да, со мной непросто

Вваливаются в пентхаус, уже избавляясь на ходу от одежды. Куртка Игоря падает мимо вешалки на пол, и то, что Олег не дергается, чтоб её поднять, многое говорит само по себе. — Тихо, тихо, — бормочет Игорь, пока Серёжа сосредоточенно сдергивает с него джинсы на полпути к спальне. — Дай я сам… так проще… Не дает. Игоря вытряхивают из шмоток в четыре руки. Пиджак Серёжи улетает на кресло, брюки Олега на спинку кровати. Валятся в постель кучей-малой, но Олег выбирается из-под груды тел первым, дергает Игоря на себя, а Игорь и рад привалиться к широкой груди. Серёжа встает над ним, упираясь коленями в матрас с двух сторон от бёдер — красивый такой, что у Игоря дух захватывает. — У тебя в участке холодно? — спрашивает задумчиво. — А? — смаргивает Игорь. Олег ловит его за подбородок, поворачивает к себе, говорит, почти касаясь губами губ: — Ты в водолазке сможешь весь день просидеть? Не изжаришься? — Да не, — Игорь снова растерянно моргает. — Хорошо, — говорит Серёжа. Улыбается плотоядно, Игорь успевает испугаться, а в следующий миг он впивается в его шею губами, и Олег повторяет за ним с другой стороны. — Вы! Вампирюги! Вашу мать! — охает Игорь. Губами, потом зубами; он отчетливо чувствует, как его жуют, грызут и посасывают, до боли и почти до брызжущих из глаз слез, и пальцами скребет по матрасу, чтобы не впиться в волосы хотя бы Серёже (Серёжа такого самоуправства никогда не терпит) и не попытаться его от себя оторвать. — Ниже! Ниже, так высоко… ворот… — воздуха не хватает, чтоб отчетливо сказать, что он имеет в виду, но Олег, сжалившись, перестает посасывать под самым ухом, и возвращается к месту, где шея переходит в плечо. Там, кажется, уже одна сплошная фиолетовая блямба, когда Олег прикусывает истерзанную кожу, Игоря дергает. Серёжа, словно нарочно, в это время лижет шею ласково и утешающе, а потом оставляет последний кусачий поцелуй под челюстью — одна надежда, что след затеряется в щетине. — Вы… чего, — выдыхает Игорь ошарашенно. — Мы? Мы ничего, — отвечает Серёжа, снова привстав на коленях и любуясь тем, что сотворил. — Кто ключи вернул? — Что? — Ключи от квартиры. В ключницу. Кто вернул? — Я? — хрипло уточняет Игорь. — Ты, — соглашается Серёжа. — Олег, ешь его. — Да блин! — Игорь немужественно ойкает, когда Олег с готовностью впивается зубами в его плечо. — А что мне… забрать их нужно было… по-твоему… — Олег, кусай сильнее, он всё ещё тупит. — Серёжа не любит, когда люди тупят, — мурлычет Олег Игорю на ухо и быстро прикусывает мочку. Очень, очень чувствительную мочку, Игорь снова ойкает и потом стонет, когда Олег перестает грызть и начинает посасывать. — Про трещину в ребре, — шипит Серёжа, высвистывая длинное ядовитое щ-щ-щ, — кто соврал? — Я не врал! — «Всё нормально» это по-твоему не вранье? — Это нормально, когда у тебя такая рабо… та, — Игорь уже знает, что его ждет, и все равно выгибается, когда Серёжа сползает ниже и прикусывает под ребрами. Если скосить взгляд, видно, как он увлеченно оставляет следы укусов на подрагивающем прессе. От зубов остаются канавки, это в здравом уме нельзя назвать лаской, но Игоря дергает, как под током, на каждый такой засос. — У кого, — Серёжа сползает с кровати на пол, разводит Игорю колени, устраивается между ними (Игорь сглатывает) и ставит подбородок ему на живот, — Олег в телефоне до сих пор как «Волков» записан? — Если мне нравится, как это звучит! Волков, — Игорь откидывается затылком Олегу на плечо, оборачивается, ловит его взгляд: большие, потемневшие синие глаза, расширенные черные зрачки, концентрированный жар. — Капитан Волков. — Олег. Он отвлекает тебя от воспитательных мер. — У него получается, — Олег прижимает палец к губам Игоря. — Тихо. Потом. Игорь