О том, как затягиваются раны

Тик-так… тик-так… отбивают настенные часы. Стрелки ползут друг за другом в нескончаемой гонке, лишь на мгновенья задерживаясь на черных цифрах, оповещая о точном времени. Сейчас половина двенадцатого. Большая, окутанная теплом, мраком и запахом остывшего кофе, кружка с которым стояла на столе в углу комната. На кровати, занявшей место у окна, лежало двое. Уставшие, сонные, и в обнимку. Сяо в очередной раз вздыхает и зыркает на белесую макушку, маячивщую перед глазами. Горячее дыхание Альбедо, казалось, вот-вот расплавит ключицу, но отстраняться даже не думает. Наоборот, чуть крепче сжимает кольцо объятий на талии блондина. Слышит усмешку и сквозь мрак еле-еле замечает, что на него смотрит пара голубых глаз. Альбедо ничего не говорит, совсем ничего. Просто неотрывно смотрит, словно может рассмотреть Сяо в темноте ночи. Хотя, он давно заучил каждую черту его лица, каждую родинку, каждую едва заметную веснушку. Он видит всего его насквозь. Каждый многозначительный взгляд, каждую скрытую эмоцию, каждую усмешку. А зеленоволосый и не против, позволяет. Сейчас голубоглазый точно уверен, что его избранный в полном спокойствии, расслаблен, а в душе…благодарность и…счастье? Да, точно оно. Как же чудесно… Гляделки постепенно надоедают и парни тянутся к губам друг друга. Поцелуй получается ленивый, словно неумелый, но забитый чувствами до самых краёв. Этого мало, слишком мало. Хочется большего. Больше нежности, больше касаний, больше поцелуев. Вновь и вновь их губы сталкиваются, языки сплетаются в неведомом абсолютно никому танце. Они целуются до сбившегося дыхания, до звёзд в глазах от переизбытка эмоций, до жгучего пламени в груди, в котором хотелось гореть вечно. — Я люблю тебя, — шепчет Альбедо. Эта фраза слишком резко нарушает тишину, но Сяо вздрагивает совсем не от этого. Я люблю тебя Эту фразу парень почти никогда и не слышал в своей жизни. В детстве, когда он был маленьким мальчиком из детского дома, некому было говорить её ему. Маленькое сердце было заперто на десяток замков и покрыто толстыми слоями крепкого льда. Он замкнулся, запихнул улыбку в дальний ящик своего сознания и ни с кем не водил отношений, даже на уровне «привет-пока». Казалось, ничего не изменится, и он так и проживет до своих восемнадцати совсем один, с мутными силуэтами мужчины и женщины на задворках памяти, что когда-то, видимо, были его родителями. Но однажды он услышал эти три слова от высокого мужчины с самой доброй и дружелюбной улыбкой, которую Сяо видел в своей жизни. Его звали Чжун Ли. Он забрал его к себе. Забрал из персонального ада, укрыл от унижений таких же сирот как он, от несправедливости и страхов в перемешку с душевной болью, что иногда не давала спать. Чжун Ли стал ему отцом. Пусть не родным, это его не волновало. Несмотря ни на что он был для Сяо роднее всех на свете. Был самым настоящим, понимающим, добрым и улыбчивым отцом, о котором мечтал каждый из маленького здания, название которого вызывало жалость. Я люблю тебя В этот раз он услышал эту фразу от избранника своего отца. Аякс имел ввиду, что любит, как младшего брата и частенько называл Сяо так. На это можно было не обращать внимания, но воспоминания об этих слова и о том, как этот рыжий не раз выручал его, отзывались в душе неким теплом благодарности. И неважно, какой была ситуация, двухметровый дурень делал всё, что было в его силах. Считались даже такие мелочи, как сокрытие от Чжун Ли какой-нибудь не самой приятной ситуации. Аякс человек хороший, но его безбашенный и резвый характер выдержит далеко не каждый. А главным его качеством было то, что словами этот пришибленый никогда не разбрасывался. Это его частое братское «люблю» сделало