Wingless

Несмотря на то, что утром Тэхен кое-как выползает из комнаты, мысленно ругая себя за неосторожное употребление непривычного алкоголя, день проходит отлично. На пороге кухни он успевает подслушать малопонятный разговор о каком-то плане и адвокатах, прежде чем на него обращают внимание и приветствуют радостным «о, вот и чудо в перьях проснулось». Вместо привычного завтрака в просторной столовой его сажают на высокий стул за стойкой, ставят рядом подозрительный напиток, разведенный из какого-то порошка, и тарелку супа с водорослями. Очевидно, только он тут проснулся в таком состоянии, будто прямо сейчас развалится на части, потому что и Чонгук, и Джин выглядят вполне бодро и свежо. Удивительно, но после такого завтрака и Тэхену сразу становится лучше. Несмотря на уговоры Чонгука остаться дома, Тэхен и Джин вытаскивают его на прогулку. Причем не на улицу, а в торговый центр. От этой идеи у Тэхена сразу загораются глаза, и сопротивляться становится просто невозможно. Ангел чувствует себя на удивление спокойно и уверенно, зная, что рядом надежные люди, которые точно его защитят, и позволяет себе полностью расслабиться, игнорируя заинтересованные взгляды, которые бросают на него прохожие буквально со всех сторон. Ему так легко и комфортно, что повышенное внимание окружающих перестает иметь значение. Гораздо больше веселит Чонгук, которого Тэхен ни разу не видел в джинсах, постоянно оглядывающийся по сторонам и настороженный. В итоге, помимо темно-синих джинсов и большой толстовки на нем оказывается пушистая сиреневая панамка. Точно такая же, как и на Тэхене, который с восторгом цепляет на себя всякие безделушки и крутится перед зеркалом. — Тэхен, ну ты же уже взрослый… — Чонгук закатывает глаза, когда в руках у ангела оказывается сумка с надувными уточками. — Сам же сказал, что у него не было детства, — Джин тут же остановил ангела, который вздохнул и собрался поставить сумку, — Никогда не поздно! Ты заслужил хотя бы сейчас получить то, чего тебе не хватило! Может, вообще в магазин игрушек? — Хочу сладкую вату в виде цветочка! Когда они проходили мимо нее, Тэхен подумал, что будет смотреться слишком странно с большим розовым цветком, но слова Джина заставляют его вернуться к желанной сладости. К концу прогулки ангел светится от счастья, отправляя в багажник пакеты с яркой одеждой и милыми безделушками, а Чонгук не может отвести от него взгляд, даже по дороге то и дело поглядывая на ангела в зеркало заднего вида и болтая с Джином, устроившимся на переднем сидении. Когда Чонгук по дороге домой останавливается у подсвеченного золотыми огоньками отеля, Ангел подрывается с места одновременно с Джином. — Ты говорил, в отеле есть большой бассейн… — У нас есть бассейн дома, — Чонгук смеется и выходит из машины, чтобы проводить Джина. — Ты же приедешь к нам еще? — ангелу слишком понравились эти «неправильные» выходные с вредной едой и прогулками там, куда до этого его не пускали. — У меня есть дела, так что, не скоро. Но мы обязательно еще встретимся, чудо в перьях! — Джин потрепал ангела по волосам, широко улыбнувшись, и обнял Чонгука на прощание. — Удачи! — Чонгук помахал ему, прежде чем вернуться на водительское сиденье, и Тэхен с тоской проводил его взглядом. — Дашь мне телефон Джина? — ангел, переместившись на переднее сиденье, с улыбкой глянул на Чонгука, — Я рад, что у меня появился такой хен! — Планируешь использовать его в качестве психологической помощи, как я?.. Как только они отъехали от отеля, Джин, смотревший вслед черному мерседесу, наконец глубоко вдохнул холодный вечерний воздух и распахнул массивные двери, чтобы переступить порог отеля. Стоило ему войти внутрь, как на его запястьях тут же сомкнулись наручники. — Ким Сокджин, вы обвиняетесь в подделке личности и незаконном пересечении границы. На его лице не дрогнул ни один мускул. *** — Как завтра? В смысле? Я не готов! — ангел