Выпускной класс: урок выживания

Нас даже не видно, даже не слышно, Ветер у нас украл имена. Хочешь, я прыгну в куртке и джинсах С самых высоких скал в океан?

      Рано утром, умывшись и подготовившись к новому рабочему дню, Джиу как раз искала свою запропастившуюся резинку для волос, а нашла лишнюю пару обуви у входной двери. Быстро смекнув, что к чему, девушка тихонько поднялась наверх и заглянула в комнату брата.       Внутри было еще темно и немного душно. На кровати в разных углах под одним одеялом виднелись две взлохмаченные макушки. Спали как сурки.       Джиу улыбнулась и закрыла дверь.       «Хорошо, что с вами все в порядке»       Она решила, что сейчас лучше предупредить родителей и заранее сгладить возможные острые углы.       Сквозь сон услышав копошение, Хосок приоткрыл глаз и оглядел комнату. Никого.       Находясь на пограничье сна и толком ничего не осознавая, он притянул ближайший источник тепла к себе, обхватив Чимина рукой поперек живота и уткнувшись носом в его затылок. Мгновенно отключившись, Хосок продолжил себе спокойно сопеть, умаявшись от ночных похождений и тяжелых разговоров.

***

      Чимин проснулся от того, что телу было непривычно жарко по непонятной причине, а дышалось тяжковато. Оглядев белый потолок, он опустил взгляд и увидел темную макушку, уютно обосновавшуюся у него на груди.       Собирая сознание по крупицам, он понял, что давно так хорошо не спал: без сновидений, без внезапных пробуждений посреди ночи. Парень будто отключится на неопределенное время от этого мира. И, черт, это ни с чем не сравнимое ощущение.       Но пора было возвращаться в реальность.       Чимин повернул голову. Часы показывали, что обычные люди в такое время садятся ужинать, а не просыпаются. В голове замелькали лихорадочные мысли: что он все проспал, что пропустил уроки, что мама ищет, а найти не может, что мир расколется надвое, если он сейчас же не сорвется с места. Но чужая тяжесть, придавливающая его к кровати, немного отрезвила, и Чимин вспомнил, что произошло, до конца восстановив цепочку событий.       Выдохнув, Чимин снова посмотрел вниз. Хосок еще спал, обхватил его поперек живота, как большую подушку. Чимин несмело зарылся пальцами в его взлохмаченные волосы, попытавшись их распутать.       — Хосок, проснись...       Кроме тишины — шум крови в ушах и стук сердца, которое непривычно сбоило. Кроме темных и привычных чувств — что-то светлое и интригующее.       Тяжело вздохнув, Хосок заворочался и поднял голову. Блеснули черные глаза, напряженно, загнанно, а уже через секунду осознания — удивленно и тепло. Хосок смотрел на Чимина долго. Толком не проснувшийся, он выглядел забавно.       Минута уютного молчания, которое даже не хотелось нарушать.        — Доброе… утро? — Хосок, глянув на время, без слов приподнял брови. — Может, продолжим спать, раз такое дело?       Он улыбнулся, немного смущенно, потому что все еще не мог решить, о чем говорить в такой ситуации. А Чимин уж тем более. Он просто засмотрелся на Хосока, на его темные игриво блестящие глаза, на взъерошенные волосы, на его не похожую ни на одну другую улыбку.       Трещины на сердце сами собой зарастали. Медленно, но за эти годы и такой расклад казался сумасшедшим прогрессом.       В этот момент Чимину показалось, что он забыл обо всем, что было «до». Он почувствовал себя каким-то… другим. И Хосок почувствовал тоже.       — Выглядишь лучше, — ободряюще заметил он и внезапно потянулся к Чимину, будто присматриваясь. А затем резко остановился и, будто осознав их положение, поднялся, смущенно прочистив горло.       — Благодаря тебе... — Чимин поднялся следом и сел, посмотрев на Хосока.       — О, правда? Всегда рад помочь, — Хосок усмехнулся, блаженно потянувшись, но так и не смог стряхнуть сонливость, впрочем, как и Чимин. — Выспался?       — Попробуй не выспись. Уже вечер.       Они коротко, но тепло улыбнулись друг другу.       Это было очень странно, но это было. И ему это начинало нравиться. Чимину начинало нравиться видеть варианты, а не одну протоптанную дорожку. Ему начинали нравиться их ладони в сантиметре друг от друга, помнящие касания...       — Хосок, по поводу вчерашнего…       Стук в дверь рушит идиллию. Одновременно с этим бледнеет Хосок, а улыбка его замирает и становится неестественной.       После второй попытки достучаться до них, Хосок выпутался из одеяла и, чуть пошатываясь, поспешил к двери. Взявшись за ручку, парень внезапно круто обернулся и, наставив палец на Чимина, сказал:       — Зафиксируй мысль. Я скоро.       Дверь за ним закрылась.       Некоторое время Чимин смотрел в пространство перед собой. Мысль не то что была зафиксирована, он ее, кажется, даже забетонировал. И внезапное волнение накатило по новой.       Что делать и с чем делать, он не знал. Еще секунду назад все казалось простым, Чимин казался смелым. А теперь сказать Хосоку то, что хотел, было непреодолимо большим шагом. А смелость не равно отчаяние.       Поэтому, покрутившись на месте и найдя свой телефон, Чимин решил начать с малого, хотя и не менее трудного, — со звонка маме.       Набирая контакт, парень надеялся, что она еще не обзвонила все больницы и морги, забыв, как это бывало и в детстве, что если сына нет рядом, то он со стопроцентной вероятностью находится в доме через дорогу.