ещё одну трещину во льдах сердца золотоглазого, а потому занимает особое место в воспоминаниях. Я люблю тебя Услышал Сяо это от одноклассника классе этак в десятом. Итэр был похож на спелый помидор и казалось сейчас в обморок свалится. Сяо опешил от таких неожиданных признаний, а лёд дал ещё одну трещину. Он тоже любил. Любил Итэра. Искренне и по настоящему, как это бывает во время первой любви. Говорят, что только эта самая первая любовь и будет самой искренней в жизни человека. Казалось, ещё немного и сердце парня совсем оттает, но к сожалению, чуду не суждено было случиться. Полгода всё было прекрасно. Сяо будто отрастил себе крылья за спиной и был опьянён чувствами к милому блондину в длинной косой и выразительными янтарными глазами. Но он не ожидал, что потеряет возможность летать так скоро и упадёт вниз с огромной высоты. Не ожидал, что после падения крылья жестоко вырвут и оставят глубочайшие раны. Не ожидал, что его растопчут морально, вдолбят прямо в грязь, а душу попытаются разорвать на мелкие куски. И всё это с помощью пары предложений… — Это всё было по неопытности. Привязанность, или вовсе ошибка. Я люблю другого, моё сердце принадлежит другому, понимаешь? Прости, видимо так и должно быть. Итэр ушёл, оставив Сяо лишь боль. Он может и винил себя в том, что так ранил его, но и остаться просто напросто не мог. Зеленоволосый даже не сказал ему ничего. Просто смотрел пустыми глазами вслед исчезающей из виду фигуре. Два года он наблюдал за тем, как его первая, всё ещё неугасшая любовь милуется с другим. Было больно, больно до задышки, до ноющей бури в груди. А потом Венти предложил переехать, и Итэр полностью пропал из потускневшей жизни Сяо. Он остался один, и как бы его семья не пыталась помочь обезболить шрамы, получалось не очень хорошо. Лёд вновь окреп. Теперь этим трем словам парень не доверял и всячески избегал. Слишком невыносимо будет ещё раз оступиться. Но как бы он не осторожничал, ужасное всё равно случится Я люблю тебя Говорит ему одногруппник на втором курсе обучения. И почему-то привычная осторожность не спасла его побитую душу. Слишком доверчивый… — Я. Я тебя тоже. Теперь жизнь Сяо выглядела как-то так: поцелуи и объятия только по его инициативе, которые частенько могли получить отказ, кафе и прочие развлечения за его счёт, едкие гадости, прекрасно скрытые под маской шутки. Подарки лишь для спутника золотоглазого, шепот учеников университета за его спиной, подозрительные смешки. А Сяо словно глух и слеп. Совсем ничего не видит. Он ослеплён любовью похлеще, чем во время отношений с Итэром. Слышали фразу «девушка любит ушами»? Сяо, конечно, не женского пола, но в данном случае любил именно так. Да, ему нравились пустые, лживые слова, которые он наивно считал искренними. Совсем потеряв бдительность, он наивно протянул свой поводок и позволял дергать его, вертеть собой ,как только вздумается. Слишком опрометчиво. — Либо ты мне платишь хорошие бабки, либо эти занимательные фоточки увидит весь универ. Да что там, весь интернет. Решай, доверчивая псина. Больно. Очень больно. Сяо задыхается в обиде и боли. Брызнули слёзы. Тело дрожало так, что не выдержали ноги и он падает на пол прямо на кухне. В глазах плывет не то от соленых потоков, не то от липкого страха. Он видит рыжее пятно перед собой и слышит обрывки своего имени. Аякс трясет парня за плечи, зовёт его, но тот лишь ошалело смотрит куда-то в потолок, заливаясь слезами, не переставая трястись и шептать: — О-он. Он клялся. Он обещал мне. Старший заглядывает в телефон и и всё сразу становится понятно. Не выпуская «пасынка» из лёгких объятий, рыжий отпаивает его успокоительным и чаем и отправляет поспать. После чего покидает квартиру, мысленно