Wingless

      Тэхен постепенно привыкает. Ему действительно становится проще влиться в режим. Он засыпает уже не под утро, а ближе к полуночи, завтракает неспешно, а потом, прежде чем пойти гулять с Бамом, успевает понежиться в постели. Джиен как-то даже пошутила, что Тэхен взял на себя одну из ее обязанностей, и благодаря его прогулкам с Бамом у нее освобождается целый час рабочего времени. На душе действительно стало спокойнее, но он никак не может перестать осторожничать и во всем искать подвох. Несмотря ни на что, Тэхен привык за все платить. Когда он, взвесив все «за» и «против», все же спрашивает Чонгука, как он может отплатить за такие комфортные условия проживания, тот лишь мягко улыбается. И отвечает, что, если бы ему была нужна плата, он бы заставил Тэхена помогать прислуге. Тэхен воспринимает это как намек, так что, на следующий день пристает к Джиен с предложениями помочь с любым делом. В итоге он стирает пыль с самых высоких полок в спальне господина Чона, узнав, что только самой Джиен позволено здесь убираться, пока остальные комнаты убирает приходящая прислуга. Его попытки помочь прекращаются, когда он каким-то чудом ловит на лету стеклянную статуэтку, которую сам же случайно сбивает с полки. Джиен мягко объясняет ему, что одна она справится лучше, и встает на небольшую переносную лестницу, чтобы самостоятельно вытереть пыль. Больше Тэхен с такими предложениями не пристает, и просто старается больше ухаживать за Бамом. Из запретов у собаки только сладкое, так что, Тэхен вряд ли чем-то может ему навредить. Специально для случаев, когда тот начинает выпрашивать его десерт, Тэхен носит в кармане какое-нибудь полезное собачье лакомство.       За ужином он обычно вполуха слушает рассказы Чонгука о каких-то сложных вещах, связанных с работой, и просто кивает, не особо вникая в суть. Но иногда он рассказывает действительно интересные вещи, рассуждая на любопытные для него темы. Вот тогда Тэхен оживляется и даже поддерживает беседу, чувствуя, что из этих разговоров узнает что-то новое и полезное.       В свой единственный выходной на этой неделе Чонгук отсыпается, а Тэхен гуляет с Бамом, читает что-то в интернете, наслаждаясь отсутствием ограничений, и самостоятельно находит еду в холодильнике, потому что у Джиен тоже выходной по воскресеньям. С Чонгуком он пересекается только за ужином и замечает, что он все еще выглядит усталым. Наверняка, он проспал весь день, и теперь чувствует себя совсем больным и измученным. А может, он ворочался всю ночь, пытаясь уснуть. Во втором случае Тэхен мог бы исправить ситуацию. Достаточно всего пяти минут отдыха в коконе из его крыльев, чтобы человек успокоился, расслабился и начал засыпать. Но Тэхену пока страшно даже думать о такой близости, да его и не просили. Он привык за все платить. Но судя по тому, что Чонгук так и не потребовал ничего взамен, здесь Тэхен действительно может расслабиться и просто восстановиться.       Когда вначале следующей недели Чонгук куда-то улетает на три дня, Тэхен даже немного расстраивается. Завтракать и ужинать одному слишком скучно, а Джиен, которую он пытается уговорить составить ему компанию, все время находит отговорки и убегает по делам, пытаясь уклониться от очередных расспросов. Поэтому Тэхен коротает время за чтением и изредка говорит с Бамом, в отсутствие хозяина следующим за ним повсюду. Его режим быстро сбивается без ранних завтраков, так что, он снова засиживается за чтением, не замечая, как стрелки часов начинают отсчитывать новый день.       