного небольшими озерами, и на камне стояли разного вида строения, сложенные из того же камня. Даже деревьев и травяного покрова, которые могли бы скрасить суровые пейзажи Аладайских озер, здесь не было. Со всех сторон к нему, медленно перекатываясь, начали приближаться ксантры. Вода манила воду, и ксантры, покидая свои озера, притягивались к Эрви, как к магниту. Они прислонялись к нему своей водяной оболочкой, будто преданные псы, трущиеся о ногу хозяина в ожидании ласки. Эрви не мог сдержать улыбки, наблюдая за тем, как водяные существа толпятся вокруг него, вливаясь друг в друга и образуя все новые водяные фигуры. Народ Аладайских озер, позабыв о своих насущных делах, глядел на необычного вида высокого юношу — явно не из этих краев. — Эрви? — голос Лерии зазвенел у него в ушах. По телу пошла дрожь, дыхание перебилось, а сердце едва не разорвалось от бешеного стука. Вид ему загораживали ксантры, и тогда Эрви хлопнул в ладони, и ксантры тут же обрушились на каменную поверхность Аладайских озер и рассыпались по камню тяжелыми крупными каплями. Возле невысокого здания в окружении детей стояла Лерия. Какой же обворожительной показалась она ему! Все это время он бережно носил в своей памяти ее красивое лицо, ее точеную фигуру, ее образ, ведь она с легкостью могла бы потягаться красотой с самыми прелестными ангалийками. Но сейчас, видя ее в нескольких метрах от себя, Эрви не мог сдержать слез от щемящей где-то в животе сладости, от упоительного удовольствия созерцать Лерию воочию прямо здесь, наслаждаясь красотой девушки, которая не шла ни в какое сравнение с бледным портретом, хранимым юношей в воспоминаниях. Не помня себя, не ощущая камня под ногами, он кинулся к ней. Завидев бегущего к ней Эрви, Лерия распахнула руки навстречу ему. Перед тем, как заключить ее в объятия, Эрви успел заметить искрящиеся лазурью слезы радости в ее глазах. Они обнялись и, рыдая, стояли на виду у всех — у ничего не понимающих учеников, у редких торговцев, забывших про покупателей, у пожилых деквидок, умильно смахивающих с глаз слезы, проступившие от этой картины, о подобных которой большинство из них читало лишь в старинных романах. — Лерия! Лерия… — шептал Эрви, все глубже утыкаясь носом в ее волосы и втягивая в грудь их запах, все крепче прижимая ее к себе, не желая отпускать больше никогда. Страх перед яростным гневом Оды, жизнь Тайреса, его будущая жизнь — все это сейчас не значило для него ничего. Сейчас на Амплериксе существовали лишь двое. Он и она. Разомкнув объятия, Эрви посмотрел на Лерию, провел пальцами по ее волосам и улыбнулся. — Я нашел тебя. — Ты нашел меня, — рассмеялась, плача, Лерия. — Но как? — Это ли важно? Ты здесь, со мной. Как долго я пытался отыскать тебя… Добрался даже до Триарби, но разминулся с тобой. — Ты был в столице? — удивленно спросила Лерия. — Да. Но все это неважно. Главное, ты здесь. И я. Он поцеловал ее в губы. Это был их первый поцелуй, и от его нежного, тонкого вкуса у Эрви закружилась голова. Он ощутил, как приятно пульсируют губы девушки, как разливающееся по ним тепло передается ему и как он сливается с Лерией в долгом поцелуе. Когда их губы разомкнулись, он увидел, как девушка, чуть смутившись, улыбнулась ему и посмотрела в его глаза с нежностью. — Я места себе не находил с того самого дня, когда проснулся у Чистых гор и не нашел тебя рядом с собой, — шептал Эрви. — Я знаю, — тихо ответила Лерия. — Что с тобой приключилось? Куда ты ушла? — Хотела бы я ответить тебе на этот вопрос. Помню лишь то, как мы заснули с тобой в обнимку. А следующее мое воспоминание — это уже Триарби. — Ты не знаешь, как очутилась там? Такое было впервые с тобой? — Не знаю, — сказала она. — Я боюсь