Wingless

Наконец оказавшись в уютной темноте кабинета, Чонгук выключил компьютер и устало протер глаза, пытаясь справиться со жжением. Капли давно не помогают, а количество работы все не убавляется. Галстук неприятно сдавливает шею, и он наконец снимает его, чтобы закинуть на спинку кресла. Двухчасовые переговоры насчет поставки оборудования из Сиэтла не принесли ожидаемого результата из-за проблем с логистикой, на часах уже почти три часа ночи, вставать ему через два с половиной, нужно еще хотя бы принять душ, но усталость едва позволяет тяжело подняться с кресла и добраться до бутылки виски. Ну конечно, пусто. Он закончил ее еще вчера, а за новой сходить забыл. Взгляд падает на Бама, мирно спящего на своей излюбленной подстилке, и он завидует, потому что может лишь мечтать о спокойном долгом сне. Сил идти на первый этаж нет. Джиен — единственная из прислуги, кто постоянно живет у него, уже давным-давно спит и скоро встанет, чтобы приготовить ему завтрак. Приходится пересилить себя, чтобы кое-как выйти из кабинета, и вместо спальни на автопилоте пойти вниз в поисках хоть какого-то расслабления после бесконечного и не очень продуктивного рабочего дня. Глаза с трудом привыкают к темноте после долгих часов за ярким экраном, и он практически на ощупь добирается до лестницы. Но сонливость резко спадает, когда в лунном свете вырисовывается огромная крылатая тень, и только потом ее обладатель. Тэхен таращится на него огромными, полными ужаса глазами, и, попытавшись отступить, с вскриком теряет равновесие и заваливается назад. К счастью, несмотря на усталость, реакция срабатывает мгновенно. Он ловит ангела за запястье, не давая проехаться больной спиной по ступенькам и вдобавок к имеющимся травмам заработать еще и пару переломов, и тянет на себя, чтобы не повалиться вниз вслед за ним. Ангел, оказавшись в его руках, загнанно дышит и пару секунд даже не пытается вырваться, осознавая, что только что чуть не покалечил себя еще сильнее. Чонгук против воли путается носом в пушистых кудрях и наконец отпускает его, давая ангелу возможность в ужасе отшатнуться и тут же, уже с осторожностью, сделать несколько шагов назад. — Не спится? — Чонгук слишком устал, чтобы реагировать эмоционально. Наверняка он решил, что будет безопасно осмотреть дом ночью. Но не учел, что потеряться в незнакомых коридорах в темноте слишком легко. Он уже ничему не удивляется. Сразу видно, что это странное полудикое создание интеллектом не отличается. Как бы Тэхен выдержал то отношение, которое ему светило в случае, если бы Чонгук не выкупил его? Он не представляет, потому что даже в безопасности он умудряется находить себе проблем. — Пойдем со мной, — он устало манит ангела за собой, не слишком надеясь на адекватную реакцию. Нет, он не будет поить это неразумное существо виски. Судя по всему, ангел проспал весь день, а теперь понятия не имеет, куда себя деть. Чонгук мог бы просто проводить его в спальню, чтобы предотвратить дальнейшие неприятности, но он ведь в ответе за того, кого — еще не совсем — приручил, и должен хоть как-то помочь ему справиться с бессонницей. — Пойдем. Второй раз повторять не буду, — он отвернулся и начал спускаться, с удовлетворением отмечая, что крылатая тень за его спиной тоже сдвинулась, чуть помедлив. Тэхен думает, что будет наказан за непослушание, или уже готов на что угодно от безысходности? Этого Чонгук никогда не узнает. Он не питает надежд на то, что ангел заговорит с ним в ближайшее время, учитывая его состояние. Но факт того, что он успел поговорить со всеми, кроме него, все равно отзывается обидой где-то в глубине души. Неужели он настолько страшный? Чонгук не сделал ему ничего плохого, но ангел боится его так, будто именно он собрался накачивать его химией и продавать в борделе как диковинку. Хотя, он даже представить себе не может, что творится в его голове. Не включая свет, он идет на кухню, по почти бесшумному шелесту крыльев понимая, что ангел все же неуверенно следует за ним. Приходится включить подсветку над столешницей, когда они наконец оказываются в нужном помещении. Комнату наполняет слабый свет, но даже он заставляет обоих сощуриться. — Садись, — Чонгук указывает на барную стойку, а сам включает чайник и кое-как находит нужный чай в шкафу, пытаясь уставшими глазами прочитать надписи на одинаковых баночках уставшими глазами. Взгляд падает на многочисленные бутылки алкоголя за стеклом, но Чонгук вздыхает и достает две больших кружки. Им обоим не помешает успокоиться, а в организм Тэхена уже влили столько химии, что остается избавлять его от бессонницы натуральными средствами. Ангел неуклюже забирается на высокий стул и подпирает подбородок рукой, все еще полусонно щурясь. Черные кудри спадают на глаза, и он даже не пытается их убрать. Взгляд опущен, плечи поникли, будто Чонгук вот-вот начнет отчитывать его за ночные похождения. Он вздрагивает как от удара, когда Чонгук с тихим стуком ставит кружку с ароматным травяным чаем на мраморную столешницу, и поднимает на него перепуганный взгляд. — Пей. Поможет уснуть. Положи сахар, если хочешь, травы немного горчат, — Чонгук подвинул ему сахарницу, а сам отхлебнул горячей жидкости. Ангел