с ужасом выслушал информацию о том, что фотосессия для новой коллекции запланирована уже на следующий день. — Мне об этом только что сообщили, — Чонгук пожал плечами, показав сообщение. — Я боюсь… — Все будет хорошо. Там ты будешь в безопасности. Что конкретно тебя пугает? — он отложил телефон в сторону, обращая все свое внимания на ангела. — Там чужие люди, а мне… надо показывать свое тело. Мне от этого очень некомфортно. В прошлый раз так хотелось убежать… — Я понимаю, что ты — больше, чем твое тело, и тебе может быть некомфортно от того, что тебе платят именно за него. Но пока ты не определился, чем тебе нравится заниматься, эта работа даст тебе время на раздумья и позволит накопить на учебу, если в ней будет необходимость. — Да кто меня возьмет на учебу, я же не смогу ходить на занятия с этим, — он взмахнул крылом. — Никто не помешает тебе учиться онлайн, — Чонгук мягко улыбнулся ему, — Даже твои крылья никто не увидит. У тебя есть все шансы научиться чему-то интересному и потом заниматься именно тем, что тебе по душе. Но если тебе настолько не хочется, я могу позвонить и сказать, чтобы искали другую модель. — Нет, — мысль о том, что Тэхен сам заработает на свое будущее, быстро перевесила временную слабость, — Я буду моделью. Да, мне страшно, но я же сильный, ты знаешь, — он потянулся к Чонгуку, чтобы получить чмок в щеку. — Я верю в тебя. *** На следующее утро Тэхен уехал на работу даже раньше Чонгука, оставив в его сердце легкое волнение. Может, действительно стоило найти ему что-то другое? Менее прибыльное, но комфортное? Он действительно переживает за ангела. Чонгук с легкостью обеспечил бы ему безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, но ему хочется, чтобы Тэхен хоть как-то реализовался в этой жизни, чувствовал себя нужным и полезным. Чтобы понял, насколько он прекрасен и уникален, чтобы раскрыл свои таланты. Ему хочется дать Тэхену лучшую жизнь, помочь осознать его ценность и важность. В течение рабочего дня Чонгук пару раз звонил ангелу, но тот отвечал короткими сообщениями о том, что занят. Отправил фото в гримерном зеркале, заставив сердце замереть от его красоты. Темные кудри аккуратно уложены, легкий макияж лишь освежает его лицо и подчеркивает природную красоту. На нем черный пиджак на голое тело, в вырезе которого виднеется безупречно гладкая кожа, украшенная несколькими замысловатыми серебряными подвесками. Тэхен прекрасен. Невероятно прекрасен. Чонгуку досталось настоящее сокровище. За которое он, естественно, переживает, так что, на всякий случай звонит матери, чтобы убедиться, что его ненаглядный ангел точно в порядке. Когда Чонгук возвращается домой, его встречает лишь озадаченный Бам, уже успевший соскучиться по ангелу. Тэхен приезжает лишь тогда, когда Чонгук уже садится за стол, чтобы поужинать в одиночестве. Он тут же вскакивает обратно и спешит в коридор навстречу Тэхену, чтобы столкнуться с уставшим потухшим взглядом. — Ну как, справился? — забирает у него пальто и гладит крылья, жесткие от средств для укладки, — Ты умница. — Это было ужасно, — ангел признается честно, — Ты ужинаешь? Меня покормили, так что я сразу в ванную, хорошо? Голос у него такой уставший и разочарованный, что у Чонгука сразу ноет сердце. Ну и зачем он отпустил свое чудо туда, где ему так не нравится?.. — Давай, — он опустился на колени и помог уставшему ангелу снять обувь, чувствуя, что тот вот-вот рассыплется в его руках, — После ванны иди сразу ко мне в спальню, я заварю тебе вкусный чай и захвачу к нему шоколадку. И могу сделать расслабляющий массаж, если хочешь. — Спасибо, — Тэхен уткнулся лбом в его плечо, — Можно сегодня лечь у тебя? — Конечно, — Чонгук поцеловал его в макушку, — Отдыхай. Я скоро приду. К тому моменту, как Тэхен вышел из ванной, Чонгук успел принести чай, взбить подушки и даже принять быстрый душ, чтобы остаток вечера провести с ангелом. Тэхен