Wingless

Когда Чонгук неслышно приоткрыл дверь из гардероба в ванную, чтобы проверить, не оставил ли он там свои любимые часы, его взгляду предстало невероятное зрелище. Тэхен выглядел особенно прекрасно, сидя в ванной спиной к нему. С расправленными крыльями почти на всю комнату, влажными взъерошенными волосами и блестящей от влаги светлой кожей. Он наконец-то начал набирать вес, и теперь кости на спине уже не выпирают так пугающе. Запястья все еще тонкие и изящные, но уже не такие хрупкие, будто их можно сломать одним касанием. Кожа на плечах порозовела от теплой воды. Перья, до недавнего времени бывшие тусклыми, теперь поблескивают в свете люстры, а сами крылья такие невероятно красивые и большие, что у Чонгука перехватывает дыхание. Большая часть тела скрыта под густой ароматной пеной, и его это даже радует: увидеть голого Тэхена он пока не готов. В воздухе витает легкий ванильно-шоколадный аромат, и Чонгук уже по одному запаху знает, какой пеной для ванны решил воспользоваться ангел. Этот запах ему очень к лицу. Будто бы этот аромат создан специально для Тэхена, такого расслабленного и уютного, с пушистыми отросшими волосами и грацией в каждом движении. Чонгуку кажется, что он давным-давно не видел ничего настолько прекрасного. Ангелы от природы очень красивы и грациозны, но в Тэхене эта красота до недавнего времени лишь иногда проскальзывала, скрываясь за постоянным страхом и зажатостью, а грациозность терялась в бесконечных попытках будто исчезнуть в каждом движении. Теперь он наконец почувствовал себя комфортно и спокойно, и даже по его движениям видно, что ангелу хорошо, и он на своем месте. На своем месте. Его место — рядом с Чонгуком. — Разрешишь нарушить твое личное пространство? — он выдает еле слышно, вдоволь налюбовавшись его неспешными водными процедурами и удовольствием. Ангел разворачивается к нему с мягкой улыбкой, хотя совсем недавно запаниковал бы от такого внезапного вторжения. Возможно, он не вскрикнул бы от испуга, но точно бы вздрогнул от неожиданности и вжался в бортик ванной в попытках скрыться от чужого взгляда. Таким, как сейчас, ангел нравился Чонгуку намного больше. Вот он — настоящий Тэхен, прямо перед ним. Спокойный, расслабленный и немного игривый — даже сейчас в его черных глазах сверкают задорные искорки. — Ты за этим и пришел? — Тэхен хихикает и складывает крылья, открывая ему проход, — Ты же уже был сегодня в ванной. — Я пришел за своими часами, — Чонгук с трудом вспоминает, что он вообще забыл в ванной, и вовремя ловит взглядом блеск золотого циферблата, — Помочь тебе с крыльями? Знаю, что ангелы помогают с мытьем друг другу. — Ангелы — парные существа. Детям помогают родители, взрослые обычно делят этот интимный момент со своей второй половинкой. Хочешь сказать, что ты моя половинка? — А я не подхожу на эту роль? — Чонгук неспешно проходит к тумбочке, но вдруг передумывает брать часы, вместо этого сосредотачивая взгляд на ангеле и рассматривая его с нового ракурса. Его ключицы все еще выглядят так, будто об них можно порезаться. Несколько родинок на груди. Тонкая изящная шея, которую ангел обычно прячет в теплых свитерах. Он настолько прекрасен, что невозможно отвести взгляд. — Подходишь, — Тэхен заявляет уверенно, — Ты действительно хочешь помочь? — Если объяснишь, что делать, — Чонгук, хотел просто закатать рукава, но в итоге стянул мягкий домашний джемпер, чтобы не добавлять прислуге работы, если его все же придется отправить в стирку спустя пару часов носки. Наверное, ангел хотел начать объяснение, потому что уже открыл рот, но так и замер на полуслове, уставившись на его тело. Такой взгляд Чонгук ловит на себе уже не впервые, и реакция ангела на его тело пробуждает в нем совсем непривычные эмоции. Тэхену нравится. Ангел определенно заинтересован им. И смотрит так, будто ему не терпится прикоснуться и изучить каждый сантиметр его тела. — Садись сюда, — он в конце концов выдыхает и показывает на мягкий коврик у бортика ванной. Чонгук послушно опускается на колени, оказываясь на одном уровне с ангелом, и рассматривает его с уже более близкого расстояния. Щеки Тэхена алеют от тепла. По груди стекают капельки воды, соединяясь с пузырьками пены. Воздух в комнате вдруг кажется слишком жарким и влажным. Чонгук не зря снял одежду — сейчас она бы точно неприятно прилипла к телу. — Нужно промыть кожу под перьями. Это похоже на то, как мы моем волосы. Сами перья достаточно сполоснуть, а вот кожу желательно хорошо промывать. В этом месте она очень чувствительная, так что, лучше возьми мягкую губку, — ангел проговорил отстраненно, все еще задумчиво разглядывая его грудь. А затем и вовсе вытащил руку из воды и с самым невинным взглядом коснулся его груди, заставляя капельки горячей воды стекать вниз и посылать толпы мурашек по телу. Воздух между ними вдруг стал таким густым, что дыхание перехватило у обоих. — Можно? — запоздалая просьба, которая уже не имеет значения. Чонгук лишь кивает, прислушиваясь к собственным ощущениям, пока ангел медленно скользит мокрыми пальцами по его груди, посылая волны