исповедь.

-Хах… Разве такое возможно? Ты ведь уехал, — щеки Кэйи вспыхнули алым пламенем, когда он принялся вспоминать все то, что успел наговорить, — не шути так… — Абсолютная правда, — Дилюк ухмыльнулся. — Ты совсем другой, ты не пожож на того Дилюка, которого я знал, — Альберих покачал головой и смахнул с лица выступающие слезы, — Это все ведь неправда, так? Да, Дилюк? — Твое право, верить или нет. Я перекрасил родной темный цвет волос в красный и постригся. Неудивительно, что сам на себя не похож. А на счет роста… Ты меня обогнал, пх, — красноволосый фыркнул и прищурив глаза оглянул стоящего напротив парня, — ты тоже, кстати, совсем изменился. Я не узнал тебя. Выпитый алкоголь явно развязал Рагнвиндру язык. Хоть Кэйа и сомневался в правдивости слов, им сказанных, сердце стучало быстрее и хотелось кричать. Почему через столь большой срок времени они встретились именно здесь? Судьба? Альберих не верил в подобные вещи, но как по другому это назвать? Тело невольно дрожало и чувство вины за давно прошедшие поступки вновь вспыхивало в груди ярким пламенем. — Если это все правда, а не безумные сны, прости меня, Люк…                                     *** Уже утро. Я не помню, как уснул. Мне бьет в глаза яркий солнечный свет, им озарена вся комната. Я заметил, что лежу не на своей кровати, а своего сожителя. Сведя брови к переносице я начинаю вспоминать события прошлого вечера. Бар, игра в карты с Дилюком, тот разговор… По частям в моей голове всплывает вся картина. Я оглядываю комнату. Таблетки от головы, что я оставил Рагнвиндру, были выпиты. Но самого парня здесь не оказалось. Неужели он снова ушел? Он не хочет и дальше меня видеть? Я вскочил с кровати и стремительно направился к выходу из комнаты.                                       *** Кэйа выбегает в коридор и оглядывается по сторонам. Дилюка здесь не было. Все же Альберих не верил, что тот мог уйти просто так, даже не объяснившись. Это не похоже на него. Прислонившись спиной к прохладной стене, юноша сползает по ней вниз. И, садясь на пол, обхватывает руками колени и утыкается в них лицом. Кэйа просидел так некоторое время, пока чья то рука не коснулась его головы. — Ты чего тут сидишь весь потухший? Голубоглазый поднимает голову и видит перед собой Дилюка. Именно его он сейчас желал увидеть. — Я думал ты ушел… — Ушел? Зачем? — А зачем ты тогда ушел? Рагнвиндр делает глубокий вдох и отводит взгляд в сторону. — Может поговорим в комнате, а не в коридоре? Юноши зашли внутрь. Здесь было теплее, чем снаружи и Кэйа уже мог не кутаться в длинные рукава своей толстовки. Дилюк снимает пальто и оставляя его на вешалке, садится на кровать рядом с Альберихом. — Я подумал, что пора заканчивать жить прошлым… — Я не совсем тебя понимаю. — Много времени прошло с того момента, как мы приняли решение забыть имена друг друга… Но вместе с этим из памяти стерлись и лучшие моменты моей жизни, связанные непосредственно с тобой, — Дилюк смушается, избегает зрительного контакта с Кэйей, а тот в свою очередь внимательно его слушает. — Не значит ли это, что ты хочешь дать мне шанс? — Нет. В конфликте виноваты обе стороны. Если мы оба здесь, то это… — Судьба? — Я хотел сказать, что… Если я… Тоесть ты.. — щеки становились пунцовыми. — Попробуем жить, как раньше, — заключил Кэйа. — ..Точно. Альберих рассмеялся. Сам себя не контролируя, он обхватил плечи Дилюка руками и крепко прижал его к себе. Юноша же сначала застыл в недоумении, но потом ответил легкой ухмылкой и приобнял того за талию. — Кэйа. — Да, Люк? — Секунду. Рагнвиндр отстранился и вышел из комнаты в коридор, прикрыв за собой дверь. Он не взял с собой пальто, поэтому Альберих мог только догадываться, куда он ушел. Голубоглазый подошел к окну. Сегодня обычный серый пейзаж казался более ярким и парень, сам того не замечая, перестал искать во всем вокруг что- то плохое. Даже наоборот. Наконец дверь скрипнула. — Где ты б…- Он осёкся на полуслове. На пороге стоял Дилюк с пышным букетом васильков и бутылкой мадеры. — Глубокий цвет васильков напоминает мне тебя… С днем рождения, Кэйа.