появился перед ним разморенный теплой водой, взъерошенный и раскрасневшийся. На нем светлая пижамная рубашка, ставшая полупрозрачной, прилипнув к влажному телу и красиво облегая его. Но вид у него все еще расстроенный и уставший. Чонгуку не хотелось его расспрашивать о том, как все прошло. Он решил вместо этого чуть позже созвониться с матерью и спросить, есть ли какие-то на съемках, но ангел сам неожиданно начал разговор. — Мне так неловко… Кажется, я совсем для этого не подхожу. Они просят меня открыться, показать свою красоту, говорят, что я очень зажатый… Я просто не могу. Мне ужасно неудобно. Просят показать мою сексуальность, а я… Ну не получается у меня, — ангел тяжело вздохнул и сел на край кровати, стараясь не задевать простыни все еще влажными крыльями. — Тэхен… Чонгук сел рядом и мягко обнял его за плечи. Тэхен может быть расслабленным и сексуальным. Просто ему очень сложно показать такую сторону себя в совершенно неподходящих для этого условиях. Он и при Чонгуке таким был всего пару раз, а при посторонних точно не сможет раскрыться. Нужно больше времени и постоянной работы над собой, чтобы для начала почувствовать себя таким, а уже потом научиться играть это ощущение на камеру. Да, Тэхен выглядит потрясающе. Он невероятно красивый, идеально подходит по телосложению и внешности для карьеры модели. Вот только отсутствие навыков позирования и игры подкрепляется зажатостью и неуверенностью. — А как ты сам относишься к своему телу? Осознаешь, насколько ты прекрасен? Ангел тяжело вздохнул, опустив крылья и сгорбив плечи. — Я только недавно начал принимать его. Кое-как перестал стыдиться. Но перестать стыдиться — не значит легко выставлять его напоказ. — Ты просто невероятный, — он шепнул Тэхену на ухо, отправляя по спине толпы мурашек, — Самый красивый ангел, которого я встречал в своей жизни. Легкий поцелуй в шею, разгоряченную и пахнущую шоколадным гелем для душа, и ангел тут же забывает обо всем в его руках, отдавшись ощущениям. — Тебе просто нужно понять, что у тебя есть разные стороны, и ты прекрасен в любом виде. Даже с той стороны, которая пока мало тебе знакома, — Чонгук встал и потянул его за руки, — Пойдем. — Куда? — ангел недоумевающе захлопал влажными ресницами. — Пойдем со мной, — он повторил, ведя его за плечи, и подвел к зеркалу в пол, отражающему уютную большую спальню, освещенную мягким теплым светом ночников. Тэхен неуверенно взглянул на свое отражение, окутанное комфортным полумраком, и опустил взгляд. — Я знаю, как я выгляжу. Это ничего не даст. — Подожди, — Чонгук расстегнул верхние пуговицы рубашки и опустил воротник, оголяя острые ключицы и блестящие от влаги плечи. Не поспешил расстегивать дальше, а просто опустил ладони на теплую кожу и мягко погладил, почти невесомо касаясь и наслаждаясь ее теплом. Свет небольших светильников у зеркала подчеркнул мягкое сияние песочной кожи, делая ее мягкой и притягательной даже на вид. — Не отводи взгляд. Посмотри на себя. Ты очень красивый. Такой, что мне хочется целовать твою нежную кожу, гладить и обнимать. Посмотри, — ангел наконец робко поднял взгляд из-под длинных влажных ресниц, сталкиваясь в отражении с глазами Чонгука, теплыми и любящими, — Вот так. Тэхену отчего-то очень неловко смотреть на себя вот так — зная, что на него направлено столько восхищения. Он никогда не считал себя особенным. Его всегда стыдили за любой недостаток, периодически причиняя боль просто за то, что он тот, кем является. А вот для Чонгука он особенный и прекрасный в своей необычности. Он расстегнул пуговицы до конца, оголяя живот и заставляя ангела покрыться мурашками, а затем медленно снял рубашку, позволяя мягкой ткани легко соскользнуть по коже. Тэхен прерывисто вздохнул, смущаясь наготы. — Ты очень красивый. Несколькими килограммами больше, несколькими меньше — не важно. Тебе не стоит обращать на это внимание. На самом деле, Чонгук рад