***

      Хосок вернулся, когда Чимин закончил говорить по телефону. Удивительное в том, что именно говорить, а не слушать.       Парень замялся на пороге, прикрыв за собой дверь.       — Звонил маме, — пояснил Чимин, отложив телефон подальше.       — И как оно? — искренне поинтересовался Хосок, забираясь к нему.       Чимин поднял взгляд и ответил лаконично:       — Прибьет.       Хосок, ничуть не удивившись, хмыкнул и откинулся на подушки, положив руки под голову. Только сейчас Чимин почувствовал, что от него повеяло холодом и немного табаком, что говорило о том, что парень был на улице.       — Твоя мама всегда была довольно вспыльчивой, — он искоса глянул на Чимина.       — На самом деле ее «прибью» касалось только моих оценок и в целом ситуации с отстранением. По поводу того, что я сейчас здесь, она даже рада. Не хотела, чтобы я был один. Мы нормально поговорили… пусть и не обо всем, о чем хотелось бы, но это однажды случится. Она сказала, что дома будет появляться редко в ближайшее время. Поэтому ей было важно, что я не угодил в плохую компанию.       — Не угодил ли? — задумчиво пробормотал Хосок.       Переглянувшись, они понимающе усмехнулись.       — Ты же знаешь, что мы тебе всегда рады. Оставайся, сколько хочешь. Комнаты лишней нет, но, как показала практика, нам и тут неплохо будет.       — Спасибо…       Он ощутил облегчение, потому что, по правде говоря, находясь сейчас здесь, Чимин очень слабо представлял, каково будет одному, пока мама пропадает со своими нестабильными заботами.       — Ну, а ты где был?       Переведя тему, Чимин почувствовал себя еще спокойнее. Ему было до одури приятно просто говорить с Хосоком. Хотя то же самое можно было сказать и в обратную сторону.       — А! Да это парни приходили, — отмахнулся Хосок. Чимин напрягся, но он поспешил заверить: — Они хотели извиниться. Я все объяснил про нас с тобой, и мы это уладили. Они, кстати, и перед тобой извиниться хотели, но я сказал, пусть лучше сделают это, когда мы все вместе вернемся в школу. Там и познакомитесь ближе. Они неплохие ребята, честно.       — И что же конкретно ты им сказал? — пряча глаза, спросил Чимин.       Хосок замялся, поняв, к чему тот клонит.       — Уточнил только, что это наше личное дело и что лезть в это больше не нужно.       Смерив его долгим взглядом, Чимин все же оттаял.       — Ладно... Хорошо.       Внезапно Хосок посмотрел на него серьезно и сел напротив поудобнее.       — Вернемся к тому, на чем нас прервали?       Немного помолчав, Чимин собрался с силами и кивнул.       — Так вот... по поводу вчерашнего. Ты сказал, что твои чувства не изменились.       — Верно.       — И я снова тебе не ответил.       — Это... — замялся Хосок, — тоже верно, да. Но я ничего не...       — Я просто хочу покончить с этим, — перебил его Чимин.       Хосок замер в ожидании. Чимин понял, что его фраза прозвучала двусмысленно и нервно усмехнулся, ругая себя за то, что никак не наловчится говорить прямо. Может, сейчас лучший шанс для этого.       — Я имел в виду, что, как бы там ни было, хочу ответить на твои чувства, Хосок, — Чимин посмотрел в его глаза, неуверенно улыбнувшись. — Я не могу отвечать за то, что чувствовал тогда, но могу сказать что прямо сейчас понимаю кое-что весьма отчетливо...       