Slice of your pie

Сара сидела на разобранной постели и уже пять минут ждала, пока зелёные палочки на электронных часах сложатся в пять тридцать. Будильник не успел и пискнуть, а она уже выдернула часы из розетки. Зелёный. Абсент. Глаза. Сара вот уже несколько дней старалась не смотреться в зеркало, висящее в ванной. Она стащила пижаму и встала под обжигающе горячий душ, стараясь не мочить волосы. Она, как обычно, поставила ногу на край ванной, наклонилась и... На запотевшем зеркале появлялись буквы, будто выведенные пальцем. «Я жду тебя, Сара.» И подпись внизу: «J.» Девушка выскочила из душа в хлопьях белой пены и стала спешно вытираться. Буквы медленно оплывали, словно истекая слезами, и в них Сара видела своё отражение. Красилась девушка уже в комнате, быстро и почти наощупь, стараясь не всматриваться в зеркало. Жирно, с расчётом на вечер, наложила чёрные тени и подвела глаза. Помаду оставила на потом, сунув в походную косметичку вместе с пудреницей. Дрожащими пальцами застегнула пуговицы на давишней рубашке, чтобы до поры до времени выглядеть прилично, захватила рюкзак и куртку и выбежала из комнаты. Дверь в родительскую спальню была приоткрыта. Поддавшись внезапному порыву, Сара толкнула её и неслышно подошла к кроватке Тоби. Тот лежал и пялился на неё своими жёлтыми звериными глазами, молча и неумолимо. – Чего смотришь, сволочь? – прошипела она, глядя прямо в жёлтые глаза, но сама осеклась: так обращаться к маленькому ребёнку было слишком, даже понимая, что это больше не Тоби. Капризный, маленький, иногда соврешнно несносный... Её Тоби. Проглотив непонятно откуда взявшийся ком в горле, Сара поспешна утёрла слезу, чтобы не размазался макияж, и ушла из тёплого, но словно отравленного сверхъестественным ядом дома, в предрассветную холодную тьму, надеясь унести этот яд с собой. *** – Садись к окну, – благородно предложила Мик, тут же плюхаясь рядом и выставляя одну ногу в проход: стандартные расстояния между сиденьями явно проектировались для лилипутов. Остальные пассажиры спотыкались, но не связывались – у Мик всё на лице было написано. – Музычку? – предложила та, протягивая Саре наушники плеера, как только автобус тронулся. – Не, я спать хочу. – За окном было пасмурно и темно, даже слишком темно для лета, так темно, что Сара могла видеть своё отражение. Микки пожала плечами и нацепила наушники сама, покачивая носком кроссовки в такт. Из-под рукава куцой джинсовки торчал тонкий серебряный браслет в виде змейки, кусающей себя за хвост. Змейка сверкнула на Сару глазами-изумрудами и спряталась под джинсой. *** Рассвело, но не особо посветлело: тучи грязной ватой затянули всё небо. Сара закинула рюкзак за спину и подождала, пока Мик грубо отошьёт парня, который увязался за ней, а потом они вместе пошли по мокрому от утреннего дождя тротуару. – Вот уёбок, – бросила Мик, топая прямо по лужам, – шлюхой меня обозвал. – Уёбок, – согласилась Сара. – Подруга, ты в готы заделалась? – Мик поправила лямку своей спортивной сумки и сунула руки в карманы джинсовки. – Нет, с чего ты взяла? – У тебя лицо такое, как будто щас бросишься под первый попавшийся грузовик. – Да иди ты. – Я и так иду, почти дошли, кстати. Дом был старый. Широкие лестничные пролёты, следы былой роскоши, выщербленная плитка. Они поднялись по заплёванной лестнице на последний этаж, и остановились у обшарпанной двери. Молчаливая угрюмая хозяйка впустила их в маленькую квартирку, сдаваемую посуточно, и ушла, взяв деньги за два дня. Мик стащила кроссовки, прошла по узкому коридору в дальнюю, незапертую комнату, где бледно светилось единственное окно. Сара тоже разулась и заглянула в тёмную микроскопическую кухонку, а после зашла в старую, но чистую ванную. Ноги обжигала холодная чёрно-белая плитка. Старая чугунная ванна стояла за прозрачной шторкой, а зеркало висело прямо напротив, справа от входа. Сара кинула косметичку на дешёвую пластиковую многоэтажную полку на колёсиках и вымыла руки. Мик лежала на скрипучей двуспальной кровати, заложив руки за голову. При виде Сары она перекатилась на живот и хитро улыбнулась. – Иди сюда. Сара робко подошла, не ожидая ничего хорошего, и тут же оказалась поваленной на кровать, а после услышала щелчок. На руке болтались наручники с потрёпанным розовым пухом, пристёгивающие её к изголовью. – Эй! Мик только ухмыльнулась и уселась ей на бёдра. – Прошлые постояльцы, видать, оставили. Сара протянула руку и освободилась – наручники легко отщёлкивались. – Несложно догадаться, чем они занимались на этой кровати, а? – продолжала Мик. – Прямо под тем одеялом, на котором лежишь ты. Сара непроизвольно покраснела и завозилась под Мик. – Тише... – та наклонилась неприлично близко к её лицу, проведя ладонью от талии до груди. – У нас есть время до вечера... Сара, смущённая, посмотрела ей прямо в глаза и задохнулась от испуга: в небесно-голубых глазах Микки горела отчётливая зелёная искра. Рука сама нащупала в кармане куртки зажигалку, откинула крышку и судорожно щёлкнула колёсиком. Мик тут же отскочила и плюхнулась на пол, тяжело дыша. Сара медленно села и посмотрела на неё поверх язычка пламени. Перед ней была только испуганная девушка. С небесно-голубыми глазами. – Ты чего?! – искренне возмутилась Мик, вставая. – А ты чего? – Сара подняла на неё глаза и убрала зажигалку. – Сама не знаю... – Мик запустила руку в волосы и испуганно отняла ладонь от мокрого лба. – Иди в душ, Мик, – с удивительным даже для неё спокойствием сказала Сара. А с хлопком двери упала обратно на кровать и закусила костяшку большого пальца, чтобы не разрыдаться.