об этом думать, потому что не могу этого постичь. Колдовство это или проклятье… Мне неизвестно. — И мне неизвестно. Но ты здесь, со мной. Эрви не удержался и обнял ее еще раз, приподняв над землей, отчего Лерия рассмеялась. Она положила руки ему на плечи и всмотрелась в глаза этого юноши, вспоминая надменного наследника белого водоема, каким Лерия увидела его в день их первой встречи, и поражаясь тому, что сейчас перед ней стоял совсем другой юноша — сознательный, сильный, притягательно кроткий и вместе с тем надежный. — Как ты узнал, что я на Аладайских озерах? — Моя мать видела тебя в воде. Тогда ты, наверное, была еще в Триарби. Мы с Тайресом, моим другом, отправились туда, но новый учитель столичной школы сказал мне, что ты улетела на каравелле на Аладайские озера. — И ты приехал сюда, ко мне? — Лерия вплела пальцы в его густые черные волосы. — Конечно. Я не мог даже помыслить о том, чтобы не разыскать тебя. Вопрос о том, для чего Эрви проделал такой путь, застыл у Лерии в груди. Она сама не знала, хочет ли слышать ответ и боится ли ответа. Она предложила Эрви пойти к ней домой, чтобы накормить юношу с долгой дороги. Лерия ощутила некоторое смятение, когда отворила дверь своего сложенного из камней крошечного жилища и пригласила Эрви сесть за маленький деревянный столик. — Понимаю, что ты привык к совсем другим просторам, — улыбнулась Лерия, расставляя на столе глиняные миски. — Аладайским озерам далеко до великого Марьяни. — Твой дом — это самое уютное место, где мне доводилось бывать, — ответил Эрви. — Когда о доме говорят «уютный», имеют в виду «маленькая халупка», — рассмеялась Лерия, наливая в кружки чистую воду. — И в этой халупке ощущается домашнее тепло. Этот дом во всем похож на свою хозяйку. — Во всем? — Лерия села напротив него. — Конечно. Ничего лишнего. Простая и понятная красота, приятное умиротворение. Лерия вновь одарила его улыбкой и поднесла кружку с водой к губам. Эрви тоже протянул руку к своей кружке, но не дотронулся до нее. Он, не отрывая взгляда, смотрел на Лерию, и по его телу разливалась жгучая бескомпромиссная жажда, но не воды, а этой девушки, самой совершенной на всем Амплериксе. Он не мог больше позволить себе промедления. Он так долго и отчаянно искал ее, и теперь не отпустит никогда. С трудом справляясь с настигшим его волнением, Эрви встал из-за стола, подошел к Лерии, аккуратно взял ее руку и заставил подняться. Отбросив за плечи ее волосы, он посмотрел на нее с такой нежностью, что Лерия отвела взгляд, но он, не говоря ни слова, впился в ее губы. Что-то необъяснимое внутри позволило ему понять, что Лерия не оттолкнет его, что она не увидит в этом внезапном, смелом поцелуе ничего для себя оскорбительного. Он излучал любовь и желание, и Лерия это хорошо чувствовала. Их поцелуй затянулся, заставив лишние мысли и переживания померкнуть враз. Не желая медлить, Лерия, которой было сложно дышать от переполнявшего ее упоения, развязала пояс своего платья — того самого, что купила у Залины в столице. Одежда, упав, бесшумно коснулась пола. Глядя на идеальное тело девушки, сходя с ума от созерцания набухших сосков на ее небольшой, но упругой груди, Эрви сглотнул, и приятная боль в пересохшем горле раззадорила его мужское естество, как ветер раздувает пламя. Он впился губами в соски, слыша, как Лерия издала сладкий стон. Эрви ощущал на своей коже ее горячие пальцы, проникшие ему под серебристые узкие брюки. Когда одежда обоих лежала на полу, их нагие тела соприкоснулись. Эрви на руках приподнял девушку, прислонил ее спиной к стене, одним движением нежно опустил девушку на себя и ощутил, как она прихватила губами мочку его уха, содрогаясь от движения Эрви, проникающего