Вожделение и боль в Зазеркалье

      — Дин!       Дин очнулся, хрипло втянув в себя воздух. Все внутри обмирает. Никаких сомнений, что кричал Сэм. И зная это, он заставляет себя ползти дальше, таща тело по грязному полу, отталкиваясь локтем и ногами, не выпуская из онемевшей руки мачете.       — Не ходи сюда, Сэмми! — заорал он, пытаясь изо всех сил ускориться.       Еще пару раз терял сознание от перенапряжения и теряющейся крови, но почти сразу приходил в себя. Подстегивало уже такое знакомое чувство опасности и ужаса. Он не ел двое суток, но едва ли помнил об этом. Алкоголь, боль и усталость - все что у него было. Теперь это совсем неважно. Столько раз Сэм оказывался в зоне поражения, но повезет ли сейчас? Когда он настолько близко. В самом сосредоточии зла, пороков и лжи.       В конце коридора вскрикнули. Звуки быстрой возни и рык.       Услышав совсем рядом быстрые шаги, Дин тяжело поднялся и выпрямился, стараясь выглядеть более-менее бодро для брата и угрожающе для оборотня. Получалось плохо. Смешно было даже пытаться. Впереди прыгал по стенам луч света, разрезая одинокий мрак, а Дин, пошатываясь, пытался проморгаться. Перед глазами расплывались радужные круги.       Навстречу выбежал Сэм. Выглядел он напуганным и растерянным. За ним шел Тим, напряженно оглядываясь и освещая фонарем каждый угол. Он заметно хромал.       Дин попытался улыбнуться брату и, шагнув, запнулся. Позвоночник прострелила боль, и мачете выскользнуло из рук. Дин застонал сквозь зубы, оседая.       — Боже мой! Дин, ты как? — Сэм подхватил его и прислонил к стене, придерживая за талию.       Дин сжал его плечо и кивнул, чувствуя, как все еще больше плывет вокруг. Постарался не обращать на это внимание и сосредоточился на брате:       — Крики. Что там произошло?       — Что-то сбило Тима с ног. Я не видел. Но мы, кажется, спугнули что бы там ни было.       — Все не так просто, Сэмми! Тебе надо уйти отсюда.       — Только с тобой, — энергично замотал головой Сэм, осматривая его. — Ты еле держишься! Ты ранен? Что случилось?       — Послушай.       Говорить было тяжело - подбородок, казалось, опух еще больше, предплечье все еще кровоточило. И вместе с кровью Дин терял последние силы. Он с трудом сфокусировал взгляд на брате и продолжил:       — Не упрямься, пожалуйста. Здесь опасно. У меня еще есть дело. Я не могу отсюда уйти, — Дина переполняло чувство вины и еще что-то обжигающее к Сэму, что заставляло двигаться, желать защитить его, несмотря на тело, превратившееся в одну большую пульсирующую болью рану. — Зачем ты здесь, м? Тебе нельзя здесь быть. Уходи, Сэмми.       Позади Сэма с ноги на ногу переступил Тим:       — Я рассказал ему все, что знал, — увидев выражение лица Дина, добавил: — Вам не выстоять одному против демона, господин. Мы не могли вас бросить. Сэм потерял вас, а я догадывался, что вы вернулись сюда. Извините, пожалуйста.       Сэм оглянулся на него, кивнул, соглашаясь, и вернулся к хмурому Дину, который хотел бы наорать на Тима, но сейчас мог только прожигать его взглядом. Когда брат прикоснулся к скуле, он отвлекся. От легкого поглаживания в груди разлилось тепло, и Дину стало легче дышать. Он нуждался в этом. Осознание этого будоражило изнутри.       — Сэмми. Как я рад тебя видеть, — он уткнулся лбом в его лоб, не замечая неловкого покашливания Тима. — Пожалуйста. Ты все равно должен уйти. Сейчас.       Сэм закрыл глаза, тяжело вздыхая.       — Боже, Дин...       В голову невольно полезли неуместные мысли, что Сэм его воспринимает иначе, ведь для него они совсем недавно были по-особенному близки. И Дин отстранился, смутившись.       — Тим.       Тим будто даже вздрогнул, выпрямившись.       — Ты должен принести тот порошок, который... Ты понял меня. Как можно быстрее. И уведи его.       Тим кивнул и протянул руку Сэму, умоляюще глядя на него. Тот снова замотал головой.       — Я не уйду. Как ты себе это представляешь?       — Сэмюэль.       Сэм вспыхнул. Дин очень надеялся, что это возымеет действие. Пусть он обидится, но уйдет. Время шло, оборотень подозрительно не спешил показываться. В каждую секунду механизм его безумных идей мог раздавить их всех вместе взятых. Сэм должен успеть уйти.       Вздох. Сэм поджал губы. Посмотрел на Дина и сжал его плечи. Кровь отхлынула от лица. Дин охнул и вцепился в его запястье. Сэм испуганно убрал руку и поднес к освещению окровавленные пальцы. Медленно вернулся взглядом к плечу.       — Дин...       — Я в порядке, — выдавил Дин. — Тим. Быстрее.       Тим растерянно перевел взгляд с одного на другого. Время шло.       — Ну... Я побежал тогда. Сэм?       — Нет. Я остаюсь. Иди.       Когда Тим оставил их, отдав фонарь, Дин окончательно осел на пол.       — Эй, эй, эй, Дин. Тебе совсем плохо? — Сэм упал на колени рядом, обеспокоенно касаясь его. — Ну почему ты такой упрямый. Что ты можешь сделать в таком состоянии? Нам стоит уйти отсюда вместе. Тебе необходимо остановить кровь. Слышишь? Дин?       — Наблюдать за вашими драмами одно удовольствие. Каждый раз. Он же у нас герой. Куда он уйдет, пока его младшенький брат в опасности.       Сэм вздрогнул и вскочил, оборачиваясь. Оборотень широко улыбнулся. Он был все еще в шкуре Дина и на его подбородке все так же блестела кровь, от чего улыбка безумно походила на дьявольскую. Дин попытался встать, скрипя зубами от боли и страха.       — Мы неплохо с тобой развлеклись, да, Сэмми?       Сэм побледнел. Он обернулся на Дина, сравнивая, сглотнул. Понимание пришло слишком быстро.       — И, как ты мог догадаться, твой брат наблюдал, — оборотень артистично развел руками, добивая: — Он всегда-а наблюдает, да, Дин? У вас особая связь, братцы. Каждый не без греха, м?       Сэм сорвался с места. Фонарь со всего размаху впечатался в лицо оборотня, раздался хруст. Сэм успел замахнуться снова. На этот раз оборотень среагировал, перехватив его руку и повалил на пол.       Дин схватился за мачете, или скорее со стоном упал рядом, только накрыв рукоять ладонью. Защитить. Должен защитить. Он не успевал. Но Сэм так просто не давал себя побороть. Снова ударил оборотня. На этот раз в висок, и тот зарычал от неожиданности и злобы, после чего вцепился руками ему в шею, мстя.       — Вы все равно слабее меня. Не отделаетесь так просто, — прошипел он в лицо Сэма, хватающего ртом воздух. — Я и не таких стирал в пыль.       Дин подполз и сделал рывок, навалился сверху, цепляясь пальцами за поврежденную кожу на его лице, сдирая мясо. Оборотень с гортанными звуками разжал руки и заехал ему локтем по ребрам, скатившись с Сэма. Дин повалился на пол, хрипя. Но он добился своего - дьявол выбрал новую жертву. Или скорее решил добить истрепанную, надоедливую старую.       — Ты не наигрался, Дин? — заговорило месиво, и на пол сорвался небольшой кусок кожи. — Устал наблюдать? А я устал от твоей активности, никак не угомонишься, ублюдок!       На лицо закапала чужая кровь странного цвета. Дин закрыл глаза, закашлявшись. Кажется, на этот раз не обойтись гематомой, сломано ребро. Боль прожигала изнутри и глушила окружающие звуки. Он заставил себя открыть глаза и приподняться. Нужно лишь продержаться до возвращения Тима. Нужно удерживать на себе внимание, чтобы Сэм был в порядке. Но... Дин не был уверен, что проживет так долго.       Сэм, кажется, не был согласен с таким раскладом. Он не дал оборотню подойти к брату ближе. Накинулся снова, нанося неслабые удары железным основанием фонаря. Стекло рассыпалось. Оборотень скинул его с себя, и Сэм ударился о стену, болезненно охнув.       — Нет. Я устал от вас, — прочавкал оборотень, и часть звуков была поглощена текущей по оголенному мясу кровью. — Хватит игр! Готовьтесь сдохнуть.       Он больше не был оборотнем. Он был дьяволом. И дьявол жаждал чужой крови. Дин хлопнул здоровой ладонью по полу, все еще пытаясь его отвлечь на себя:       — Тебе больше не весело? Кто ж заканчивает игру, когда начинает проигрывать?       — Я проигрываю? — месиво на лице сдвинулось в ухмылке. — Посмотрим.       Оборотень не повелся. Он схватил Сэма за шиворот и ударил о пол, выбивая из легких воздух. И снова принялся душить, злясь все больше.       — Сэмми, — дернулся Дин.       — Смотри, смотри, — засмеялся оборотень. — Кто проигрывает?       Сэм извивался под тяжестью чужого тела и цеплялся пальцами за душившие руки, расцарапывая их, но не мог вырваться. Стиснув челюсти, Дин сжал в ладони осколок и медленно поднялся. Зрение заволокла тягучая темнота с мельтешащими в ней точками, но он все равно двинулся вперед. От позвоночника до плеча резануло огнем, но в голове упорно пульсировала одна и та же мысль: "Защитить, Сэмми в опасности". Он покачнулся, но втянул через нос воздух и проморгался. Схватил оборотня за волосы и... полоснул по горлу.       Этого было недостаточно, чтобы избавиться от нечисти, но вполне, чтобы тот свалился с Сэма, зажимая порез. Сэм закашлялся, давясь воздухом, и отполз подальше. Дин позволил себе насладиться зрелищем слабости дьявола, оседлав его и держа осколок наготове.       — Ты, — выдохнул он. — Ты проигрываешь.       Прибежал запыхавшийся Тим. Застыл на мгновение, зажимая рот рукой, а потом бросился помогать Сэму подняться.       — Пресвятая Богоматерь, — засмеялся Дин, и это был смех облегчения, усталости и победы. — А я благодарен тебе, знаешь? Ты преподал не один урок. Спасибо.       Сэм осторожно тронул его за плечо и протянул мачете, а Тим отдал мешочек. Дин отбросил осколок. Рукоять скользила в окровавленной ладони, но это пустяки. Дин занес лезвие над шеей оборотня. Потом улыбнулся своим мыслям.       — Жить всегда тяжелее и больнее, чем умереть, помнишь?       И высыпал на его подобие лица порошок, проталкивая его в рот, проталкивая в нос. Оборотень, задыхаясь, втянул это в себя. Капилляры в глазах лопались, совсем как у Сэма, руки и ноги ослабевали - Дин больше не чувствовал сопротивления. Он поднялся с него и обернулся к брату.       — Всё.       И позволил себе окончательно упасть.

°°°

      Руки дрожат. Чужая кровь все еще не вымылась из-под ногтей вся. Дин стискивает пальцы как может, чтобы окончательно не расплескать травяной отвар. И старается не поднимать глаза на брата, чтобы так же легко не выплеснуть слезы от его безмерно обеспокоенного взгляда.       В комнату из-за шторы выглянуло солнце. Выдох. Дин закрывает глаза, щеки касается теплая ладонь.       — Завтра лекарь нанесет еще один визит.       Дин кивнул. Лекарю уже стоило отвести отдельную комнату в особняке. Сэм присел на край его кровати и опустил голову, разглядывая руки.       — Ты устал?       — Уж я-то в порядке, — слабо улыбнулся брат.       Дин встретился с ним взглядом и выдохнул. Сэм выглядел очень вымотанным. За все то время, что Дин провел здесь в коме, и пока проходил лечение, он не помнил, чтобы брат отходил дольше, чем на час. Ему не мешало бы хорошенько выспаться и лучше питаться.       Дин отставил кружку и, потянувшись к Сэму, сжал его руку в своей.       — Со мной ничего больше не случится, Сэмми. Иди отдохни. Все хорошо.       Сэм всхлипнул и опустил голову. Дин поднялся с подушки, и впервые в ребрах и позвоночнике боль не взрывалась таким ярким острым ощущением, что становилось трудно дышать.       — Ну ты чего?       — Теперь все в порядке, — замотал головой Сэм, но по щекам бежали слезы.       — Что такое?       — Не знаю, не выспался наверно, — тихо рассмеялся Сэм, пряча лицо.       Дин бережно вытер его слезы и, удерживая за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.       — Прости, Сэмми. Я не хотел, чтобы все так было. Я совершил слишком много ошибок, но все это не должно было тебя касаться. Я идиот.       — Ты правда все видел? — тихо спросил Сэм.       