Вожделение и боль в Зазеркалье

      Запах гнили распространялся. Тяжелый пыльный воздух давил. Дин лежал на полу и смотрел на пляшущие перед глазами мушки в темноте. Он все еще не был в состоянии анализировать происходящее. Он не мог мыслить здраво, пока в ноздри забивался та самая вонь гнезда...       Прошло сколько-то времени, прежде чем он понял, что стало чуть светлей и рядом кто-то находится.       — Ты не смотрел? — спросил оборотень, садясь рядом на корточки.       Дин апатично сходил с ума. Поэтому он не обращал внимания на свою копию и на то, что на спине было больно лежать. Он тихо дышал болью в ребрах, и мельтешащих белых точек становилось больше. Запахи все больше окунали его обратно в ужас прошлого, и всякий раз выныривать оттуда было все тяжелее.       — Разве тебе не должно было такое понравиться? В следующий раз я зашел бы дальше быстрой дрочки.       Дин вздрогнул и сел. В полутьме глаза оборотня сияли каким-то особенно кровожадным блеском. Дин нахмурился, медленно воспринимая услышанное.       Любое существо возможно как-то одолеть. Отец ведь зачистил как-то гнездо, спасая его, значит он знал, как и чем это лучше сделать. Но что делать конкретно с этим? Как от него избавиться? Дин в какой раз ему проигрывает. Во всем. Во всем, мать вашу. Он теперь занимал его мысли куда больше Тима, куда больше... Сэма. Как же не хватает совета Джона.       — Не волнуйся, Дин, — оборотень догадался о ходе его мыслей. — Я сразу же уничтожил записи твоего папаши. Он не успел ими воспользоваться, вот и ты опоздал.       Дин подавил желание вцепиться в его фальшивое лицо. Зубы скрипнули, и он опустил голову, стараясь дышать ровно. Больше никаких необдуманных слов, действий и решений, иначе это превратиться в нескончаемый круговорот ошибок в игре, где он всегда остается проигравшим.       — Ты такой милый, — хмыкнул оборотень. — Не думал, что с вами будет так весело развлекаться. Вы не всегда предсказуемые. Знаешь что? За твою сдержанность тебя надо вознаградить. Хочешь, я приду к тебе в его шкурке?       Дин поднял голову, вглядываясь в лицо напротив. По спине пробежались мурашки. Он передернул плечами и тихо спросил:       — Зачем тебе все это? Это уже перестает быть похожим просто на месть.       — Почему? У меня вот такие методы, — безразлично пожал плечами оборотень. — Я уже говорил тебе. Я всегда был таким. Я и твоему отцу успел принести кучу проблем, думаешь, почему я здесь? Правда, со мной еще был его мажордом и какая-то миленькая ведьмочка. Самая вкусная и с беспокойным духом. Первая, кто выбралась из нашей "уютной коморки", как только ослабла защита. Искала твоего папашу, а нашла тебя. Видел ее? Ты не мог хотя бы не почувствовать ее присутствие. Она и сейчас где-то в доме. Тоже доставляет проблемы. Ты жалеешь, что твое любопытство так обернулось? Я так долго тарабанил. Если б твой отец ставил не временную защиту на дверь, то мы б там еще век сидели. Ты должен и об этом жалеть.       — Я жалею только о том, что отец не убил вас сразу. И что я не смог этого сделать.       — Как грубо. Какой ты грубый, Дин. И холодный. Может, поэтому Сэм все это время предпочитал трахаться с Тимом? Неплохой аналог. Вы только внешне схожи, а так Тим очень чувствительный и страстный. Трахается очень даже...       — Заткнись.       — Ну вот. Тебя немного поддразнить, и ты уже теряешь самообладание. Какой взрывной, поганый характер. Ты удивительно не приспособлен к этой жизни.       — Тебе действительно доставляет удовольствие изводить других? Самоутверждаешься так, да?       — Ох, милый. Ты забываешь, что я в твоей шкурке. Сейчас у меня часть и твоего характера. Привычки поведения и реакции.       — Почему ты просто не можешь покончить со всем этим? — устало выдохнул Дин, качая головой.       — А ты будто только и ждешь, что я избавлю тебя от страданий, и тогда тебе не придется оправдывать самоубийство и тот факт, что хочешь оставить брата одного, да?       — Знаешь, тебе больше подходит сущность демона. Ты просто по ошибке родился оборотнем.       — Может быть. А что, я очень даже изобретательный. И у меня богатый опыт буквального лицемерия, — оборотень рассмеялся от собственной шутки и хлопнул Дина по плечу, тот поморщился. — Давно я так не веселился. Вы, ребятки, отличная компания. Жаль, что ненадолго.       Дин подумал о том, что, если кому-то снести голову, он в любом случае умрет. Зачем изощряться. Может, все так просто. Не отрастет же она заново? Стоит проверить на этом ублюдке. Снести его чугунок с изощренными идеями и ухмылкой на гадком лице.       — Какой у тебя тяжелый и кровожадный взгляд, — наклонился к нему оборотень. — Если бы ты почаще был решительным и перестал жалеть себя и все время корить, то возможно твоя жизнь была бы куда сноснее. Просто попробуй. Всё лучше, чем помирать таким жалким, неудовлетворенным и молодым.       Дин стиснул челюсть. За одни сутки он испытал столько унижения, сколько не испытывал за всю жизнь. Моральные принципы отходили все дальше, и идея кого-то убить становилась с каждым разом все слаще. Терпение более не было его коньком.       — Знаешь что, — Дин приблизился к оборотню, который с интересом наклонил голову и глазами спустился к его губам, ухмыльнувшись. Дину стало не по себе от этого, но он продолжил: — Мне кажется, ты просто зависим от азарта. Ты любишь нагнетать атмосферу и смотреть, что будет дальше. Ну так смотри...       Зубы сомкнулись на хрупкой переносице. Ногти впились в щеки. Дином окончательно овладело сумасшествие. Языком он чувствовал, как чужая кожа рвется и слезает. Кто бы мог подумать, что мясо так плохо сидит на оборотнях. По подбородку что-то текло. Оборотень дернулся и отпрянул. Руками он старался прижать все обратно и выглядело это нелепо и мерзко. Дин еще с секунду продолжал смотреть, а потом подскочил и, чуть пошатываясь, бросился к двери в свой кабинет. Тяжело было двигаться из-за онемевшей спины.       Только когда закрыл ее за собой, прищемив пальцы оборотню, понял, как трясет все тело. Если бы он не догадался, что рычаг нужно просто опустить ниже на уровень, чтобы заблокировать полностью дверь, что бы сейчас было...       За дверью раздался разъяренный рык, и Дин отшатнулся, чуть не упав. Надо решать. Надо срочно что-то делать. Разматывая на ходу грязную повязку на руке, он направился в свою комнату, чтобы быстро привести себя в порядок и после дать необходимые указания слугам. Подсохшая кровь на бинтах с характерным звуком похрустывала, ткань с трудом отдиралась.       Вся шея была в собственной засохшей крови. Понятно стало, откуда был дискомфорт. На губах и подбородке была странного оттенка кровь оборотня. Или скорее слизь. Дин брезгливо поморщился и наклонился над раковиной, поспешно оттирая все одной рукой. Отмывалось ужасно, отека под подбородком он старался не касаться, потому кровяная корка осталась. На языке все еще был противный привкус, от чего тошнило. Распрямившись, он потер ноющую спину и сплюнул. В сливное отверстие медленно стекла желтовато-бурая слизь.       Промакивая лицо полотенцем, Дин вернулся в комнату. Захватил с собой коньяк. Руки все еще потряхивало. Сломанное запястье опухло и посинело. Не видя в темноте этого, было легче переносить ноющую боль, теперь же Дина тошнило еще больше. В спину толкал липкий острый страх, что оборотень с минуту на минуту может вырваться из Зазеркалья. У Дина было мало времени.       Глотнув из бутылки, он поставил ее на пол и стянул с себя рубашку. Как и ожидалось, зрелище было абсолютно таким же болезненным, как и по ощущениям. Гематома на ребрах поверх старых шрамов и багровый отпечаток от грядушки кровати на спине. Протерев тело влажным полотенцем, Дин с трудом натянул черную водолазку, шипя от боли в позвоночнике и руке.       Выпил еще. Боль притупилась, но менее проблематичной и отвлекающей не стала. Сцепив зубы, Дин наложил фиксирующую повязку на прокушенное сломанное запястье, утешая себя тем, что разберется с этим позже - кости не успеют срастись.       Несмотря на боль, в хаосе мыслей нашлось что-то, что сформировалось в навязчивую вереницу. Его поглотили размышления о том, что он должен защитить Сэма и увезти его подальше от этих мест. Его все равно здесь едва ли что-то держало. То, что оставил отец, только все усложняло и портило. Дин хотел бы, чтобы все сложилось иначе. Возможно, не будь отец во всем этом замешан, не будь охотником, или кем он там был, Дин не получил бы те травмы, и Сэм относился к нему иначе. Дин был бы сильнее для того, чтобы принять и признаться в своих чувствах. Теперь он хотел начать все с начала.       Без Зазеркалья.       Сердце тяжело билось в груди. Он может прекратить все сейчас же. Нужно лишь сделать самую безрассудную и в то же время логичную вещь - вернуться в это Зазеркалье. Так или иначе, оборотень найдет другой выход, ведь он точно куда предприимчивее Дина, поэтому выбора не было. Он никогда не оставит их в покое. Пока жив.       Дин поймал одного слугу на лестнице. Парень выслушал его молча, не переставая большими глазами то и дело посматривать на его посиневший подбородок.       — И найди Сэма. Пусть берет только самое необходимое, остальной багаж заберем позже. Если будет задавать вопросы, скажешь, что я подумал насчет Франции. Все, поторопись.       Сейчас его мало волновали всякие нюансы или неизбежные сложности. Он просто хотел покончить с этой жизнью и попробовать все делать иначе.       