обреченно вздыхает, а потом вскрикивает, когда Серёжа вгрызается в мякоть бедра. — Серёж! Больно! — Ночное… дежурство… на день… святого… валентина… кто… взял? — он болезненно, ярко впивается зубами на каждое слово, поднимаясь от колена к паху по внутренней стороне бедра, по нежной коже, светлой и почти не прикрытой волосами, только золотистым пушком. Игорь шипит непрерывно, вторая нога невольно дергается, и Серёжа ловит её, прижимает к своему плечу. Колено щекочет шелковистыми волосами, ямочку под ним поглаживают чуткие пальцы, губы Олега выцеловывают искусанную шею, и снова Игоря убивает этот болезненно-нежный контраст. — Больно, больно, — он перестает бормотать, когда Серёжа перестает кусать. Пытается надышаться, получается со свистом, как после долгого бега. Кровь приливает равномерно к паху и к горящим следам на бедрах — они обещают налиться лиловым к утру и не сходить еще пару недель. — Ну? — Серёжа смотрит снизу вверх и с намеком прикасается кромкой зубов к нежнейшему месту, где бедро переходит в пах. Игорь впивается пальцами в простынь, едва не рвет, резко дергая в разные стороны. — Я взял! — Почему? — Серёжа скалится, проводя зубами по коже. Присасывается губами, и от этого Игоря тоже подбрасывает, но это не так больно, только ноюще, тянуще, умопомрачительно. — Потому что… — Олег прижимается губами там, где часто колотится пульс, пощипывает кожу совсем чуть-чуть, у Игоря что-то подрагивает в животе в такт. — Ну. У всех в отделе… — У всех в отделе что? — Планы, — сдается Игорь и снова с шипением дергает ногой, когда Серёжа впивается зубами в другое, пока еще нетронутое бедро. — А у тебя, значит, планов нет? — шепчет он, осыпая кожу поцелуями и беспорядочно присасываясь то тут, то там. — Тебя же дома никто не ждет? Встречи деловые не отменяет? Свечи не покупает? Ужин четыре часа не готовит? Игорь виновато стонет. — Олег… — Тшшш, — Олег разворачивает его к себе, ловит губы губами, мягко целует и, да, прикусывает нижнюю так, что Игорь ахает ему в рот. Игорь позволяет покусывать и посасывать губу, даже зная, что утром она будет распухшей, как будто его ужалила залетная зимняя оса. — Нет уж, пусть извиняется, — бормочет Серёжа, выцеловывая от паха выше, до пупка и вокруг него. Игорь часто дышит, безмолвно благодаря за передышку. — Мне кажется, Игорь как-то несерьёзно относится к этим отношениям. Тебе не кажется, Олег? Олег снова смотрит своими темными глазами, и Игорь пристыженно опускает голову, но там смотрит снизу вверх Серёжа, встрепанный, злющий и потрясающе красивый рядом с торчком стоящим членом Игоря, и во избежание Игорь решает просто зажмуриться. Впрочем, зря, потому что так он пропускает следующий укус, под коленку, и охает от неожиданности. — Мне кажется, ему нужно помочь осознать… материальность нашего союза, — вдумчиво рассуждает Серёжа. — Оставить о себе… напоминание. — Ты меня под гжель расписал, — выдыхает Игорь. — Тебе мало? — Мало. Олег, смазку. — Т-ты чего, — Игорю приходится опереться рукой на матрас, пока Олег отстраняется и хлопает ящиком тумбочки. — Чего удумал? — Мы, Игорь, удумали отыметь тебя так, чтоб ты завтра каждый раз как присядешь — вспоминал, что тебя очень любят сразу два человека. Сказал так, как говорит своим акционерам, что это было решение последнее и окончательное. Акционеры этого тона слушаются. Олег слушается. Игорь, как ни крути, послушается тоже. Мысли поспорить нет — мыслей вообще нет, в голове неожиданно пустеет. Только сердце страшно колотится, и на каждый удар отдается пульсация в каждом, сука, абсолютно каждом укусе и засосе по всему телу, и отдельно, конечно, в подтекающем смазкой члене. — В меня не влезет, — задушенно предупреждает Игорь. Теперь замирают все: Серёжа — моргая задумчиво, Олег — на полпути между тумбочкой и Игорем. Игорю хочется сглотнуть, но в горле пересохло. Первым прокашливается Олег. — Он имел в виду… — Нет! Нет-нет, — бурно возражает Серёжа. — Не мешай! Пусть продолжает! — …по очереди. Кровь немного отливает от паха и приливает к лицу. — А. — Б. В значении «блестящая мысль, мы отложим её на годовщину», — Серёжа воодушевленно хлопает в ладоши. — Он пошутил? — сдавленно спрашивает Игорь у Олега, как у «хорошего полицейского» на этот безумный вечер. — Не думаю. — А если я брошу его аккурат под годовщину… — Я найду тебя и прострелю тебе колени. — Черт. Херовый из него хороший полицейский. Прикормленный. Олег легко роняет его на кровать, толкает на бок и заставляет подогнуть в колене одну ногу. Сам наваливается со спины, проводит ладонями вдоль тела. Когда они оказываются на ягодицах, Игорь привычно поджимается — ничего не может поделать, какая-то часть его мозга еще осталась в школьных раздевалках и душевых боксерских клубов, руки на жопе смущают. Олег знает и терпеливо гладит и мнет, как кот, который пригрелся и взбивает себе подушку; дважды подбирается пальцами к расщелине между и оба раза останавливается, потому что Игорь напрягается всем телом. Потом выдыхает, и на третий раз позволяет Олегу потрогать и даже надавить. — Вот так, молодец. Можешь же, когда захочешь, — шепчет Олег, на каждом выдохе покусывая загривок совсем не больно и даже приятно; Игорь что-то мычит в ответ, пряча лицо в подушку. — Ты мне скажи, какого черта, а? Я же тебе специально написал. Приходи, посидим, устроим романтИк. М? Коленку повыше. Игорь послушно задирает коленку и дышит ровно, когда палец осторожно входит на фалангу. — И-горь, — Олег сжимает зубы сильно, втягивает кожу, Игорь хрипит в подушку. Чувствует, как под весом Серёжи рядом проминается матрас, но почему-то Серёжа молчит, а Игорь, если не оборачиваться, может сделать вид, что его не видит. — Ну что, — Игорь жмурится, чувствуя прикосновение второго пальца. Олег проталкивает на выдохе, прижимается к бедру горячим членом. Жарко и немного стыдно, но хорошо. — Поговори со мной. «Что, сейчас?», хочет спросить Игорь возмущенно. С другой стороны, может, Олег и прав: сейчас, пока он жмурится в подушку, теряя в ней половину звуков, и чувствует на себе почти весь вес Олега, придавливающий надежно к матрасу, и уже, так сказать, раскрывается ему — можно как-то объясниться. Только это уже даже в голове Игоря начинает звучать как-то нехорошо, а вслух — ещё хуже. — Ну, я просто не хотел. — Ты… не хотел? Движение пальцев прекращается, Игорь вздыхает недовольно. Вспоминает тот день в участке и как на телефон упали подряд две смски, от Серёжи и от Олега, как он их прочитал и тут же выкинул из головы, потому что день святого валентина — это не про Игоря Грома. Да он и не придал какого-то особого значения этому приглашению. Ну приятно, что вспомнили, да, но, типа… — Ну это же, типа, праздник для парочек, — бурчит он в подушку. — Вот и отметили как парочка, че мне под ногами-то путаться. Олег выдыхает так, что звучит немного похоже на рычание, и Игорь чувствует себя неприятно опустевшим, когда он резко вынимает пальцы, но раньше, чем он успевает пискнуть «эй, куда», ягодицу обжигает звучным шлепком, и вместо писка вырывается звучный мат. — Да какого!.. — Серёж, давай дальше ты, или я его трахну, но не так, а по голове, — слышится сверху. Игорь приподнимается на локтях, моргает. В животе посасывает тревожное чувство: атмосфера вечера зависла на тонкой грани, шутливые обиды рискуют перейти в настоящие. — Ребят. Ладно вам. Это просто вечер, я приду в другой. — А ты реально думаешь, что проблема в вечере, да? — Вам так важен этот дурацкий праздник? — Да