Дину хотелось начать оправдываться, улизнуть от ответа, соврать, но он понимал, что никогда не было никаких оправданий, и теперь поздно бежать от самого же себя. Просто кивнул.       — Alors tu dois savoir à quel point j'avais besoin de toi. 1       Тогда ты должен знать, как сильно я нуждался в тебе. Дин сжал его вспотевшую ладошку крепче и выдавил:       — Я и подумать не мог.       — Мы оба идиоты. Когда люди научатся говорить напрямую, столько будет предотвращено. Мы потеряли столько времени...       — У нас еще все будущее впереди.       Дин улыбнулся и поцеловал его сначала в щеку, сцеловывая теплые слезы, а затем в приоткрытые губы. Сердце затрепетало от всей испытываемой нежности и замерло. Сэм отстранился и удивленно выдохнул, дотрагиваясь пальцами до нижней губы. Что-то промелькнуло на его лице, но Дин не успел понять, потому что брат сам притянул его и уверенно поцеловал. По всему телу пробежали мурашки, к лицу прилила кровь. Дин мягко сжал волнистые волосы, зарываясь пальцами глубже. По сравнению с его застенчивостью и аккуратностью, Сэм казался очень напористым. Он целовал Дина так, будто они не виделись целую вечность - с некой горечью и страстью, боясь упустить момент.       — Я никогда не допускал мысли, что это возможно, — прошептал он, оторвавшись. — Был ли он дьяволом или кем, но он дал нам шанс...       Дин был согласен. Если все это имеет именно такое завершение, то он пережил бы все заново, снова принял каждый удар, как физический, так и по самолюбию. Потому что оно того стоило. Стоило почти умереть, чтобы держать потом Сэма в объятиях и касаться его волос.

°°°

heavenly - cigarettes after sex

      Дин вернулся из леса. Одежда пахла хвоей и сырой опавшей листвой. Холодало быстро, и он старался решить все до зимы, но декабрь уже наступал на пятки.       — Еще не спишь?       — Дописываю задание на завтра, — Сэм поднял голову от стола с книгами и улыбнулся. — Будешь есть? Я попросил оставить тебе ужин в твоей комнате.       Дин помотал головой и, отнеся свой плащ, уселся рядом. От долгой прогулки на лошади ныла спина. Теперь он еще долго будет возвращаться мыслями к тому дню в Зазеркалье. Размяв плечи, сказал:       — Позже поднимусь, поем. Весь день тебя не видел.       Сэм забрался на диван с ногами и тихонько похлопал в ладошки. Край полурасстегнутой рубашки соскользнул с плеча.       — Мне осталось совсем чуть-чуть. Как насчет шоколада потом?       — Согласен.       Радостный Сэм мягко поцеловал его в щеку и вернулся к записям. Растрепанные волосы совсем закрыли глаза, когда он склонил голову.       — Чего в гостиной-то торчишь? — Дин не сдержался и протянул руку, убирая их.       Сам же этого смутился, когда Сэм посмотрел на него.       — Тебя ждал. Не хотел есть шоколад один.       Дин прочистил горло и нахмурился. Он все еще вел себя, как маленькая девчонка. Инициатива давалась с тягучим скрипом. Только принимал заботу брата, все так же сгорая от соприкосновений.       — Что-то не так? — Сэм как обычно быстро уловил его настроение.       — Нет. Всего лишь я.       Последовала пауза.       — Опять исследуешь свои глубины самокопанием?       Дин кивнул, и Сэм вздохнул. Посмотрел на свои учебники, потом снова на Дина.       — А я могу и завтра доделать. Ты заметил, что мы давно не были одни? Сначала избегал меня, а теперь боишься оставаться наедине?       Дин почувствовал, как краснеет, и нахмурился еще больше. Сэм тихо рассмеялся.       — Ди-ин, ну не хмурься так. Скоро совсем в деда превратишься. Ну что такое?       — Все еще боюсь, да, — признался Дин, заламывая пальцы.       Сэм вдруг порывисто поцеловал его на этот раз в губы и отстранился, заглядывая в глаза. У Дина перехватило дыхание. По щекам до затылка пробежали покалывающие мурашки. Он поднялся с дивана и попятился, прижимая кулак к губам.       — Сэмми...       — Je manque de toi.       