исповедь.

Альберих на ночь, как раньше, обнимает Дилюка и ложится в кровать. Парень же недовольно вздыхает, но не сопротивляется, не отталкивает брата. -  Холодный, как труп, - красноволосый берет его за руки, пытаясь согреть. - Привык, - Кэйа пожимает плечами и ложится в кровать, кутаясь в одеяле, - а знаешь что? Я бы хотел научиться играть на пианино. - Почему именно на нем? - Не знаю. Папа всегда говорил, что мне нужно попробовать на нем играть. - Хм, понятно. - А ты бы хотел на чем - нибудь играть? - Засыпай, Альберих. Сначала Кэйа ворочался в кровати в попытках уснуть, но вскоре глаза сами начали закрываться и с его стороны послышалось тихое сопение. Дилюк же долго не мог уснуть, вслушиваясь в тишину. В комнате было темно, ее освещал только приглушенный лунный свет. За стеной иногда слышались чужие голоса и смех. Но юноша не мог уснуть не из-за этого.                                    *** Кэйа проснулся раньше, чем его сожитель. Не смотря на то, что настенные часы показывали 8:34, за окном было еще темно, лучи рассвета только начинали пробиваться через темные облака. Он сел на кровать. Вставать ужасно не хотелось, но парень еще вчера решил, что стоит подняться пораньше и приготовить для Дилюка завтрак. Потерев сонные глаза, один из которых был закрыт прядкой синих волос, он взглянул на брата. Тот мирно спал, улыбаясь. А ведь еще пару дней назад Альберих даже и думать не мог о том, что его сожителем окажется человек, с которым он ранее был ближе всех. Он невольно улыбнулся и сам. Как будто трех лет вдали друг от друга и не было. Но ведь Кэйа сам не додумался даже написать, спросить как дела. Он благодарил судьбу, которая так смешно и глупо их свела. Наконец отвлекшись от мыслей, парень накинул на плечи черный мягкий халат и ушел в ванную комнату. Кэйа принимает холодный душ и смотрит на свое отражение в запотевшем зеркале на стене. Он вглядывается в темный тон кожи, неровные губы в улыбке и поднимает свой вгзляд на отражение синего глаза, второй же был целиком почерневший. Альберих с брезгливостью к самому себе опускает взор и тяжело вздыхает. Закончив процедуры, юноша надел черную повязку, казавшуюся ему нелепой, но другого выхода не оставалось. Натянув улыбку, Кэйа вышел обратно в комнату. Он еще в душе решил, что приготовит на завтрак блинчики с клубникой. Это было одно из нескольких блюд, что он умел готовить и поэтому шанс наложать был невелик. Начеркав на тетрадном листе записку Дилюку, в случае если тот проснется раньше, переоделся в привычный свитер с джинсами и направился к выходу из общежития. Когда парень оказался на улице, ему в лицо дунул холодный ветер, обжигающий щеки. "Стоило надеть куртку". Кэйа шагает к продуктовому магазину, что находился недалеко отсюда, минут пять пешком. Выйдя из ворот общежития, он остановился, чтобы поджечь сигарету, но чья-то хрупкая рука, кажется девушки, схватила его за плечо, затащив в переулок. Альберих от неожиданности поддался и упал на снег. - Вот ты какой, - кто-то краем ботика поднимает голову Кэйи на себя, желая рассмотреть. - Кто вы, черт возьми? Он увидел перед собой невысокую девушку в светлом плаще, ее персиковые волосы были собраны в два хвоста. Слева от нее стоял парень, от его вида кидало в дрожь. Черная кожаная куртка накинута на плечи, на брюках можно заметить множество цепочек, массивные ботинки придавали суровости образу. - Ты еще спрашиваешь кто мы? Для начала сам расскажи, откуда вылез, - девушка скрестила руки на груди. - Вы наверное перепутали меня с кем то... - Как я могла тебя перепутать, если следила за тобой весь чертов день? Да и вчерашний тоже... - Для чего? Я по твоему чем-то незаконным занимаюсь? Дай мне уйти, - Кэйа приподнялся на локтях. - Да, незаконным. Тебе кто дал право, малолетний сученок, лезть к моему парню? - Какому парню? Ты о чем вообще? - Дилюк - мой парень. Я видела вас в коридоре и не потерплю такого поведения, - девушка махнула рукой в сторону мужчины. - Будет сделано,- он направился с сторону Альбериха и присел перед ним на колени, - за Донну. - Дай мне все объяснить, - Кэйа отодвигается от мужчины ближе к стене. - У тебя было достаточно времени, - она последний раз бросила на парня недовольный взгляд, - Давай. Пара секунд, и мужчина, страшно ухмыльнувшись, вонзил в живот голубоглазого складной нож. Последний крик, последний вздох. Шум в ушах не давал здраво мыслить. Глаза сами по себе закрылись. Он смог разгдядеть лишь широкую улыбку девушки, что уходила вдаль.