при чем тут нахрен праздник! — Олеж, — Серёжа звучит мягко, мягче, чем Игорь слышал когда-либо в свой адрес. Голос его скатывается в нежно мурлыкающее «иди сюда», потом раздается влажный звук поцелуя. Прямо за моей спиной, думает Игорь с ворчливым весельем, и легонько трется членом о кровать, дрожаще выдыхая, когда по чувствительным местечкам проезжают складки простыни — и получает ещё один звонкий шлепок. — Да бля! — Ты мне тут не, — туманно заявляет Серёжа и падает сверху, придавливая не так тяжело, как Олег, зато костляво: Игорь чувствует и коленки, и локти, пока Серёжа на нем ерзает, но главное, чувствует напряженный член, скользнувший по ягодицам, и выдыхает — на какое-то мгновение он искренне испугался, что у всех, кроме него, сейчас упало. Серёжа вгрызается ему в плечо, и Игорь приветствует эту боль с облегчением и радостным стоном. — Это тебе за то, что ты дурак, — раздраженно бурчит Серёжа. — Это тебе за то, что прогулял, сука, день всех влюбленных, как будто мы какой-то школьный факультативчик! — Я не… — теперь чуть не падает у самого Игоря. — Серёж… — Тихо! Стонать разрешается, — милостиво добавляет Серёжа. — Это… за то, что не пишешь первым. Это… за то, что скрываешь от нас, блядь, все на свете. — Я не скрываю! — Ты хоть раз! Хоть раз нормально сказал, что у тебя в жизни происходит? Все как клещами, — Серёжа прикусывает под лопаткой, оставляет засос на пояснице. — Это за все подарки, которые вернул. Игорь пытается ответить — мол, я ж не со зла, но куда мне столько, Серёж, то ты, то Олег, то телефон, то свитер, зачем; но Серёжа прикусывает ягодицу, и слова переходят в стон. С минуту Серёжа только и делает, что покрывает укусами всё, до чего дотягивается, а Игорь охает, сопит и страшно горит лицом, потому что есть что-то очень стыдное в том, какое внимание сейчас получает его пятая точка. Потом остервенелые, болючие укусы сменяются мягким покусыванием, как у щенка, играющего с хозяйской рукой; Игорь снова чувствует прикосновение пальцев, сначала к яйцам и потом выше и послушно подгибает второе колено, чтоб Серёже было проще. Серёжа с благодарным хмыканьем трется об бедро щекой и дальше продолжает водить языком и губами, только изредка оставляя засосы на мягкой коже. Игорь подрагивает от слабого удовольствия, и вздрагивает сильнее, когда в волосы на затылке вплетаются крепкие пальцы Олега, тянут к себе, заставляя обернуться. — С работы забирать не даешь, — говорит он с мягким укором. Игорь мог бы сказать: да нахрена, сам не доеду что ли, а вдруг кто увидит, а тебе заняться больше нечем? Но спорить не хочется; а потом Олег скребет по затылку ногтями, почесывает, как собаку по холке, и становится так хорошо, что Игорь даже не ахает, только дышит через приоткрытый рот и бездумно пялится, полуприкрыв глаза. — Многое упускаешь, Олеж, — зовет Серёжа. Это немного стряхивает транс, Игорь вздрагивает и снова краснеет и жмурится, успев заметить, как ухмыльнулся Олег. — Ну если ты приглашаешь, — легко отзывается он, а потом к мягким поцелуям Серёжи присоединяется крепкий волчий хвать зубами, такой, словно Олег решил проверить, насколько широко раскрывается его рот, используя его зад в качестве наглядного пособия, и Игорь прихватывает зубами подушку, чтоб не всхлипнуть. Ладно, блин. Заслужили, черти… Игорь представляет, какой фиолетовой завтра будет его задница — как будто его пороли, а не зацеловывали; тихонько стонет. И потом еще раз совсем слабо, потому что Серёжа гладит так правильно, что коленки сами разъезжаются и хочется уже, чтобы больше и быстрее. — Дурак, — мурчит Серёжа почти совсем беззлобно. — Как ты? Готов? — Ага, — выдыхает Игорь. — Олег, резинку. Игорь вздрагивает в подушку. Мысли сложно оборачиваются сами вокруг