в нее все глубже и сильнее. Схватив ее в охапку и не снимая с себя, Эрви сделал несколько шагов, опустил Лерию на незаправленную кровать, навис над ней, и их тела затанцевали еще быстрее. Когда Лерия пришла в себя и отдышалась, медленно гладя широкую вспотевшую спину рухнувшего на нее в бессилии Эрви, она посмотрела туманным взглядом сквозь небольшое окно на горящую в черном небе огненную сферу. Эрви, все еще тяжело дыша, приподнялся над ней и поцеловал в губы и в лоб. — Как же долго я ждал этого, как мечтал об этом, — шепнул он. — Я думала, для четвертой ступени нет проблем возлечь с красивой девушкой из Мастеров воды, — улыбнулась Лерия. — Ни одна девушка из Мастеров воды не смеет равняться с тобой. Для меня была бы оскорбительной сама мысль сравнивать тебя с кем-то. Ты совершенство. И другие девушки мне не нужны. — Не нам решать это, — ответила она, проведя рукой по его упругому плечу. — Заветы Амплерикса не одобряют союзы между разными ступенями. — Мне нет дела до заветов Амплерикса. Мне есть дело только до тебя. И до нас. Жизнь одна. И до того момента, как душа устремится в Хранилище, только в моей власти распоряжаться отпущенным мне временем. Было бы глупо тратить его на капризных Мастериц воды или высокомерных ангалиек. — Отпущенное тебе время… Сколько тебе лет? — Двадцать шесть, — ответил Эрви. — А что? — Двадцать шесть, — задумчиво повторила Лерия. — Очень интересно. — Почему? — улыбнулся юноша. — Ты, наверное, думаешь о том, почему двадцатишестилетний парень поначалу вел себя, как несносный подросток? — Нет, хотя и об этом тоже. — И она коснулась пальцем его вздернутого аккуратного носа. — Я думаю о том, что твоя матушка, леди Ода, стояла у истоков истории Марьяни. В библиотеке я читала, что Ода лично участвовала в возведении вашего дворца, не гнушаясь даже самым черным трудом. Это было после Дня воцарения. Она выглядит твоей ровесницей, но ей тысячи лет. И мне казалось, что твоя жизнь тоже насчитывает сотни, если не тысячи лет. — Захомутала старика, — рассмеялся Эрви. — Нет, матушка произвела меня на свет лишь двадцать шесть лет назад. Я ее первый и единственный отпрыск. Мама имеет стальную душу, но даже обитателям Амплерикса, одаренным железным характером, не чужда слабость. Слабостью матушки был один муж из Марьяни. Я ничего о нем не знаю. Мама никогда не говорит о папе. — Почему? — Когда Марьяни был отстроен, именно этот подводный город стал для мамы любимым и единственным мужем. Входя с короной в Старый Договор, мама заключила сделку — преданное служение Амплериксу в обмен на бесконечную жизнь. Маги согласились даровать ей то, чего она хотела, если она пожертвует возможностью иметь мужа и подарить ему детей. Корона хотела, чтобы единственным делом бессменной владычицы Эр-Нерая стало служение планете. Сделка с Магами была заключена. Но двадцать шесть лет назад мама встретила моего отца и не устояла против его внимания, против его красивых слов и красивого лица. Она обручилась с ним и молила Магов отобрать у нее дар бессмертия. Мама мечтала прожить свою жизнь в любви и передать власть над Марьяни своему сыну, о котором она стала так отчаянно грезить. Маги ответили согласием, и в утробе мамы появился я. Отец мой, насколько мне известно, часто наведывался на поверхность говорить с остальными ступенями от имени владычицы Оды. И однажды просто не вернулся. Это было за несколько месяцев до моего рождения. Мама была вне себя от обиды и ярости. Мечты о семье разбились, и она осталась одна. Только она и Марьяни, ее самый преданный муж, который никогда не уйдет, никогда не предаст. И я в ее утробе. Она посмела вновь обратиться к Магам. Мама была готова на самое черное