Когда ранним утром Тэхен сквозь сон слышит, как на территорию дома заезжает машина, с него почти сразу спадает сонливость, и он почти встает с кровати, чтобы спуститься вниз, но вовремя останавливается. И что он скажет? Спустится поприветствовать Чонгука, как Бам? Это будет выглядеть глупо. Он же не хочет показать, что ждал его возвращения. Так Чонгук решит, что он совсем потерял бдительность, и что теперь им будет легко манипулировать. Поэтому Тэхен так и остался в постели, надеясь, что его позовут завтракать, но спустя полчаса снова услышал знакомый шум мотора. Значит, они увидятся только вечером. Тэхен пытается снова заснуть, но все тщетно. Смотрит в потолок, ворочается, и в итоге, провалявшись в постели до десяти, плетется завтракать. За последние пару недель он привык хорошо высыпаться, поэтому теперь после шести часов сна чувствует себя совсем разбитым.       День тянется медленно. С самого утра льет дождь, так что, об утренней прогулке приходится забыть. Чтобы хоть как-то скоротать время, Тэхен снова обходит дом, находя на цокольном этаже большой бассейн, в котором нет воды, и просторный спортзал. Ничего интересного. Он пытается еще раз заглянуть в детскую, но она, ожидаемо, оказывается заперта. Тогда он идет к хозяйской ванной, чтобы пробраться в спальню Чонгука и рассмотреть семейные фотографии, найденные в альбоме на верхней полке, но дверь оказывается заперта. От мысли о том, что Чонгук мог узнать о его тайном проникновении, и запретить ему пользоваться своей ванной, к лицу прилил жар. Ему стыдно, что он так безрассудно вошел на его территорию и даже попытался рассмотреть часы. В гардеробе и спальне, наверняка, камеры, и его сразу заметили. И как он теперь будет отмывать крылья в крошечной душевой, которую даже закрывает с трудом, пытаясь не прихлопнуть крылья стеклянной дверью? Человеку там было бы более чем достаточно места, но для ангела душ превращается в полосу препятствий. Нет, он, конечно, может привести в порядок свое тело, но крылья при этом остаются без внимания. Он просто не может хорошо отчистить их в таком крошечном уголке.       Остаток дня тянется еще медленнее. Только вечером он наконец встречается с Чонгуком за ужином, поначалу даже радуется предстоящей беседе, совсем соскучившись по общению, но в итоге полтора часа ковыряется вилкой в тарелке, пока господин Чон практически без перерыва отвечает на рабочие звонки. Он выглядит уставшим, и едва успевает жевать в перерывах между переговорами. Тэхен быстро перестает вслушиваться в непонятные слова, и лишь украдкой разглядывает тени под красноватыми глазами и морщинку между бровей, пока Чонгук что-то объясняет по телефону. Привычный галстук отсутствует, как и пиджак, верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты. Хорошо, что он не разговаривает по видео и может позволить себе хоть немного расслабиться. Поймав взгляд Чонгука на себе, Тэхен смущается и опускает глаза в тарелку, делая вид, что его резко заинтересовали овощи в гарнире. Может ли Тэхен помочь ему, улучшив сон с помощью своих крыльев? Или дело тут вовсе не в проблемах со сном, а в загруженности работой? Люди превратили его жизнь в ад, и лишь каким-то чудом он до сих пор не сломлен ими окончательно. Удивительно, но в нем до сих пор почему-то осталось сочувствие к этим существам, причинившим ему столько боли. Все люди, которых он знал, пользовались им, как вещью. Или почти все. Он до сих пор не знает, можно ли доверять Чонгуку.       — Ты, наверное, уже устал от моих разговоров, — Чонгук обратился к нему, сделав глоток вина, — У меня трудный день, отдохни сегодня за нас обоих после ужина. Несмотря на усталость, он не злится на Тэхена за то, что тот бездельничает. Вспомнив, как на нем срывался прошлый хозяин, Тэхен почувствовал, как по спине бегут мурашки, а перья у оснований крыльев встают дыбом. Но в голосе Чонгука звучит лишь мягкая усталость. Он, в отличие предыдущего хозяина, наоборот становится еще добрее к нему после тяжелого рабочего дня.       — Тогда я лучше пойду спать, — Тэхен встал из-за стола, не видя смысла оставаться дольше и отвлекать Чонгука от дел своим присутствием.       — Спокойной ночи, — он на секунду отвлекся от экрана, — Молодец, что почти все доел сегодня.       Он ушел из-за стола в хорошем настроении, но в очередной раз провозился в постели до утра, а затем проспал до полудня, пропустив завтрак и почувствовав себя из-за сбившегося режима совсем разбитым. Странно, что его не разбудили к завтраку. Обычно Джиен всегда будила его около семи. За обедом Тэхен спросил ее об этом, и оказалось, что господин Чон уехал раньше, не позавтракав, и попросил накормить Тэхена тогда, когда тот проснется. С одной стороны, Тэхен рад, что смог поспать подольше. С другой —как бы странно это ни ощущалось, он соскучился по общению с хозяином. Признать это оказалось на удивление легко, хоть Тэхен поначалу и противился общению с ним. После полудня он привычно погулял с Бамом, дернул ручку по-прежнему запертой двери в ванну, и в итоге пролежал в спальне до вечера.       Он почти задремал за чтением какого-то легкого фэнтези, когда услышал стук в дверь. Пришлось открыть ее, чтобы Джиен смогла внести внутрь большой поднос с едой. Тэхен нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Он не ужинал в спальне с самых первых дней пребывания в этом доме, когда ему было трудно вставать и передвигаться по дому. Но почему сейчас ему снова принесли еду в комнату?       — Не беспокой господина Чона сегодня, тебе лучше поужинать одному, — она расставила тарелки с ароматным содержимым на журнальном столике.       — У него опять какие-то важные гости?       — Нет, но он занят. Не скучай, к тебе, наверняка, скоро придет Бам, чтобы составить компанию.       Бам действительно толкнул дверь лапой и с важным видом переступил порог комнаты, когда Тэхен уже заканчивал есть десерт. Стоило ему отвлечься, как Бам уже успел испачкать нос в креме от пирожного, так что, Тэхен с улыбкой сделал несколько фото, а затем вытер его нос. Он проверил карманы в поисках собачьего лакомства, но вспомнил, что скормил последнее на сегодняшней прогулке.       — Извини, Бами, — он продемонстрировал псу пустые карманы, с трудом выдерживая жалобный взгляд, — Я доем и схожу за вкусняшками для тебя, хорошо?       Ответом ему послужил все тот же печальный взгляд, не терпящий возражений. Бам смотрит так, будто от лакомства сейчас зависит вся его жизнь, и виляет хвостом. Ну вот как выдержать такое зрелище? Тэхен успел полюбить его настолько, что не может сопротивляться. Только он не уверен, что может сейчас спуститься вниз и пройти на кухню. Судя по времени, Чонгук уже должен был поужинать и уйти в свой кабинет. Но вдруг у него действительно гости, а Джиен решила это скрыть? В любом случае, Тэхен может выйти в коридор и прислушаться, не звучат ли в доме посторонние голоса. Учитывая слова Джиен и отсутствие посторонних машин на территории, вероятность присутствия гостей в доме совсем небольшая, так что, попытаться можно.       Быстро дожевав пирожное, Тэхен опасливо прошел по коридору, вслушиваясь в тишину. Если бы внизу кто-то разговаривал, он бы наверняка это расслышал. Так что, отсутствие посторонних звуков придало ему уверенности. Осмелев, Тэхен спустился вниз, отмечая, что просторный холл уже не освещен, и лишь со стороны кухни виднеется слабый свет. Чонгук бы не стал отключать свет, если бы у него были гости. Так что, он прошел на пустую кухню, жестом призывая Бама не шуметь, и достал с полки уже знакомое лакомство. Стоило Тэхену зашуршать упаковкой, глаза Бама тут же загорелись радостью, и он с удовольствием умял длинную колбаску целиком, напоследок щедро облизав его руки, и довольно завиляв хвостом. Тэхен с улыбкой погладил гладкие бока и развернулся, чтобы уйти, но замер, заметив сгорбленный силуэт в тусклом свете столовой.       