Мне не хватает тебя. Всего четыре слова, и Дину окончательно перестало хватать воздуха. Иронично. Он готов был умереть под шепот брата, говорящего нежности на французском. Шумно втянув воздух, попытался не вестись на мягкий взгляд Сэма.       — Ты... ты торопишься, — выдавил он, не разрывая зрительного контакта, сделал пару неуверенных шагов, и стремительно вышел затем.       Глупо бежать, когда зашел так далеко. Но Дин не может заставить себя вернуться, уходит, ища утешения среди тяжелых полок библиотеки. И комкает надежду, что брат пойдет за ним. Запихивает желание в глубины души, но оно рвется и пылает, разливая в груди тепло. Потому что слышит, чувствует чужие шаги за спиной.       Дин выдыхает и оборачивается. Сэм медленно подходит. Дин видит, как блестят его глаза, и это завораживает, пугает, тянет. Руки вцепляются в первую попавшуюся на столе книгу. Она словно последняя тонкая преграда между ними. Каких-то сто тысяч написанных слов. И еще столько же не высказанного. Дин облизал пересохшие губы и почти вздрогнул, когда руки брата коснулись его, забирая книгу и возвращая ее на место.       — Не хмурься. Иди ко мне, Дин.       Сэм жмется к нему, беря лицо в свои руки. Разглядывая его, касаясь. Он взволнован не меньше Дина, но все равно тепло улыбается. Дин чувствует его дыхание, и толчки своего сердца, которое, казалось, заполнило всю грудь. На ум лезет что-то совсем сентиментальное.       — Quand je manque de toi, — выдавил совсем тихо и продолжил словами давно услышанной песни: — je manque de tout de mon air, de mon ciel, de tout l'essentiel qui remplit ma vie.       Когда мне не хватает тебя, мне не хватает всего - моего воздуха, моего неба, всего необходимого, что наполняет мою жизнь.       — Скоро мы уедем отсюда, как ты и хотел, — добавил он, осторожно любуясь светящимся Сэмом. — Я могу отказаться от всего, что у меня есть, кроме тебя.       Тот коснулся его щеки, поглаживая скулу большим пальцем, и этот жест был наполнен такой нежной любовью, что у Дина защемило сердце. Он притянул брата за талию и замер, все еще не решаясь. Сэм тянется сам. Поцелуй выходит немного неловким и мокрым, но маленькие иголочки восторга и переполняющих чувств пробегаются по шее, смягчаясь под чужими пальцами, поглаживающими кожу.       Сэм расстегивает свою рубашку, и Дин снова отстраняется. Шаг назад. Осознание всей ситуации обжигает, и он кусает губы. Но тонкие пальцы продолжают вынимать пуговицы. Белоснежная ткань падает к ногам.       — Сэмми...       Тело худое, живот впалый, но ребра не выступают сильно. Сама кожа кажется цвета утренней прохлады стелящегося тумана. И как поле золотистой эшшольции - россыпь родинок.       Сэм подходит и снимает с Дина жилет. Дин позволяет. Он стоит, затаив дыхание, и смотрит на порозовевшие щеки брата, желая коснуться их подушечками. Сэм, не поднимая глаз, стаскивает с его плеч рубашку, и та с шуршанием падает к ногам. Дин чувствует, как прохладный воздух касается кожи, и она покрывается мурашками.       — Все еще не зажила.       Сэм касается уже пожелтевшей гематомы на ребрах. Ведет ладонью выше, исследуя чужое тело. Дыхание Дина становится тяжелее. Сэм припадает теплыми губами к коже на предплечье, совсем рядом со швом. Поднимается к шее, пальцами зарываясь в чуть отросшие волосы. Целует нежно, выходит совсем мягкое, влажное прикосновение.       Дин тихо выдохнул. Несмотря на низкую температуру в библиотеке, он ощущал жар во всем теле, который медленно стекал вниз. Он поймал ладонь брата и поцеловал в нее. Сэм смущенно улыбнулся и переплел их пальцы:       — Пошли в спальню?       — Ты уверен?       — Да.       Сэм не ведет его в свою комнату, и он этому рад. Дин не смог бы спокойно лечь на шкуру или кровать, не думая о Тиме. А в своей комнате он возвращается мыслями к оборотню. Как тот лежал в его теле на этих простынях. Но Сэм прижимается к нему, и Дин забывает. Снова забывает, как дышать. Сердце колотится. Дин опускает брата на кровать, нависая над ним. Тонет в его темных глазах, не желая никогда выплывать.       — Мне нужно в душ, — хрипло выдыхает и резко встает, пока еще может оторваться.       Сэм кивает и раскидывает руки, потягиваясь. Дин сглатывает, отворачиваясь.       Вода горячая, но кожа все еще покрыта мурашками. Поливая себя из кадки, Дин за шумом воды не слышит чужих шагов. Но впервые не вздрагивает, когда спины касаются холодные пальцы, поглаживая старые шрамы. Сэм отходит и садится на тумбочку с полотенцами. Дин слишком смущен, чтобы поворачиваться к нему, но не может не смотреть через плечо, как брат облизывает губы и качает ножкой. Дин невольно ухмыляется и опускает голову. Безумие, но ему нравится, что брат так внимательно наблюдает за каждым его действием, ласкает взглядом все тело.       — Ты такой красивый, Дин.       Дин стоит нагой перед Сэмом, и не замечает, что с него капает на пол вода. Тот подходит с полотенцем, но снова касается мокрого тела. Скользящие пальцы и щекотно, и волнующе. Дин снова не двигается, давая брату полную свободу действий. Но не выдерживает и целует. Сэм льнет, и его штаны намокают. Он явно осознает к чему прижимается, потому что кончики ушей заметно краснеют. Он отвечает на поцелуй и отстраняется, чтобы помочь. Промакивает аккуратно каждую рану, осмотрительно обходя наложенные швы. Осторожно вытирает и грудь, и спину, покрытые синяками. А затем тянет обратно в комнату.       Пока он лежит, Дин несмело стягивает с него оставшуюся одежду, и Сэм одним взглядом дает одобрение. Призывает гореть так, словно вспыхнуть можно единожды. Дин наклоняется, припадая губами к маленькой родинке под ребрами. Сэм чуть ежится, потому что щекотно. Его кожа пахнет по-особенному прелестно, и Дину не хватило бы слов описать все. Объяснить, что чувствует. Он целует, целует, а Сэм выгибается навстречу его ласкам, и дыхание становится все более прерывистым. Он кажется таким хрупким, чувствительным, и ручки сжимают простыни, но он все храбрится. Коротко выдыхает, растягивая себя обслюнявленными пальцами, и неотрывно смотрит в глаза Дина, смущая того еще больше.       — Viens à moi.       Иди ко мне. И Дин идет. Подтягивает его за талию к себе вплотную, разгоряченной кожей касаясь такой же обжигающей. И входит. Мышцы живота сокращаются, Сэм шумно вдыхает, приподнявшись на локти. Дин мягко поглаживает его бедра, давая время. Вдох.       Сэм начинает двигаться. Сам направляет медленно бедрами, кусает губы, хватаясь за его плечи. А Дин попросту растворяется в нем. Все вокруг сужается до одних лишь касаний и прерывистого дыхания. Выдох. Сэм обхватывает его талию ногами и перекатывается, оказываясь сверху. Дин любуется линиями его подбородка, шеи, ключиц, ведет ладонью по коже, покрытой испариной. До боли прекрасно, тепло, влажно.       Дыхание срывается, Дин перекатывает брата обратно, поддерживая за тонкие ноги. Движения то ускоряются, они почти доходят вместе до пика, то снова становятся медленными, и тогда Дин окунается в эту мягкую негу, когда каждое прикосновение будоражит, а тихое хныканье брата бьет по оголенным нервам. Сэм жадно целует припухшими губами, но сам не подмахивает бедрами и не прикасается к себе, принимая сладкие мучения. Только руками бесцельно скользит по простыням. Дин ловит его взгляд и хватает за бедра. Выходит резко, Сэм всхлипывает и умоляюще кивает, призывая ускориться. Его тело дрожит, мышцы живота сокращаются, если толкаться под определенным углом. Дин улавливает это и намеренно повторяет, впитывая, впечатывая в память выражение лица брата.       Сэм стонет. Облизывает и снова кусает свои губы, часто дыша. Бедра крупно дрожат. Кулаки сжимаются, комкая простыни, и он со стоном выгибается в пояснице. Дин ускоряет толчки и ловит с губ Сэма выдох, когда он кончает и, рефлекторно сжимаясь, поддается вперед. Челюсти Дина крепко сжимаются, ритм теряется, он толкается последний раз и под протяжный стон брата, кончает следом.