колдовство, лишь бы ее большой живот исчез, а бессрочная власть над Эр-Нераем вновь вернулась к ней. Но Маги ей даже не ответили. А вскоре стены Марьяни сотряс плач новорожденного Эрви. Вот так. Лерия испуганно посмотрела на Эрви. — И сейчас Ода смертна? — Я не знаю. И матушка, возможно, тоже этого не знает. Ты видела ее — она все так же юна, как и тысячи лет назад. Но мне кажется, что великая и суровая леди Ода всегда готова к тому, что новый день на Амплериксе может оказаться для нее последним. Эрви замолчал. Он сел на кровати и провел рукой по своим обнаженным бедрам. Ему было холодно. Улыбнувшись лежащей возле него Лерии, он сказал: — У меня своя жизнь. И она не бесконечна. Я хочу прожить ее с тобой. — Как ты можешь быть уверен в этом? Ты совсем не знаешь меня. — Знаю! — горячо возразил юноша. — Знаю лучше, чем кого-либо. — Нет. — Лерия замотала головой. — Почему ты говоришь это? — воскликнул Эрви, и в его голосе скользнули нотки испуга. — Ты не хочешь быть со мной? Отвергаешь меня? — Хочу ли я быть с тобой… Это вопрос, на который невозможно дать правильного ответа. Что значит для нас — быть друг с другом? — Да просто быть! Наплевав на клятые устои клятого Амплерикса. Здесь ли, в столице ли, в Марьяни ли. Просто быть. — Твоя мать никогда не позволила бы этого. — Но я не слуга ей и не прошу ее позволения. Я не желаю сидеть на бесконечно далеких доньях Эр-Нерая и смотреть сквозь прозрачные стены дворца на морских гадов, восседая из года в год на хрустальном троне своей матушки. Это не для меня. Я готов просить Магов обратить меня в деквида и дать прожить на поверхности ту жизнь, которая нужна мне. Мне, а не владычице белого водоема. — Ты Мастер воды, Эрви. А я деквидка. И я не уверена, что даже Магам под силу это исправить. — Я не понимаю, как воспринимать это. — Глаза Эрви испуганно забегали. — Ты говоришь мне «нет»? — Я боюсь, Эрви. — Моей матери? — О, отнюдь. Не думаю, что леди Оде есть дело до одной из сотен тысяч деквидок. — Чего же тогда боишься? — Боюсь, что не смогу дать тебе той жизни, о которой ты так сладко грезишь. Домик на поверхности, где-нибудь, возможно, под Гальтингом, где ангалийцы праздно проживают свои счастливые дни. Я, твоя пусть и не благословленная законами планеты, но все же жена. Наши дети, весело щебеча, бегают по своей хорошо освещенной комнате. Ты знаешь, что там, в твоем доме, тебя ждет семья. Что бы ни случилось, какие бы несчастья ни настигли тебя, ты всегда сможешь прийти домой, оставив тяжелые мысли по ту сторону крепко закрытой двери. — Да, все так. Именно так! — умоляюще воскликнул Эрви. — Пока в один прекрасный день, — голос Лерии притих и стал почти неуловим, — ты в очередной раз не отворишь дверь в свой дом и не обнаружишь там наших детей, брошенных в одиночестве. Без матери. — Да о чем таком ты говоришь? — выпалил Эрви с надрывом. — Ты отказалась от жизни в Триарби, о какой мечтает большинство деквидов, ради того, чтобы вернуться к своим ученикам. Как тогда ты можешь думать о том, чтобы оставить наших детей? — А меня никто не спросит. Лерия села на кровати и внимательно посмотрела на Эрви — тот готов был разрыдаться оттого, что мечта, до которой он так хотел дотянуться еще мгновение назад, безжалостно удаляется от него и угасает, как отжившая сутки огненная сфера. Лерия вздохнула и продолжила: — Ты спросил, впервые ли я исчезла в одном месте и возникла в другом. — Так ты из-за этого переживаешь? — Это было не раз. Не два и даже не сотню. Я сбилась со счету. Я могу убираться в своем доме, готовить или даже спать. Пока вокруг внезапно все не начинает погружаться в темноту. Я одна в ней, я тону в ней, не в силах понять, кошмарный ли это сон или явь. Какие-то