Каким-то образом он не разглядел Чонгука, хоть и разведал обстановку, прежде чем войти. Но, судя по тому, что он даже не обернулся на шорох из кухни, Тэхен его не потревожил. Он неуверенно шагнул вперед, надеясь перекинуться хоть парой слов, но замер, почувствовав, как внутри все сжимается в тугой узел. Широкие плечи непривычно сгорблены, голова опущена. На столе рамка с фото и две бутылки виски — одна почти пустая, другая еще не открыта. В полумраке он едва различает лицо женщины на фотографии с черной лентой в углу. Но все же узнает ту самую улыбку с большого портрета в холле. Сердце неприятно сжимается от осознания. Этот вариант — один из многих, которые Тэхен успел предположить, гадая, почему же он так ни разу и не видел хозяйку дома. Но остальные версии были намного оптимистичнее, и он до последнего надеялся на лучшее. Ей ведь едва ли больше тридцати, она выглядит такой здоровой и счастливой на фото, тогда почему она умерла? Что могло произойти?       Тэхену жаль. Он искренне сочувствует им обоим. Вот почему Чонгук сказал тогда, что он уже упустил свое счастье. Если бы она была жива, он наверняка бы не чувствовал себя таким одиноким. Не пил бы по ночам травяной чай, стараясь заснуть, когда, несмотря на полное изнеможение, голову наполняют тяжелые мысли. И не поселил бы у себя ангела, решив спасти его от худшей участи. А что, если он купил его просто ради общения, так как остро нуждался хоть в какой-то компании?       Заметив, что рука потянулась к бутылке, Тэхен с трудом сдержал внезапный порыв остановить его. Он прекрасно знает, что под действием алкоголя люди часто ведут себя непредсказуемо и могут быть агрессивными, так что, ему лучше просто уйти и оставить его одного, не привлекая к себе внимание. Но что-то не дает ему сдвинуться с места. Он наблюдает, как Чонгук дрожащей рукой наливает в бокал янтарную жидкость, немного расплескав на стол, и сглатывает ком в горле от того, насколько непривычно видеть его таким уязвимым. И, несмотря на страх, от которого руки покрылись мурашками, все же поддается порыву и кладет на плечи одеревеневшие от испуга ладони. В худшем случае он сейчас развернется и в порыве гнева ударит его за то, что он ворвался в его личное пространство в такой интимный момент. В лучшем…       — Джиа… — Чонгук хрипит не своим голосом, перехватывая его руку, и Тэхен замирает от неожиданности.       — Я Тэхен… — он шепчет совсем тихо, — Я просто… Я не хотел… — слова путаются в голове.       — Тэхен?.. — Чонгук оборачивается и смотрит на него так, будто видит впервые. Тэхен никогда прежде не видел настолько несчастного человека, несмотря на то, что у него совсем мало жизненного опыта, и он, прожив пятнадцать лет взаперти, каждый день видел одни и те же лица. Он сталкивался с одними и теми же эмоциями каждый день: желание, гнев, редкие проблески заботы… Но по-настоящему опечаленного человека Тэхен увидел впервые. И он никогда бы не смог представить в таком состоянии Чонгука, который поначалу казался грубым и пугающим. Сейчас он выглядит так, будто ему самому нужна помощь. Покрасневшие глаза смотрят будто сквозь Тэхена, крепкая ладонь слегка сжимает руку, чуть дрожащую от волнения. Только Тэхен сейчас способен хоть немного утешить его, воспользовавшись своей особенностью.       — Уходи.       — Нет, — Тэхен сам не понимает, откуда в нем вдруг берется смелость, хоть голос и хрипит от волнения, — Я могу помочь.       — Уходи, Тэхен, дай мне…       — Я могу помочь, — он повторяет тверже и забирает бокал из дрожащей руки, — Пойдемте, вам лучше прилечь, — обнимает за плечи и уговаривает встать, сразу укрывая крылом.       