В кабинете на стене весело фамильное мачете. Дин время от времени, как и остальное оружие, снимал, чистил лезвие, следя, чтоб не поржавело и не затупилось. И в свете последних событий Дин не сомневался, что когда-то Джон мог его использовать.       Он осторожно снял оружие с креплений. Повезло, что повреждена левая рука, но одной все равно удерживать его было неудобно. Перехватив поудобнее, Дин вернулся к зеркалу. Рычаг поднят, и теперь путь назад только с отрубленной башкой в руке, больше никак.       В Зазеркалье тихо. Осторожно ступая, Дин брел по коридором, останавливаясь у каждого поворота и тревожно вслушиваясь. Либо оборотень где-то поджидает его, зная, что он вернется, либо уже давно ищет другой выход.       — Выходи, — заорал Дин, не выдержав давления тишины.       В ответ послышался смех. Дин застыл, пытаясь понять, откуда исходил звук.       — Ты тоже любишь поиграть, да? Иначе бы почему снова вернулся сюда, — голос отскакивал от стен и возвращался в темноту коридора. — Но только в прятки не так играют. Или возомнил себя охотником?       Что-то острое задело Дина по плечу, и он резко обернулся, хватая ртом воздух. Никого.       — Я могу так играть вечность, а ты уже давным-давно выдохся. Ты всего лишь хрупкий человечишка, Дин.       Дин сглотнул и сжал мачете крепче. Он чувствовал движение возле себя, но оно будто было повсюду. Слева, справа, позади. Оборотень все еще слишком в хорошей форме, это упущение Дина.       — Дин. А, Дин?       Оборотень смеялся над ним. Для него все это действительно игра.       — Выходи, ублюдок, — прошипел Дин, прощупывая взглядом пространство перед собой. Будь у него здоровая рука, взял бы с собой фонарь. — Рано или поздно ты тоже ошибешься.       — И это будет стоить мне жизни? — оборотень рассмеялся. — Я уж постараюсь тебя разочаровать.       На этот раз острие полоснуло по спине, разрывая ткань водолазки. Дин отскочил и поморщился от боли. Ударил мачете по пустоте, вызывая новый приступ тонкого смеха у оборотня.       Оглядываясь, Дин двинулся в сторону ближайшего зеркала, которое послужило бы хотя бы слабым источником света. Оборотень словно перехватил его мысль и налетел сбоку, останавливая.       — Куда же ты, Дин. Тебе не нравится мрак?       Дин заорал, когда крепкие челюсти сомкнулись на его предплечье, чуть выше места, где пару минут назад полоснули когти. Он замахнулся и как мог ударил в ответ рукоятью мачете. Не понял, куда попал, но оборотень разжал челюсти и отступил. Потом ухмыльнулся, проводя языком по стекающей с губ крови и шагнул назад в темноту. По спине Дина пробежала дрожь ужаса и безысходности. Теперь мачете словно потяжелело на килограмм двадцать. Даже удерживать его стоило неимоверных усилий, не то что поднять. Правое плечо горело огнем, зубами задета мышечная ткань, и Дин вдруг понял, что лишился последних возможностей. Он и раньше не мог нормально сражаться и дать отпор, что говорить про нынешнее состояние, когда мачете того и гляди выскользнет из ослабевающей руки.       Дин пошатнулся и прислонился спиной к стене. Он не мог зажать рану сломанной рукой. Не мог вернуться и попросить помощи. Не мог набраться сил и главное - духа. Но не мог и стоять так долго на одном месте. Оборотень все еще жив. И даже не ранен сильно. Что Дин вообще может?       Скрепя зубами, он оторвался от стены и поднял лезвие. В глазах потемнело и в левом запястье что-то хрустнуло, но Дин пошел туда, откуда, по его мнению, сейчас наблюдал за ним оборотень.       — Ты выносливый, — одобрительно откликнулся тот на его передвижения.       Дин махнул ножом и чуть не упал. Снова по пустоте.       — И упрямый. Начал прислушиваться к моему совету?       Откуда-то позади послышался звон разбитого стекла и грохот. Но оборотень стоял сейчас в паре метрах от него. Дин остановился.       — У нас гости, да? Ну что ж. Так веселее, — оборотень подлетел к нему, дыша гнилью в самое лицо. — А то ты совсем уже дохлый.       И исчез. Дин остался один во мраке, не зная, что делать дальше. Ноги едва держали, в голове хаотично бились мысли. И он все еще терял кровь. Упав на колени, Дин старался не закрывать глаза, потому что боялся свалиться совсем и не открыть их больше. Он держался из последних сил, потому что знал, что могло сейчас произойти. Это только Тим мог разбить зеркало, чтобы попасть сюда, потому что больше некому. Дин провел рукой по лицу. Никто не знает. И не дай пресвятая богоматерь, он привел кого-то еще. Один Тим тоже ничего не стоит против оборотня, но хотя бы отвлек его, и Дин смог ненадолго перевести дыхание.       Дин тяжело поднялся и... глаза его закрылись.