непонятные, иногда страшные картины проносятся мимо моих глаз — незнакомые люди, незнакомые места, о существовании которых я не могла и помыслить. Будто я смотрю на мир чужими глазами. Я кричу, кричу про себя, пока не станет больно в висках, но никто не слышит меня. Не уверена, что в эти моменты кто-то вообще может меня услышать. И когда я вновь прихожу в сознание, то могу обнаружить себя где угодно, даже за сотни миль от Аладайских озер. И не помню ничего. Триарби… Когда я очнулась там и поняла, что колдовство вновь настигло меня, я осознала, что, возможно, уже просыпалась в столице много раз до этого. Но не помнила ничего. Когда я пропала там, у Чистых гор, сколько времени понадобилось тебе, чтобы отыскать меня? — Я… Я не считал. — А ведь ты мог и вовсе не найти меня, если бы леди Ода не увидела меня в воде, если бы не указала тебе путь в Триарби. И если бы я не пошла работать в столичную школу, ты мог бы не встретиться с новым учителем и не узнать, что я вернулась на Аладайские озера. — Но я ведь нашел тебя. Отыскал, Лерия! — Один раз, — сказала она. — Один из сотен, которые, должно быть, случались в моей странной, непонятной жизни. Ты хочешь иметь семью и спокойную жизнь, а не посвящать ее бесконечным поискам в очередной раз пропавшей матери своих детей. — Мне плевать! — крикнул Эрви, прислонил ладони к щекам Лерии и умоляюще посмотрел ей в глаза. — Подари мне счастье искать тебя вновь и вновь. Прошу. — Глупенький… Даже не это самое страшное, — эти слова, которых не хотел слышать Эрви, против воли звучали у него в ушах. — Когда я была в Триарби, то встретила там одну дряхлую старуху. Ей лет сто двадцать, наверное. И она узнала меня. Сказала, что мы работали вместе в школе, когда она была еще молодой. Самое неприятное, это то, что она наверняка не лгала. — Я ничего не понимаю… — Конечно, не понимаешь. Даже я не понимаю. Пытаюсь посмотреть назад так далеко, как способны проникнуть мои воспоминания. Помню, что было год назад, десять или даже пятнадцать лет назад. Но дальше… Ничего не помню. Пустота. И в такие моменты какое-то необъяснимое чутье подсказывает мне, что я живу на Амплериксе уже давно. Возможно, сотни лет. Я не помню, где и когда родилась. Не знаю своих родителей, которые, может быть, когда-то и жили, но давно умерли. У меня нет никакого воспоминания о моем детстве, никакой родни, пусть даже самой дальней. У меня нет даже фамилии. Я одна на Амплериксе. Я никогда не жила с мужчиной, не имела очага и детей. Может быть, подсознательно я боюсь, что мой Эрви, который готов подарить мне счастливую женскую судьбу, будет беспомощно стареть у меня на глазах. А я, нисколько не изменившаяся, постоянная, словно пламя Огненного моря, буду сквозь слезы наблюдать, как время безжалостно меняет внешность моего любимого мужа. И всякий раз, когда мой Эрви вновь отыщет меня на этой огромной планете, я буду замечать, что дни не сжалились над его красивым лицом, но так и не притронулись к моему. И упругая кожа моего Эрви будет покрываться складками, с каждым годом все заметнее превращающими молодого Мастера воды в старца, пока в один далекий день от его когда-то налитого жизнью лица не останется лишь сморщенная обвисшая оболочка и пока душа его, отделившись от немощного тела, не улетит в Хранилище. Мои дети, их дети и дети их детей будут рождаться, жить и умирать, а я буду бесконечно долго обливать слезами их тела, а кровью — свое измученное чередой утрат сердце. Я не хочу такой доли ни для себя, ни для тебя. Ведь боли не испытаешь, когда тебе некого терять. Эрви слышал, как сердце больно колотится у него в груди, не позволяя сделать вдох. Сглотнув слюну, он шепнул ей: — А что, если всего этого не