я в коем веке

касание режет по пальцам током, но он тут же растворяется в толпе, будто кусочек сахара нитками в кипятке. раз. его рука задерживается в рукопожатии, и Фёдору почему-то кажется, что парнишке чертовски идёт распятие на шее и взгляд сверху вниз, на подолы риз. Фёдор — палач, он понимает это, когда парнишка уже скрывается за спинами друзей друзей, исчезает, как мысль на игле карандаша. два. три. его глаза выбивают лунку с той стороны луны, чтобы рыбак поскользнулся и утонул к чертям собачьим, никаких сирен. парнишка — моряк на краю без стен, море за бортом мутно блестит зеленоглазым стеклом. Фёдор — боцман, вяжущий ему руки за спину. грозовые тучи сулят шторм, из океана не выбраться, только сгинуть. его колыбелью всегда становится край жизни. Фёдор понимает это, когда в четвёртый раз парнишка передаёт ему свою фуражку, улыбается и выходит из избы. метель выбивает стекла обухом ружья, серые за стенами кого-то ждут, что наконец выходит. Фёдор успевает сжать его плечо в сизой гимнастёрке, и парнишка снова скрывается за снежной пылью, стеклянной крошкой. народ в квартире набухает, заполняет собой всё пространство до крышки. Фёдор не ищет в глазах разноцветных дискошаров те ледяные проруби и метельные просветы. страшно, что в пятый раз шаг будет больше, чем в предыдущие; что обгонит и сбежит вперёд, разобьётся бездной над пропастью. парнишка — призрак и фантом, очаровательная придумка больного воображения. призрак зрит в корень, когда, перепрыгивая волны звука, просит общего знакомого их свести. Фёдор наблюдает их копошение с другого конца планеты, собирая бароном мюнхаузеном корабль в кругосветное. парнишка догоняет на главной палубе. лепит из губ фигурки, пытаясь что-то сказать. Фёдор понимает чисто интуитивно — мы знакомы — с таким странным мягким призвуком между двумя словами. качает головой. и корабль качает лабрадором не хуже, чем течение шума в закрытой машине. парнишка крутит магнитолу по кругу, бьёт по ушам, он бьёт по бардачку, то ли в улыбке, то ли в истерике — во дела! Фёдор молчит, на его руках чернила какого-то цвета, подкинули с задней парты, там кто-то стучит постоянно в спинку стула, почти с силой. мальчишка вытягивает из лёгких воздух, голос сиплый. на высоте три километра над землёй заболит голова. в квартире пусто и пахнет водой, пылью, пеной морской, мальчик на бельевой верёвке вешает пять полотенец, шестое — себе на лоб, ночка выдалась та ещё. Фёдор на табуретке засекает время — шестьсот пятнадцать лет. волки воют, вроде сыр не едят, но из жадности хочется. из жалости под Фёдором конь ходит не буквой Г, а рысью, заходи ещё драконом семикрылым, лешим, крысой, поиграй в буриме. в глубине леса — огонёк, зря, заря губит речушку из кубка, из-под бровей смотрит, ждёт антракта выйти покурить. в огоньке — кощеево яйцо, игла, мышка птичка кто-там-был. в одном глазу соль, в другом — хвойная чаща. не пей из чаши, она со льдом, простудишь горло, будешь хрипло свои песни петь. не будешь петь: Фёдор, связывает руки крапивой за спиной, ведёт перед собой на убой, избегает в глаза глядеть. пропасть между мирами: море и лес, потеряешься меж — не ищи, не найдешь. заря — верный пёс, сторожит сыр. правый глаз сер. левый — серп. не смотреть. огонёк приглашает его на вальс, травы мять, время вспять. мальчик смеётся, глуп старый лис, дать на смерть пять минут, дальше — спать. — завались, — он кричит с другого конца стола. ночь за городом темна, но никогда — тишина. — говорю, — говорит, — завались на пружину спать. я пьян, я не разберу кровать. я не разберу слова, думает Фёдор случайно. мальчик шаманит над чайником свежего чая, свет в лампе оранжево-бледный, лепит на скулы свои поцелуи. он замечает: не видел глаз, темнота накрывала, как медный таз, и побег был спешен, как царь минос, и квартира, скорее, минус, чем плюс — ну а эта, скорее, без нас, чем с, знаешь, песня такая, кто же там пел, кажется, кто-то шумящий как noise. — прости, — кличет, — ты спал, я не хотел будить. утром на кафеле в ванной вопрос. — щётка моя. кто принёс? электрической лампочки свет поглощает рассвет: на обед тысячи световых лет. легче привет передать, чем простить. легче забыть про пласты, чем отмыть их от глины, песка, серебра — и ты не шлиман, пока не женат. Фёдор рад. мальчик стоит у порога в носках. мальчик внимательно смотрит на скол. кто обедал рассветом касается скул, Фёдора бьёт астероидом стрел: один глаз скуп, другой сер.