видеть, что острые ребра теперь лишь слегка выступают, образуя красивый рельеф, а живот и вовсе стал мягким. Бедра слегка округлились, теперь соблазнительно облегаемые влажной после ванной тканью пижамных штанов. Так, что хочется прямо сейчас прикоснуться, но он сдерживает себя. Ангел теперь выглядит намного здоровее, а оттого и соблазнительнее. Вид его тела, каким оно было пару месяцев назад, вызывал у него лишь сочувствие. — Ты всегда красивый. Посмотри на себя, внимательно. Почувствуй свою красоту, — он невесомо огладил его тело, задевая затвердевшие от прохладного воздуха соски и вызывая у Тэхена, которому вдруг стало слишком жарко, рваный выдох, — Здесь нечего стыдиться. Это твое тело, которое прекрасно в любом виде. Даже так, когда его ничего не скрывает. Легкие поцелуи спускаются по шее. Ангел не понимает, когда он стал таким чувствительным: от каждого прикосновения перехватывает дыхание, а тело накрывает волнами удовольствия. Отчего-то его переполняет жар, а чувств и ощущений вдруг становится так много, что грудь будто физически ими переполняет, заставляя сердце колотиться так громко, что Чонгуку наверняка слышны гулкие удары. Тэхен и вовсе забывает, как дышать, подняв взгляд и увидев, как Чонгук легко касается его губами и гладит, почти касаясь резинки мягких штанов из той же ткани, что и рубашка. Еще никто не касался его так. Так близко, интимно и нежно. Так, что по всему телу разливается приятный жар, а от чувств он будто тает. Он помнит разные прикосновения к своему телу: грубые и болезненные — из прошлого, которое хочется спрятать в самой глубине памяти и больше никогда не вспоминать. И заботливые, и нежные — от Чонгука. Но именно вот так его еще никто не касался прежде. И Тэхен благодарен судьбе за то, что впервые ощутил это именно с ним. Потом пальцы перемещаются на спину, и Тэхен не сдерживает стон, от которого тут же становится ужасно неловко. Скользят прямо между крыльев, по самому чувствительному месту, так, что Тэхен дрожит от удовольствия. Кожа к коже — шершавые теплые пальцы касаются самого нежного и мягкого промежутка между крошечными мягкими перышками, дальше переходящими в большие и жесткие. Обводят еще совсем свежий шрам, прикосновения к которому ощущаются слабее, и возвращаются к здоровой коже От ощущений бросает в дрожь. Тэхен невольно комкает ткань штанов, тяжело дыша и прикрыв глаза, не в силах сопротивляться удовольствию. Чонгук гладит осторожно и медленно, прислушивается к его ощущениям, оставляет пару поцелуев, а затем забирается пальцами в мягкие, все еще влажные перья, заставляя ангела невольно расправить их, еще больше подставляя под прикосновения. Из-за того, что внизу живота начинает приятно тянуть, к щекам приливает кровь от смущения. Тэхена накрывает совсем непривычными чувствами так, что он окончательно теряется, готовый прямо на месте растаять от удовольствия. — Тебе нужно полюбить себя. Принять, таким, какой ты есть на самом деле, — Чонгук мягко улыбнулся, оставив легкий поцелуй на его губах, — Можно? На пробу пробрался самыми кончиками пальцев под кромку штанов, заставляя Тэхена задрожать от ощущений. Хочет ли он этого? В голове борется неловкость и непреодолимая жажда прикосновений. И последнее побеждает, потому что после таких ласк он просто не может сопротивляться. Ангел согласно промычал, вцепившись в его руку и ловя в зеркале непривычный блеск собственных глаз.