случится? Ты готова отказаться от возможности быть со мной только лишь из-за того, что какая-то выжившая из ума старуха сказала тебе, что в молодости работала с тобой в школе? Лерия! Это же нелепо. — Даже если бы она мне этого не сказала… Я и так это знаю. — Послушай, — голос Эрви зазвучал уверенно, — если ты думаешь, что все это пугает меня, то еще ни разу в своей, возможно, бесконечной жизни ты так сильно не ошибалась. Позволь мне быть с тобой. Я хочу этого, даже если все, что ты сказала, правда. И, если на тебя и впрямь наложено неведомое проклятье, то оно может быть снято. Откуда тебе знать, вдруг именно та женская доля, от которой ты так отчаянно бежишь, есть ключ к освобождению от проклятья? — Мужчины такие удивительные создания, — улыбнулась Лерия, хотя в ее глазах стояли слезы. — Когда от вас уходит желаемое, вы готовы сокрушить демона, лишь бы получить свое. А когда получаете, то не знаете, что с этим дальше делать. — Вздор! — воскликнул Эрви. — Глупость. Я люблю тебя всей душой. И не отступлюсь от тебя ни сейчас, ни когда стану разбитым стариком, смотрящим на свою жену, все еще юную, как новорожденная огненная сфера, нависшая в небе над Амплериксом. Я не откажусь от тебя только лишь потому, что тобой завладели страхи, которым, может, и не суждено сбыться. Если нужно, я сверну Чистые горы, нырну в Огненное море, отыщу клятых Магов, где бы они ни находились, схвачу их за горло и не отпущу, покуда они не расскажут мне, почему ты проклята и как снять это проклятье. — Никому не дано встретиться с Магами. — Если это тебе сказали книги в библиотеке, то мне они этого не говорили. Я четвертая ступень, и моя мать — не какая-то деквидка, а родоначальница Мастеров воды. И я заставлю ее призвать все силы воды, чтобы помочь мне. И тебе. Слышишь? Лерия ничего не ответила. — Мы разделили с тобой ложе, — продолжил Эрви, и решимость разжигалась в нем подобно брошенному на хворост пламени. — Теперь ты моя, а я твой навсегда. Ты ожидаешь, что я, горько вздохнув, сейчас оденусь и понуро отправлюсь обратно на донья белого водоема есть рыбу? — Теперь уже, кажется, нет, — сказала она, и Эрви показалось, что в ее глазах мелькнуло сомнение, которое он так неистово старался поселить в душе девушки. — Что мне сделать, чтобы изменить твое мнение? Скажи, и я сделаю это, даже если мне придется отдать за это свою жизнь. Она все равно не нужна мне без тебя. — Ты замечательный. Лучший, который может быть. — Нет! — воскликнул Эрви. — Не говори так. Не бросай мне сладкую пилюлю перед тем, как влить в глотку стакан яда. Просто скажи, что мне сделать. Если ты действительно хотела бы быть со мной, если хочешь этого так же, как я… Да даже если вполовину так же… — Я хочу. — Лерия не лукавила. — Тогда позволь мне решить все. — Все? — Все. Я раздобуду ответы. Пойму, что с тобой происходит. Проклята ли ты или благословлена — неважно. Подари мне счастье постичь это и вернуть тебя к нормальной жизни. К жизни со мной. — Но как ты раздобудешь эти ответы? — Оставь это мне. Твой будущий муж — Мастер воды. И если мой народ смог возвести один из трех Ярких замков, одно из самых красивых сооружений планеты глубоко под водой, то раскрыть тайну деквидки будет куда проще. Он встал и начал спешно одеваться. Лерия не сводила с него взгляда. — Куда ты собираешься отправиться? — спросила она. — В Марьяни. Там сосредоточена моя сила. И сила одной небезызвестной дамы. Но для начала мне нужно вернуться в Триарби. Я оставил там своего друга, Тайреса. Он ждет меня. Одевшись, он подошел к Лерии, пригладил ее волосы и поцеловал в губы. — Дождись меня, — это было последним, что девушка услышала от Эрви, который резко открыл дверь ее дома и