себя и завязываются в узел. — Да можно и без, — хрипит он в подушку. — Что? — переспрашивает Серёжа. Пакетик с презервативом хрустит у него в пальцах, и Игорь почти сдает назад, но раз уж сказал А… — Я говорю, можно сегодня без презерватива, — если бы он не распластался сейчас по кровати, он бы обязательно поковырял пол носком ботинка и потер ладонью тыльную сторону шеи. — Если хочешь — если хотите. — Думаешь? — спрашивает Серёжа медленно. Ну да, удивился. Первое время Игорь и сосал в резинке, потом было решено, что оральный секс обойдется как-нибудь без защиты, но когда доходило до члена в чьем-нибудь заду, презервативы изымались из тумбочки или карманов Игоря без вопросов. Так было правильно. Да, он знал, что Олег с Серёжей обходятся без, но оно и понятно, у них, типа, серьезные отношения. Игорь привык блюсти безопасность с партнерами на одну ночь. Да че тут думать, крутится у Игоря в голове. — Я вроде все равно ни с кем, кроме вас, — он тихонько шмыгает носом и поворачивает голову, чтобы не бубнить постоянно в подушку. — И как-то… не планирую… — Не планируешь, — повторяет Серёжа. — Угу. — Прям совсем не планируешь. — Угу. — Прям совсем ни с кем, кроме нас, — голос у Серёжи с каждым повтором всё более сладко-довольный. — Угу. Игорь знает, что уши у него горят, и надеется, что Серёжа не будет давить, не будет выспрашивать и заставлять говорить вслух: да, хочу, чтоб с вами, чтоб всерьёз, да, лучшее, что я могу предложить, это трахаться без резинок, да, блин, вот такие у меня представления о доверии. Других нет, не завезли. Сойдет? — На четвереньки, хороший мой, — мурлычет Серёжа, и Игоря пробирает жаром до самого позвоночника, потому что хорошим он бывает очень редко и каждый раз, когда Серёжа говорит это таким тоном, жадно запоминается. Серёжа замирает на пару мгновений. Игорь чувствует только скользящие по бедрам ладони, даже виляет нетерпеливо задом, мол, ну ты там уснул? Серёжа тихо смеётся. — Нечестно, — вздыхает. — У тебя такие ноги, что я прощаю тебе все на свете. — Ноги как ноги… — Ты не в том положении, чтоб спорить, — Игорь подбирается, ожидая ещё шлепок, но Серёжа выбирает этот момент, чтобы прижаться тесно, и Игорь прикусывает губу, пережидая первые несколько секунд, когда кажется — одинаково тревожно каждый раз, — что это будет чересчур. Но это не чересчур. Серёжа медленно входит где-то на треть, выжидает несколько секунд и с тихим аханьем покачивает бедрами. Тянет назад и толкается вперед, и когда не встречает сопротивления, повторяет движение резче. Он горячий, без латекса кажется, что почти обжигающий, от этого и от того, насколько всё настоящее, кожа к коже, у Игоря перехватывает дыхание. Все тревоги испаряются. За что Игорь любит (этих двоих) хороший секс, так это за то, что голову прочищает получше этих ваших психотерапий. — Лучше бы с резинкой, — бормочет Серёжа. — Чёрт. Это слишком. Я сейчас кончу. Я клянусь. Прямо так. — Я тебя пойму, — хрипло отзывается Олег. Игорь видит краем глаза, как он гладит себя, мучительно медленно и расслабленно, явно наслаждаясь шоу. — А я не пойму, — хрипит Игорь. — Я буду смеяться. Серёж, ну давай резче… — Будет тебе резче, — Серёжа крепко впивается пальцами в его бедра и толкается сильно и глубоко, так, что Игорь округляет рот на выдохе. Почти выходит до конца и повторяет, раз и два и три, и потом Игорь сбивается со счета. Он соврал, понимает Игорь с какой-то невыносимой нежностью. Нихера Игорь не будет чувствовать завтра, кроме может приятной расслабленности в мышцах. Даже обидно. — Так и будешь… смотреть?.. — спрашивает Олега, выдыхая со всхлипами между мерными толчками. Он не то чтобы намекает, но его гипнотизирует капелька смазки на головке, которую Олег почему-то