решив, что Чжун Ли не стоит знать о случившемся. Когда зеленоволосый проснется, он увидит на костяшках пальцев Аякса бинты с кровавыми пятнами, а под глазом фингал. И Чжун Ли будет спрашивать про синяки по всем телу, но оба не выбьют из парня ни слова. Единственное, что Сяо услышит на этот счёт, это: — Можешь ничего не бояться. А Сяо боится. Боится чувств. Боится вновь услышать эту страшную фразу из трёх слов, после которой он обязательно будет страдать. Закрыться ото всех на замки и больше никогда никому не доверять — вот решение зеленоволосого. Ключ от его сердца был уничтожен и теперь никто не сможет туда пробраться. Ну, ему так казалось… А потом в его жизни появился он. Альбедо. Прекрасный, умный и талантливый человек, который непонятно что нашел в таком пустом и замкнутом Сяо, который пытался лишний раз не обращать на себя внимание. Но видимо, было в нём что-то, раз блондин, лишь едва заметив его, взмолился побыть его музой. Сяо согласился. Этим прекрасным, искрящимся голубым глазам невозможно было хоть каким-то образом противостоять. А потому и отказать не получилось. Да и не хотелось как-то. Одним портретом их взаимоотношения не обошлись. Они стали общаться. С каждым днём всё больше и больше. Становились всё более открытыми друг для друга. Золотоглазый даже не замечал, как рассказывал о себе всё. Да и блондин на рассказы не скупился. Альбедо сильно отличался от других людей. Настолько разносторонних личностей не встречал наверное даже сам Чжун Ли, который общался не с одной сотней людей. Он мог меняться на глазах. На прогулке в парке, в кафе, на ночевках у Сяо, Альбедо был мягким и улыбчивым. Ничуть не хуже жизнерадостных детей. Он весь словно светился, голос становился нежным и бархатным, два голубых глаза сапфира метали счастливые искорки, заряжая лишь положительными эмоциями. Эдакий лучик света, что светил на всю планету, солнечную систему и ещё несколько десятков ближайших галактик. Когда дело касается работы, миру предстает совсем иной человек. На переносице устраиваются круглые очки а-ля Гарри Поттер, тело слегка напряжено, взгляд пуст и сконцентрирован лишь на объектах его работы. Кажется, что он заснул с открытыми глазами, или вовсе не дышит, но бегающие зрачки убеждали в живости и здравии парня. И ещё несколько подобных «стадий» настроения. Но не имело смысла, каким именно сегодня будет Альбедо. Важно то, что несмотря ни на что, он будет рядом с Сяо. Будь то помощь с домашкой, или ночной видеозвонок во время бессонницы. Теплые объятия после истерик или подбадривающие сообщения в течение дня, какая разница? Морально или физически блондин был рядом. Сяо не один. Альбедо иногда было слишком много и был он бывало слишком близко, но это не напрягало. Страх и прочие негативные эмоции можно было ощутить лишь в том случае, если намеренно о плохом задумываться. С ним хорошо, с ним спокойно… ровно до тех пор, пока золотоглазый не услышал такие страшные для него слова. Я люблю тебя, Сяо! От услышанного тело мгновенно пробило сильной дрожью, что Сяо едва не сложился пополам. Окружающие звуки словно в один миг исчезли, парень слышал лишь своё тяжёлое дыхание и бешеный ритм сердца. Страшно. Несмотря на то, что с Альбедо ему хорошо, вестись на слова он не собирался. По крайней мере именно сейчас. А голубые глаза взволнованного изучают с ног до головы, ожидая ответа. Или хотя бы одного слова, ибо молчание, казалось, вот вот задушит. — Я... Мне... Я должен подумать. Я не знаю. Мне страшно. Выглядит нелепо, жалко, немощно, зато честно. — Нет, я не считаю тебя плохим. Просто моё прошлое не отпускает меня. Ты сам прекрасно знаешь, каким оно было. Мне просто… Сяо жмуриться от неожиданного ощущения чужих