Слишком яркий и довольный. Он слишком поздно вспомнил, не надел белье под пижаму, и испуганно ойкнул, когда Чонгук спустил брюки с бедер, зацепив резинкой член и одним этим прикосновением пронзив его тело разрядами возбуждения, так, что ангел не выдержал и спрятал лицо в ладонях, сжимаясь от смущения. — Ч-чонгук… — Тише, не волнуйся. Ты можешь в любой момент остановить меня, если что-то не понравится. Только скажи, и я сразу прекращу, — мягкий шепот в самое ухо, согревающий дыханием. — Чонгук… это… мне так стыдно… — он дрожит от ощущений, не открывая глаз, и прячется в крылья, когда чувствует прикосновения прохладного воздуха к разгоряченной коже. Чонгук немного отстраняется и просит его: — Просто посмотри на себя, ты так прекрасен! Не бойся, к этому нужно просто привыкнуть. Ну давай же… пока не откроешь глаза, я не буду продолжать. В голове все смешалось. С одной стороны, ужасно неловко смотреть на себя, такого возбужденного и податливого, а с другой, в голове не укладывается, что он жаждет прикосновений Чонгука — хочет большего. Хочется, чтобы он трогал его везде. Даже там, о чем Тэхену и самому неловко думать. Он все же убирает руки от лица и приоткрывает глаза. Несмело убирает крылья, позволяя себе рассмотреть свое полностью обнаженное тело, и судорожно вздыхает. От вида собственного возбуждения стыд смешивается с удовольствием. — Я… смотрю… — голос выходит хриплым и почти неслышным. — Что ты видишь? Он действительно хочет, чтобы Тэхен это озвучил? — Я выполнил твое условие, — это все, на что его хватает. — Тебе нравится видеть себя таким? Если нравится, то просто отпусти себя. Чонгуку очень нравится. Нравится до сбившегося дыхания и чуть ли не болезненного возбуждения. И он хочет, чтобы Тэхен узнал себя с новой стороны и полюбил себя таким. — Чонгук… — ангел вздохнул и наконец обернулся, оторвавшись от своего отражения, открывая ему вид на спину с красивой осанкой, большие черные крылья и округлые бедра. И, не договорив, нетерпеливо поцеловал, обвивая дрожащими от непривычных ощущений руками. Тут же пробрался пальцами под тонкую домашнюю футболку, наконец касаясь вожделенной кожи и ощущая ее тепло. Сколько раз он засматривался на Чонгука, пресекая мысли о том, как сильно ему хочется прикоснуться, исследовать его тело не только взглядом, но и почувствовать пальцами сильные мышцы и теплую кожу… Бесчисленное количество раз. Не только в те редкие моменты, когда Чонгук представал перед ним топлес, но и когда он случайно ловил взглядом полосы оголившейся кожи или замечал рельеф его тела под тонкими тканями, пугаясь собственных мыслей о большем. Ангелу и думать стыдно о том, что эти фантазии принадлежат ему, но он ничего не может с собой поделать. Поцелуй выходит непривычно страстным и влажным. Не в силах оторваться от его губ, Тэхен наконец изучает его тело, гладит, сжимает, утопает в любимом запахе. Чувствует, как пальцы Чонгука гладят чувствительные крылья, и стонет прямо в его губы. И наконец позволяет рассудку отключиться. Отпускает себя. Пробирается пальцами ниже и сжимает упругие бедра в своих ладонях, плотнее вжимаясь в его пах и чувствуя возбуждение. Им обоим так хорошо, что границы наконец рушатся. Как только ангел избавляет Чонгука от одежды, которую пришлось стягивать дрожащими от возбуждения руками, он опускается на кровать перед ним, и, глядя снизу вверх, любуется открывшимся ему зрелищем. От такого вида Тэхен готов растечься на месте. Какой же он красивый, сильный… Мышцы так маняще проступают сквозь матово блестящую в полумраке кожу, что ангел теряется во времени, любуясь. Но как только он случайно опускает взгляд с торса, тут же смущается и отводит глаза. — Тэхен, — Чонгук вдруг опустился перед ним на колени, заглядывая в глаза тем самым взглядом. Таким любящим, что Тэхен не верит, что такое возможно. На него еще никто и никогда так не смотрел. С такой бесконечной нежностью и заботой, что улыбка сама собой появляется на лице. Ангел берет его лицо в ладони и гладит скулы большими пальцами, глядя в глаза, такие черные и глубокие в приглушенном свете. — Ты готов зайти дальше? Твое желание для меня на первом месте. И я никогда не пойду против твоей воли. Эти слова звучат слишком серьезно на фоне алеющих щек, сбитого дыхания и припухших от поцелуев губ. — Да, — ангел ответил твердо, но все же опустил взгляд, — Только не внутрь, хорошо? Это было очень