ещё не тронул. Вязкая и блестящая и так и просится, чтобы кто-то её слизнул… — Спасибо за предложение, я и сам неплохо справляюсь. — Он просто боится, — Серёжа одновременно и смеётся, и стонет, — боится, что не дотерпит… до своей очереди… Игорь страшно вспыхивает и роняет лицо на скрещенные предплечья. Своей очереди, бога ради. Серёжа это видит и смеётся, засранец, проводит с нажимом ногтями по спине Игоря, от шеи до поясницы, заставляя с шипением прогнуться и подставиться под нежные толчки. — Нравится? А? Нравится, что ты наш, Игорь? — Хнннг, — отвечает Игорь сдавленно. — Игорь. — Нра… вится… — Вот так-то лучше. Ты тут не кошка, которая гуляет сама по себе, ты не собака на передержке, ты, блядь, наш Игорь. Понимаешь? Наш, — Игорь стонет, от слов или от того, как трахает Серёжа, до искр перед глазами и тяжести в яйцах. Ещё немного… Серёжа выскальзывает со стоном. Падает на Игоря, еще пару секунд трется членом между ягодиц, потом вздыхает и останавливается. — Ыххх? — спрашивает Игорь невразумительно. — Чего… ты же не… — Тшш. Очередь Олега. — А вы и позы спланировали? — возмущается Игорь слабо, когда Олег помогает перевернуться на спину. — Каждый вечер обсуждали, как именно будем тебя трахать, когда ты выкроишь на нас минутку, — язвительно отвечает Серёжа. Игорь вспыхивает, не от злости и не от пошлости, просто мысль о том, что его обсуждают в этой постели, пока он неделями пропадает на своей службе, делает с его внутренностями что-то невообразимое. Олег оправдаться не дает, вовлекая в мягкий поцелуй, от которого Игорь теряет всякое желание спорить, и думать, и вообще. Проскальзывает в рот языком и в задницу членом, и у Игоря сами собой закатываются глаза. — Хорошо тебе? — спрашивает Серёжа на ухо. Тонкие пальцы движутся на члене умопомрачительно быстро и гладко, у Игоря поджимаются пальцы на ногах, прогибается поясница. — Хорошо, когда от нас не бегаешь? — Я н-не… — Не тот вопрос, который я задал. Игорь жмурится, мотает головой, сжимает Олега коленями, проезжаясь немного по кровати на каждое сильное, размашистое движение его бедер, и сдается. — Х… хорошо… — Вот так-то, — Серёжа с урчанием прижимается к его шее, лижет и покусывает и это так хорошо, он прав, очень хорошо и немножко больно, а потом Олег делает что-то так идеально правильно, что в глазах темнеет. Еще пара толчков, и Игорь с хрипом выплескивается себе на живот. Олег медленно вынимает член. Игорь пытается промычать, мол, нормально, я бы потерпел, ебошь, но язык еле слушается, а потом Серёжа втягивает его в поцелуй, горячо толкается языком, и возможность говорить отпадает полностью. Потом Игорь тихо ржет. — Что такое? — Серёжа опасно щурит глаза. Игорь не выдерживает и смеется громче. — За… затрахали вы меня, — выдавливает кое-как, и чувствует всем телом вибрацию, когда Олег беззвучно присоединяется к веселью. — Ну может быть чуточку, — соглашается Серёжа. — Поможешь теперь, м? — Если не нужно вставать, — честно отвечает Игорь. — Не нужно, — заверяет Серёжа. Помогает Игорю вслепую нащупать свой член (и тихо ахает, когда Игорь крепко его сжимает). На Олега приходится левая рука, и Игорю приходится шлепнуть его по пальцам, чтобы он не мешался. Тихо тут. Полиция при исполнении. Они скользкие и очень горячие, и Серёжа уже подрагивает всем телом, заждался, а потом Игорь нащупывает правильный ритм, так, чтоб обоим хорошо, и удовлетворенно ухмыляется, когда Олег хрипло выдыхает и цепляется одной рукой за спинку кровати, чтобы не потерять равновесие; из-под ресниц Игорь смотрит на их одинаково зачарованные лица, и если бы он не был так раздавлен собственным оргазмом, он бы обязательно что-то сказал. Что-нибудь пошутил. Мол, чего так вылупились? Олег, я вроде бы не блестящий