скрылся. Лерия смерила взглядом свое небольшое жилище. Как же ей хотелось думать, что задумке Эрви суждено сбыться. Но сердце ее не было согласно с этими мечтами. Дождаться его… Кто бы мог подумать, что холодная пучина Эр-Нерая может породить юношу с таким горячим сердцем. Заключить с ним брак, который не будет признан? Это не спасет ни ее, ни его. Вправе ли она обречь Эрви на бесконечную погоню по Амплериксу за ней, заставляя его сходить с ума всякий раз, когда она, исчезнув, сама того не ведая, будет находить себя где-нибудь в Серебряной Слезе, Аджхарапе или в Саами? «Саами», — подумалось ей. Возможно, Саами — решение для нее. Эрви не поймет. Но единственный способ заставить его отпустить ее — это предательство, которому нет оправдания. Его ждет другая жизнь. Если Ода уйдет, правление белым водоемом ляжет на его плечи. Ни Лерии, ни их с Эрви будущим детям там нет места. Юноше будет нестерпимо больно осознать, что его любимая не дождалась. Что ж, тем легче она начнет исчезать из его мыслей — медленно, с болью, со злобой, пока наконец от ее образа в его душе не останется даже тусклого воспоминания, а ее место не займет достойная дева из их народа. Лерии не было известно ни об одном случае, чтобы две разные ступени смогли образовать полноценный, признанный союз. И у нее нет ни смелости, ни наглости рассчитывать на то, что первый такой союз заключат она и Эрви. На следующий день Лерия не пришла в школу. После полудня к ней в дверь постучалась Патти, ее помощница по школе. — Лерия, ты тут? — послышался голос помощницы. Лерия, укутавшись в одеяло, лежала в кровати в своем затемненном жилище. — Я здесь, — ответил девушке глухой голос Лерии. — Почему ты не пришла на занятия? Тебе нехорошо? — Я больше не буду работать в школе, Патти, — сказала она. — Как это понимать? — Патти стояла возле кровати и непонимающе смотрела на свою руководительницу. — Мне нужно покинуть Аладайские озера. — Но почему? Что произошло? Лерия, ты пугаешь меня. Есть что-то, о чем мне нужно знать? — Ты и так все знаешь. Пока я была в столице, ты замечательно справилась с моим классом. Теперь учителем будешь ты. — Опомнись! — воскликнула Патти. — Я работаю в школе всего год. — И проработаешь там еще долго. — Лерия, все еще укрытая одеялом, посмотрела на помощницу ласковым взглядом. — У тебя талант, и я говорю это не потому, что оставляю школу на тебя. — Ты можешь хотя бы сказать, почему уезжаешь? — Нет. Ступай, пожалуйста. Завтра занятия. Тебе надо подготовиться. — Я не верю, что слышу это от тебя. — Мне самой с трудом верится, что говорю это. Ступай, прошу тебя. Оставь меня. Патти, все еще ошарашенная новостью, попятилась к двери, нащупала ручку, нажала на нее и вышла на улицу. Лерия поднялась с кровати и выглянула в окно. Вдалеке, у западного берега Озера памяти, покоилась грузовая каравелла, прибывшая сюда из Триарби этим утром. Лерия открыла стоящий возле кровати сундук, взяла оттуда мешочек с монетами, которые привезла из столицы. За прошедшее со дня ее возвращения время Лерия потратила лишь одну монету. Она не взяла ничего, кроме этого мешка. Не взяла даже семян. Она вышла на улицу и направилась к Озеру памяти, проходя мимо двориков и домишек, в которых после занятий отдыхали ее любимые ученики. О том, что теперь их преподавателем станет Патти, они узнают только завтра. Лерия не смотрела на эти дома, не смотрела на соседей и на остальных людей. Глаза ее не замечали ни россыпи озер в каменном монолите, ни глупых кочующих ксантров. Взгляд ее был устремлен только на каравеллу, пришвартованную у Озера памяти. Капитану каравеллы она даст монет, и корабль увезет ее отсюда в Саами навсегда. Продолжение следует *** © 2019-2020, D_Kart