застыл, рассматривая сахар, будто видел его впервые в жизни. Чонгук даже отвлекся от чая, заинтересовавшись такой реакцией. Тэхен, с полминуты потаращившись на сахар, неловко потянулся к сахарнице дрожащей рукой. Проигнорировав маленькие щипцы, осторожно взял кубик, неуверенно потянул в рот и прикрыл глаза, изучая вкус. Чонгук не смог сдержать смешок. Не может быть, чтобы это чудо никогда не видело сахар. Ангелов, учитывая их стоимость, всегда содержат в роскоши, обеспечивая всем, что только можно пожелать. Вот только Тэхен почему-то одержим сахаром, потому что тащит в рот уже второй кубик и неловко хрустит, опустив взгляд и сжавшись, будто бы заветные кубики вот-вот отберут, а его за такое поведение лишат еды на неделю. — Эй, смотри, — Чонгук, кое-как сдерживая смех, взял кубик и опустил его в кружку ангела, — Вот так надо. Теперь размешай ложкой. Никакой реакции. Тэхен потянулся за третьим кубиком, совсем забыв про чай. — Тебе настолько не нравится у меня, что ты хочешь уйти в гипергликемическую кому? — Чонгук, без особой надежды на то, что его слова поймут, отставил сахарницу подальше, на секунду встретился с испуганным взглядом, и встал, чтобы достать из шкафа шоколад. Сначала взгляд упал на плитку темного с миндалем, но, подумав, он выбрал просто молочный. — Вот, держи, — он распаковал шоколад и положил перед ангелом, — Это лучше, чем просто сахар. И пей чай, для кого я, по-твоему, его заварил? Тэхен, явно узнав то, что ему предложили, тут же отломил кусочек и с наслаждением положил его на язык, едва не мурча от удовольствия. Даже по лицу видно, что ангелу очень вкусно. И Чонгука это почему-то очень забавляет. — Давай так, — он отломил кусочек шоколада себе и отправил в рот, — Ты будешь получать целую шоколадку каждый вечер, если доешь весь ужин, хорошо? Ангел на секунду поднял на него все тот же взгляд, но снова вцепился в шоколад. — Я попрошу уменьшить порции, чтобы тебе они были по силам. Договорились? — ответа не последовало, и он тихо усмехнулся, — Договорились. Чонгук продолжил пить чай, наблюдая, как ангел довольно уплетает шоколад, и изредка напоминая ему хоть немного запивать сладость. Вкусно. Он специально выбрал именно тот чай, который его мама выращивает в небольшом саду у себя дома. Его им успокаивали с самого детства. Несмотря на горчинку, вкус трав обволакивает и убаюкивает, возвращая к приятным воспоминаниям. Тэхен выглядит как голодный котенок, которого впервые принесли с улицы в дом. Вот только его аппетит распространяется почему-то только на сладкое, хотя Чонгук прекрасно знает, что рацион ангелов идентичен человеческому. Он надеется, что его решение с шоколадкой позволит хоть как-то нормализовать его питание и помочь ангелу набрать вес. Тэхен выглядит так, будто его вот-вот сдует ветром, если он выйдет на улицу. А если пойдет дождь, просто растает, как сахарный. Скулы выпирают, очертания ключиц видны даже сквозь одежду, а запястья тонкие, как веточки. Ему придется постараться откормить ангела так, чтобы тот хоть немного начал оживать. А еще лучше расположить его к себе, что, учитывая забитый график Чонгука, практически невозможно. Но он все еще надеется, что ангел перестанет чувствовать себя так, будто в этом доме ему грозит опасность. — Ну что, допил чай? — он глянул в почти опустевшую кружку, когда ангел начал облизывать пальцы, испачканные в шоколаде, и подал ему салфетку, — Допивай, и пойдем спать. Нам обоим нужно отдохнуть. У тебя не болит крыло сейчас? Молчание. Лишь все тот же испуганный взгляд. Чонгук тяжело вздохнул. — Перестань бояться. Как ты вообще дожил до своего возраста с таким характером? — он потянулся к его носу, чтобы стереть шоколад, но ангел дернулся так, что едва не сбил кружку на пол. Он даже не успел дотронуться до него. — У тебя нос в шоколаде. Вытри его сам. По-твоему, я купил тебя, чтобы издеваться? — он сделал последний глоток согревающего чая, — Я не люблю причинять боль. Особенно тем, кто намного слабее меня. Не дождавшись реакции, Чонгук взял кружки, собрал обертку от шоколада и пошел мыть посуду, чувствуя, как изображение двоится в глазах. Он и без алкоголя устал настолько, что все расплывается. Он закончил за пару минут, но, когда обернулся, ангел уже положил голову на столешницу и прикрыл глаза с длинными черными ресницами, сморенный чаем и сладостями. Красивый. Чонгук даже догадывается, чем он мог возбудить. Но таким, в каком состоянии он сейчас, ангел вызывает лишь жалость. Где был Чонгук в его возрасте? Точно, учился в Гарварде, в свободное время играл в видеоигры и веселился с друзьями. Тэхен вряд ли хоть раз видел такую жизнь даже со стороны. Он выключил свет и осторожно подхватил ангела на руки. Тот завозился в полудреме, даже приоткрыл глаза, но тут же снова сомкнул их, не в силах бороться с усталостью. Не только физической. Его наверняка сильно вымотал постоянный страх. Чонгук отнес его в комнату, стараясь не тревожить крыло, и укрыл одеялом. Присел на край кровати, и, почувствовав, что его самого вот-вот покинут силы, медленно поплелся в свою спальню. Он уснул бы прямо здесь, но мысль о том, что Тэхена разбудит его будильник, придала сил, чтобы добраться до своей кровати.