черный гелендваген. Серёж, на новейший искусственный интеллект я тоже не тяну. Поменьше обожания, мне неловко. Может, и правильно его затрахали. — Игорь, Игорь, — выдыхает Серёжа. — Игорь… — Ммм. Это тот момент, когда я должен сделать «а, а, только не на лицо»? — Игорь копирует визгливые интонации порноактрисы, двигает бровями, и Серёжа некрасиво хрюкает и кончает со смехом, жмурясь и качая головой. Не на лицо, спасибо, но горячим заливает Игорю всю грудь, и ему бы решить, что это возмутительно, но Серёжа сползает по спинке кровати на подушки, приваливается к нему сверху и чмокает в макушку. — Игорь, ты дурак… — Твой дурак, — отзывается Игорь легко. — Ну что… тебя одного ждем. Капитан Волков. Видимо, этого — или того, как Игорь поднимает на Олега взгляд, или того, как он аккуратно мажет подушечкой большого пальца прямо под головкой, — оказывается достаточно. Олег не жмурится и смотрит пристально на то, как заливает Игорю шею и ключицы; не издает ни звука — никогда не издает ни звука, — но дышит через приоткрытый рот, и Игорь решает, что если его немедленно не поцелуют эти припухшие розовые губы, он устроит революцию в одной конкретной постели и наведет тут свои порядки. К счастью, Олегу хватает пристального взгляда, чтобы понять, что от него требуется. Пару мгновений они целуются, потом требовательно хныкает Серёжа, и Олег послушно поворачивает Игоря лицом к нему, чтобы ему тоже досталось. Потом Серёжа целует Олега. Потом Игорь тащит Олега к себе за затылок, потому что ему не хватило, а потом Серёжа лезет к ним, лижется мокро в губы, и на пару минут Игорь перестает различать, где чьи языки, губы и горячие выдохи. Как обычно бывает, когда схлынет волна эндорфинов, постепенно начинает ныть всё тело. Игорь слабо кряхтит. Чувствует на себе в полной мере всю липкую массу и морщится. Серёжа тихо фыркает, проводит по краю лужицы пальцем, размазывает — Игоря дергает от смеси отвращения с легким возбуждением. — Так достаточно наглядно? — спрашивает над ухом Олег. — Не зна-аю, — тянет Серёжа. — Может, всё-таки маркером? «Майор Игорь Гром, собака домашняя, любимая. Возвращать по адресу…». На «любимой» у Игоря начинает странно чесаться в глазах, и на всякий случай он утыкается лицом Серёже в костлявое плечо. — Да ну че вы, — бормочет тихо. — Я же не это… я просто… — Я знаю, — Серёжа снова целует его в короткие колючие волосы. — Ты просто. И мы просто. Просто объяснили тебе, что думаем по этому поводу. Да, Олеж? Олег молчит, но Игорь чувствует его теплую руку, и подставляет свою ладонью вверх, чтобы они сплели пальцы. — Всё понял? — Угу, — кивает Игорь, елозя по Серёже плечом. — Хорошо. Потом ещё повторим, для закрепления, — Серёжа фыркает, а потом Олег потягивается, с хрустом зевает и толкает Игоря в плечо. — Рота, подъем. Мне ещё простыни менять. /// Игорь садится в постели резко, разбуженный внезапной мыслью. В темноте тихонько трясет Олега за плечо. — Олег. Олег. — М? — спрашивает Олег в подушку. — У меня же нет водолазки. — Я знаю, — Олег отчетливо зевает. — Возьмешь мою. — А… а, — Игорь медленно ложится обратно, уже чувствуя, как заливает жаром лицо. Когда Олег спрашивал, продержится ли Игорь день в водолазке, он не уточнял, что это будет его водолазка. Черная, мягкая. Пропахшая знакомым одеколоном. Тесно облегающая в груди и на горле. Тяжело. — И ключи, — полусонно доносится с другой половины кровати. — А? — Ключи тоже возьми. — Возьму, — соглашается Игорь. — Без возврата. — Я понял. — Просто уточняю. — Если вы двое не заткнетесь, я уйду спать на диван, — ровным тоном человека, который знает, как убить кого-то подушкой, сообщает Олег. — Кто ж тебя отпустит, — ворчит Игорь и забрасывает на него ногу, прежде чем засыпает обратно.