На удивление, Чонгук поддается легко. Тяжело встает, и опирается на него, совсем выбившись из сил. Несмотря на это, Тэхен почти не чувствует его веса и догадывается, что он еще достаточно хорошо себя контролирует, чтобы дойти до спальни.       — Я не смогу утешить вас словами, это невозможно при такой утрате, — Тэхен говорит шепотом, но уверенно, — Но у меня есть крылья. Позвольте мне помочь.       Может, он тоже не готов к большей близости с ним? Тэхен не рассматривал такой вариант, считая, что Чонгук собирается использовать его так же, как его использовали раньше. Но теперь в голове пролетает мысль о том, что ему тоже может быть некомфортно находиться с недостаточно близким человеком, особенно в таком состоянии. Тэхен неуверенно сжимает его горячую ладонь в своей, стараясь внушить доверие.       — Хорошо, — Чонгук вдруг шепчет совсем разбито, кое-как поднимаясь по слабоосвещенным ступенькам, — Извини... Тебе пришлось…       — Все в порядке, —Тэхен осмеливается его перебить, чувствуя, как тяжело ему даются слова, — Вам не нужно извиняться.       Добравшись до спальни, он откидывает одеяло с большой кровати и помогает ему устроиться поудобнее, а следом ложится сам, все еще поражаясь своей смелости. Может, наутро он пожалеет об этом. Но сейчас он точно не готов оставить его в таком состоянии.       — Сюда, — он указал на расправленное крыло, — Ложитесь прямо на него.       — Тебе будет неудобно…       — Нормально, мне не будет тяжело.       Дождавшись, пока Чонгук медленно опустился на его крыло, Тэхен накрыл его вторым и завернул в кокон, чувствуя исходящий от тела жар и частое сердцебиение. Его и самого отчего-то трясет. То ли от такой непривычной близости другого человека, то ли от так и не отступившего страха, что Чонгук внезапно может проявить по отношению к нему агрессию. Но тот лишь тяжело дышит, уткнувшись носом в его грудь, и прикрывает уставшие глаза. Рука останавливается в паре сантиметров от его талии. Было бы удобнее, если бы они обняли друг друга, но, к счастью, Чонгук хорошо себя контролирует, чтобы не добавлять ситуации неловкости.       — Дышите. Скоро будет легче, обещаю… — Тэхен прошептал ему в макушку, вдыхая запах дорогого парфюма.       Так пахло в гардеробе, и именно этот запах шлейфом тянется по коридору, когда Чонгук утром уходит на работу. Он напоминает крепкий чай с древесными и кожаными нотками, теплый и густой. В голове пролетает мысль о том, что если он где-то еще почувствует этот аромат, то моментально вспомнит Чонгука. Удивительно, но даже сейчас он чувствует именно его, совсем не ощущая при этом запаха алкоголя.       Он полежит здесь, пока Чонгук не уснет, а потом тихонько уйдет в свою комнату. Будет очень хорошо, если благодаря виски наутро он ничего не вспомнит. Тэхен почему-то не хочет, чтобы Чонгук узнал его с этой стороны, когда между ними не было барьеров и недоверия. Да и Чонгуку самому наверняка будет неловко от их близости.       Тэхен прислушивается к своим ощущениям, постепенно замечая, как собственное тяжелое дыхание успокаивается, а чужое сердце уже не колотится так, будто готово пробить грудную клетку. Легонько, едва касаясь, гладит плечо, и, не получив реакции, пытается встать, решив, что Чонгук так быстро заснул под влиянием его крыльев.       — Тэхен… — он бормочет в полудреме и нащупывает его руку, так что, ему приходится вернуться на место, чтобы дождаться более глубокого сна.       Несмотря на желание уйти в свою комнату, Тэхен сам не замечает, как погружается в размышления о том, насколько тяжело Чонгук переживал смерть жены, и как сильно он ее любил, а затем засыпает, неосознанно подстроившись под ритм чужого дыхания.