рук на своих. Приоткрыв один глаз, он видит, что лицо стоящего напротив парня не исказилось маской недовольства, презрения или едкой, насмешливой улыбкой. Лишь понимание и спокойствие. Дрожь стихает, но напряжение не желает сдаваться. Зеленоволосый смотрит куда-то за спину Альбедо вдоль улицы, ощущая, как руки ползут по плечам и смыкаются на шее. Все волнения выбирают путь отступления и опустошают разум. У самого уха он слышит тихое и нежное: — Я готов ждать хоть вечность С тех пор ничего не изменилось. Альбедо не пропал, зашившись поодаль, ожидая ответа, как в чьем-нибудь глупом романе. Не напоминал ежедневно, не напирал, не давил. Не пытался влезть вперёд его слов. Но и на грамм не похолодел. Он остался всё тем же милым, разносторонним Альбедо, что всегда был рядом, не унывал и не давал унывать Сяо. Тот даже и не думал, но и жить спокойно всё равно не мог. Что... что он чувствует? Он тоже его любит? Или это лишь привязанность? А даже если и любовь, то стоит, то стоит ли верить? Альбедо не плохой, это уж точно, но если ситуация с Итэром повторится? Нет, этого не должно случиться. Ни в коем случае. Он не сможет выдержать. Но... Так манит. Манят голубые глаза, манят губы, что так часто расплываются в улыбке. Манит весь он. Но страх. Страх медленно грызёт душу, не давая определиться. Нельзя совершить ещё одну ошибку, просто нельзя. Хотя, как там говорят? Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Тем более, если вариант остаться друзьями золотоглазого не устраивает, значит, он уже всё для себя решил. Вечером, когда блондин приходит на очередную ночёвку весь мокрый из-за внезапно начавшегося дождя, Сяо ещё раз убеждается в своем решении. Никто другой не должен касаться Альбедо, никто, кроме него, не должен о нём заботится. Никто, кроме него. Наконец, спустя долгое время, он сможет произнести эти слова, совсем не пугаясь последствий. — Сяо, пошли какао заварим? — сонно произнесенные слова голубоглазого выбивают Сяо из воспоминаний. Не дожидаясь ответа, младший закопошился в коконе из объятий и поднялся на ноги. Золотоглазый поднялся следом, что означало согласие на «прогулку» до кухни. В прихожей Альбедо свернул в соседнюю комнату, где, крепко обняв ушастую игрушку, спала его младшая сестрёнка — Кли. Он каждую ночь мог по несколько раз проверять сон малышки, чтобы успокоить неугомонную братскую душу. Его спутник тем временем за закрытой дверью кухни бренчал кружками и ложками под шипение чайника. Укрыв девочку пледом, что сполз на пол, он также проследовал на кухню, стараясь не скрипеть половицами ламината. Почувствовав аромат какао, блондин расплылся в блаженной улыбке. Этот запах нравился ему больше, чем терпкий, горький запах кофе, который приходится хлестать по утрам, чтобы, не дай бог, уснуть среди дня. А ещё больше хотелось улыбаться, глядя на Сяо. Лохматого, словно приятного, домашнего и родного Сяо. Сяо, любовь к которому с каждой секундой разгоралось всё больше и больше. И пламя вряд ли когда-то угаснет. Несколько минут спустя зеленоволосый протянул спутнику кружку с напитком и поплелся обратно в комнату. Обычно такие ночные похождения заканчивались заседаниями на холодном подоконнике с тихим разговорами обо всём, что только есть на свете. А традиции нарушать незачем. Через считанные минуты пара сидела на подоконнике с кружками в руках, укутавшись в милый розовый плед, что в шутку подарил им Аякс по фразу: Таким, как твоя избранница, такое нравится! Конечно, подзатыльник он получил не только от Сяо, но и от Чжун Ли, но с фасоном не прогадал. Хоть Альбедо и близко не девочка, и по характеру на нее не похож, но слабость к подобным вещам питал, хоть и упорно это отрицал. Отпив из кружки, золотоглазый