удовольствия по всему телу. Он, конечно, не избегал сексуальных контактов все это время. У него были отношения на одну ночь, просто ради удовлетворения потребностей. Но ни разу они не приносили настоящего удовольствия. То, что он чувствует сейчас, не идет ни в какое сравнение с прежними ощущениями даже во время секса, а ведь прикосновение Тэхена сейчас такое простое, скорее даже изучающее, без намека на что-то большее, но при этом сводящее с ума. Ангел, прикусив губу, выводит причудливые узоры на его груди и медленно спускается чуть ниже — к животу. Чонгук прикрывает глаза от удовольствия, позволяя себе погрузиться в эти ощущения. Он хорошо умеет контролировать свои эмоции и замирает, чтобы просто дать ангелу возможность изучить свое тело, но не перейти рамки дозволенного. Поэтому просто прислушивается к собственным ощущениям и пытается лучше понять реакцию своего тела на прикосновения. Ему приятно, но он точно не станет требовать большего от ангела, для которого этот жест — простое выражение интереса. Как только они наконец ловят взгляды друг друга, глаза Тэхена вдруг кажутся совсем незнакомыми — еще никогда он не смотрел на него так. Томно, будто из-под легкой пелены. Секунда, и Тэхен втягивает его в поцелуй, зарывшись в волосы мокрыми пальцами. Он целует медленно, непривычно развязно и глубоко. Высовывается из ванной и прижимается к его груди, и вода стекает вниз, впитываясь в ткань домашних штанов. Тэхен слегка оттягивает его волосы, позволяет обнять себя за талию, отстраняется на секунду, чтобы прикусить его губу, но… Все прекращается так же внезапно, как началось. Ангел, вдруг осознав, что почти по пояс высунулся из воды, вдруг ужасно смущается, отрывается и опускается обратно в воду, стыдливо опустив взгляд. И краснеет так, как точно не покраснел бы просто из-за горячей воды. — Так вот, крылья… Я сам, наверное. Ты все равно не умеешь… Чонгуку такой резкий переход между новым и старым Тэхеном кажется таким милым, что он просто улыбается, глядя на привычного смущенного ангела, но уходить не спешит. С крыльями он ему все же поможет. Ведь он теперь его половинка. *** Последующие дни Тэхена оказались наполненными постоянными стрессами. Мало того, что с него бесконечно снимают мерки, чтобы подогнать по фигуре одежду из новой коллекции госпожи Чон, так еще и отправляют в студию, чтобы сделать пробные фотографии. Как только ангел узнает, что ему придется фотографироваться в одном белье, он вообще порывается сбежать со съемочной площадки обратно в машину к водителю. Он настолько привык к Чонгуку, что ему ужасно страшно и некомфортно находиться в обществе посторонних в незнакомом месте. Будь они люди или ангелы — ему все равно. Хочется позвонить Чонгуку и попросить поскорее забрать его домой, а потом долго жаловаться на все, что ему пришлось пережить, но желание начать зарабатывать самостоятельно и перестать быть обузой для Чонгука берет верх. Несмотря на то, что попытка побега заканчивается неожиданной встречей с госпожой Чон в коридоре, ангел наотрез отказывается фотографироваться. Упрашивает надеть хотя бы футболку, и госпожа Чон соглашается, терпеливо объясняя, зачем нужны снэпшоты — простые фотографии, с помощью которых они потом подберут ему образы и концепцию съемки, выберут наиболее подходящую его фигуре одежду, а визажисты придумают макияж. Тэхен плетется на съемку, как на казнь, и получается на фотографиях таким недовольным и замученным, что его жалеет визажист — невысокая девушка-ангел с довольно маленькими пятнистыми крыльями. Тэхена почему-то ее присутствие здесь совсем не удивляет. Он успокаивается только после того, как натягивает свой привычный домашний костюм, в котором так и уехал на съемку, и получает большую чашку вкуснейшего горячего шоколада. Ему будет невероятно трудно в этом бизнесе, он уже понимает это. Но Тэхен постарается найти себя в этом деле, чтобы порадовать Чонгука. Его расстраивает то, что единственное примечательное в нем — это его тело, но приходится просто смириться с этим. Он никогда не был талантливым. Но всегда был красивым. Даже дома Тэхен старается не жаловаться, хотя всю дорогу продумывал, как в красках будет описывать Чонгуку свои ощущения. Нет, он ведь сильный. И обязательно справится с единственной подходящей для него работой. Поэтому ангел молчит о своих неприятных ощущениях, и только отмахивается, когда Чонгук спрашивает, как прошла его первая съемка. — Кстати, ко мне послезавтра прилетит мой близкий друг из Франции. Он останется у нас с ночевкой. И тебе можно будет с ним пообщаться, я полностью ему доверяю. Он фотограф, кстати… На слове «фотограф» Тэхен поперхнулся кимбапом. Ему точно придется тяжело. Но он обязательно возьмет себя в руки. В тот вечер Тэхен просыпается лишь перед самым ужином и, забыв про гостя, на автомате спускается вниз, потирая по пути глаза, которые просто слипаются после такого несвоевременного вечернего сна. Почти дойдя до кухни, он внезапно вздрагивает, услышав незнакомый, но радостный возглас: — О, Чонгук! Это то самое чудо в перьях, что ли? Вечер обещает быть веселым.