Хосок задержал дыхание, не сводя с него глаз.       — Я благодарен тебе. За все. За то, что было раньше, и за то, что происходит сейчас. — Будто боясь обжечься, Чимин осторожно коснулся его руки, а потом смелее взял ладонь в свою. — Спасибо. За то, что был рядом, так или иначе. Благодаря этому я понял одну вещь... никогда в жизни мне никто не нужен был так, как ты.       Широко распахнув глаза, Хосок будто и не понял, что только что сказал Чимин и почему выглядит так смущенно, отводит взгляд.       — Ох-х… глупости это... тебе не нужно... — только и смог выдавить из себя Хосок, отчаянно краснея. Казалось бы, после всего пройденного, они могут говорить спокойно и обо всем, однако, стоило Хосоку осознать смысл сказанного, как парень узнал, каково это, когда перестает биться сердце. — Ладно... отлично. Я... я рад. Правда.       Внезапно Чимин засмеялся, глядя на его растерянное красное лицо и понимая, что сам выглядит сейчас так же. И в этот момент Хосок признал, что проклятые шесть лет того стоили. Он тоже улыбнулся и потянул смеющегося Чимина на себя, крепко обняв.       Тут из глубины дома раздался голос его мамы, и Хосок кое-что вспомнил.       — Ты есть хочешь?       Медленно отстранившись, Чимин прислушался к своим ощущениям и сказал:       — Умираю с голоду.       — Хорошо! — он всплеснул руками, подскочив. — Как насчет ужина? Мама сделала курицу.       Чимин кивнул, глядя на него зачарованно. Такой вот Хосок, открытый и заботливый, казался кем-то новым, но при этом до одури родным. Эти противоречивые чувства наталкивали на разны мысли и желания.       — Тогда идем, — он потянул Чимина за руки. — На голодный желудок, вообще-то, такие сложные вопросы не решаются.       Улыбнувшись ему, Чимин конкретно в этот момент признался себе в том, что, вообще-то, тоже любит этого человека, пусть пока не готов произнести это именно в такой формулировке. Он скажет это иначе, обязательно скажет. Если еще не сказал. Или сделает, чтобы это показать. Если еще не сделал. Потому что Хосок поймет, обязательно поймет даже по глазам. Если уже не понял.       У двери Чимин все же дернул его за руку, остановившись.       — А что потом?       Повернувшись, Хосок беззаботно пожал плечами и, прикинув, ответил:       — Потом я бы поспал еще. С неделю где-то. Ты как?       — Только за.       — Супер.       Улыбнувшись ему, Чимин вновь дернул парня за руку.       — Погоди.       — М?       Хосок не успел понять, почему Чимин стоит так близко, как вдруг расстояние стало всего лишь каким-то смутно знакомым словом. Он только услышал полушепот:       — Еще кое-что...       Преодолев волнение и старые страхи, от которых сильно устал, с готовностью отвечать за свои поступки и идти вперед, набираясь уверенности по ходу, зная, что Хосок готов подставить плечо, и желая отплатить ему тем же, Чимин ласково обхватил ладонями его лицо и, плавно двинувшись вперед, поцеловал.       Парни решили — в спячку. На все время, которое их отстранили от занятий.       Когда груз с плеч спадает и перестают болеть старые раны, хочется только спрятаться, а если есть, с кем, то так даже лучше и теплее.       К счастью, вместе.       Пусть потрепаны, но вместе.       Сражение окончено.       Выпускной класс.       И вперед в неизвестное будущее, где ничего устойчивее, чем желание быть рядом, нет.