морщится и тихо матерится. Какао был невыносимо сладкий, словно во рту оказалась пара добротных ложек сахара. Слишком приторно. Ох, они опять перепутали кружки. — Сладкий? — задаёт риторический вопрос Альбедо, но ответ всё равно получает. — Пиздецки, — бубнит старший и воротит нос от кружки в своих руках. — Да ладно тебе, наверняка не всё так плохо. Дай попробую. Пара меняется кружками, но видимо, это не то, чего хотел блондин. Он осторожно поворачивается, что бы ни капли какао не пролилось и несколько секунд посмотрев а золотые глаза аккуратно губ Сяо касается, вовлекая в нежный поцелуй. Его губы были сладкими, словно политые карамелью, и от этого эмоции были лишь фееричней. — Да уж, тут даже я могу с уверенностью сказать, что с сахаром ты переборщил. Кстати, такой способ дегустации мне понравился, — блондин уверен на все десять тысяч процентов, что щёки Сяо сравнялись с цветом догорающего вечернего заката и довольно принялся за распитие уже точно своего напитка. Кружки пусты. Стоят на столе рядом с парой таких же грязных. Пара всё так же восседает на подоконнике, разглядывая двор, прекрасно им знакомый, но такой особенный в свете фонарей. Вон там, рядом с обшарпанной беседкой, стоящей тут, наверное, со времён динозавров, примостился снеговик с кривой палкой вместо носа морковки и глаз из красного кирпича, что были налеплены на разном уровне. Его слепили они с Кли. Туда-сюда весом дорожки из людских следов, пересекаясь, петляя, затейливо полосуя белое снежное полотно. В разных углах двора стояли различные снежные построения, слепленные детьми и их родителями. Некий небольшой дворовой снежным мирок, что однажды расстает, но следующей зимой восстанет вновь. Ещё более прекрасный и интересный. — Так люблю зиму, — не отрываясь от окна шепчет Альбедо, улыбаясь. — А ещё больше люблю тебя. И вновь тело старшего вздрагивает. Слишком нежно, слишком правдиво, слишком приятно. Руки обвивающие худое тело сжимаются сильнее и Альбедо тихо ойкает, радуясь, что рёбра остались целы. — Сяо? — неуверенно спрашивает младший, ощущая мелкую дрожь в чужом теле. — Скажи. Скажи это ещё раз. Я прошу тебя, Альбе, Скажи это ещё раз. Всего один. Повтори, — голос тоже подрагивает. Сяо выглядит немного жалко, словно брошенный щенок, завидевший первого встречного человека. Не в его обычаях так себя вести, но слова Альбедо о любви просто выбивали его из колеи. Слова Альбедо о любви это то, что так долго искал и чего так долго хотел зеленоволосый. Недоумение с лица блондина спадает мгновенно, стоило лишь услышать тихие мольбы. Он обхватывает руку возлюбленного и несколько раз целует узоры зелёной татуировки, после чего шепчет самые искренние слова в своей жизни. И голос такой же мягкий, как когда он признавался в любви. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Очень сильно. Безумно. Бесконечно. Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю. Больше всего на свете. Всей своим сердцем, всей своей душой. Слышишь меня? Люблю…верь мне, только верь. Пожалуйста. Я не вру тебе, не вру. Не вру ни капельки. Больше жизни тебя люблю. Голубые и золотые глаза вновь встречаются взглядами. У обоих отчаянная мольба. У золотых — любить искренне и бесконечно. У голубых — поверить. И Альбедо любит, а Сяо верит. Верит, как никому другому. —Спасибо... - Тихо произносит Сяо, опираясь лбом о плечо Альбедо и шепчет куда-то в изгиб чужой шеи. - Я люблю тебя, Альбе. Альбедо улыбается. Просто не может иначе. Горячее дыхание щекочет нежную кожу, и он ластится ближе, когда, казалось, ближе некуда. Альбедо чувствует, как тело сзади расслабляется. Все закончилось. Все позади. Они перевернули страницу. В этот вечер начнется новая глава их жизней.