больно. Тэхен до сих пор помнит это в мельчайших деталях. Наверняка, с Чонгуком все будет намного приятнее, но он пока не готов заходить так далеко. — Как скажешь. Я позволю тебе самому руководить процессом. — Что?.. Тэхен просто не представляет себя в такой роли. Чонгук попросил его подвинуться и лег на кровать, притягивая к себе и призывая сесть прямо на бедра. Тэхен несмело подчинился, не сдержав тихий стон, когда их кожа соприкоснулась. Это невероятно приятно. Ощущение совершенно новое и ни с чем не сравнимое, от которого становится еще жарче, чем прежде, а сердце ускоряется еще сильнее. Жаль ангел не видит себя со стороны, потому что выглядит он потрясающе. Он кажется просто невероятным вот так, сидя на нем и раскинув свои роскошные крылья. Темные кудри поблескивают в тусклом свете, а в глазах горят игривые огоньки. Этот взгляд совсем не ангельский, а темный и наполненный желанием. В такой позе Тэхен скорее напоминает демона-искусителя. Прямо как прошлым вечером, когда алкоголь отключил в нем стыд и неловкость. Ангел прерывисто вздыхает и неловко опускает взгляд, скользя пальцами по выпирающим венкам на руках Чонгука. Изучая и не торопясь переходить к действиям, хотя оба давно возбуждены до предела. Касается шеи, обводит пальцами грудь, скользит по напряженному прессу, наслаждаясь тем, как мышцы напрягаются в ответ на его касания. Закусывает губу и запрокидывает голову, прикрыв глаза от неведомого прежде удовольствия, когда Чонгук первым касается их обоих, на пробу проводя рукой. Слишком много эмоций за один раз. Оба понимают, что не протянут долго, несмотря на отчаянное желание изучить каждый сантиметр тел друг друга. Тэхену хочется целовать его грудь, отыскать чувствительные места, которые будут сводить Чонгука с ума так же, как его накрывает удовольствие от прикосновения к крыльям. Но не сдерживается и толкается в его руку, ловя хриплые вздохи на своих губах. Им обоим слишком хорошо, чтобы тянуть. Чонгук задает медленный темп, но ангел несдержанно и торопливо помогает своей рукой, забыв про смущение, целует влажно и долго, под конец от неожиданно острого прилива удовольствия почти до крови прикусив губу. Низко стонет и чувствует, как в глазах темнеет от оргазма, самого яркого в его жизни. Чонгук догоняет его в пару толчков, в последний момент поймав его губы для поцелуя и прижав к себе всем телом. Это просто невероятно. Тэхен не знал, что так бывает. За всю свою недолгую жизнь он не ощущал ничего подобного. Он наконец выбивается из сил, тяжело дыша, чувствуя жар и учащенное сердцебиение обоих, сливающееся в один ритм. Расслабляется, полностью опускаясь на Чонгука, и тонет лицом в его ключице, вдыхая любимый аромат и чувствуя солоноватый привкус на припухших губах. — Я люблю тебя, — шепчет тихо. Сейчас эти слова даются на удивление просто, а ведь совсем недавно он даже в мыслях подобного не допускал. Чонгук помог ему раскрыться, открыться перед самим собой — в первую очередь. В ответ тишина и легкие поглаживания на спине. Тэхену не нужны его слова, он и так все понимает. Ему кажется, что Чонгук просто не может его не любить, относясь к нему вот так. Он уверен, что все, что он получает от Чонгука и есть та самая загадочная любовь, которую он не знал прежде. — Теперь нам обоим снова нужно в ванную. — Я так устал… — ангел шепчет, чувствуя, как мышцы окончательно налились тяжелой слабостью, — Пойдем вместе? Нет, на еще один заход их не хватит. Ангелу просто отчаянно не хочется расставаться ни на минуту. — Я донесу тебя. Ох, я же сделал тебе чай… — Не волнуйся, он не мог остыть, тут было слишком жарко, — ангел выдает серьезным тоном, вызывая тихий смех, и даже не думает вставать, — И ты меня не донесешь, я вешу почти как ты. Сейчас он по-настоящему счастлив, лежа на груди Чонгука и чувствуя, как быстро бьется его сердце. И ему отчаянно хочется, чтобы этот момент длился как минимум вечность.