Три новых года до счастья

Фиджи это просто рай на земле! Официально заявляю, что нет места лучше. И это не из-за того, что я, в принципе, нигде толком и не был. Сначала я был скептически настроен к предложению Эвана отдохнуть где-нибудь, и когда он выбрал острова и уединенную виллу на берегу, то просто фыркнул — это было очень банально. Но как только я увидел ее — белую, аккуратную, с резными жалюзи на окнах и колоннами — то сразу же влюбился. Дома идеальнее просто не может существовать! От посторонних глаз нас скрывали мангровые заросли, и получился этакий необитаемый клочок суши. До ресторанов, тренажерного зала и СПА-комплекса топать нужно было целый километр, соседние виллы так же терялись в зеленых зарослях, и мы реально были с Эваном вдвоем. Я сдержался и не рванул сразу на задний двор, чтобы проверить на месте ли бассейн и качели и реально ли с террасы можно было увидеть океан, а сначала прошел по комнатам, оценил комфортность матраса, поразился размерами душевой кабинки — и не кабинки вовсе, а целой комнаты — и наконец вышел с противоположной стороны дома. И ахнул. Рекламные буклеты не врали. Бассейн, шезлонги, качели и краешек океана — все было на месте. — Ну как? Я аж подпрыгнул от неожиданного вопроса. А это просто Эван решил напомнить о себе, хотя до этого следовал за мной безмолвной тенью. — Как на картинке, — признался я. — Тебе нравится? — Да, — я снова устремил свой взгляд к океанской дали. — Пойдем, — Эван ухватил меня за руку и повел на берег. Ноги моментально завязли в мелком, чистом, практически белом песке, и я предпочел разуться, ощущая ступнями ровное приятное тепло. Около воды было немного ветрено, и легкие волны лизали берег. Пахло водой, солью, солнцем и водорослями. Вкусно. Я вдохнул полной грудью и задрал голову вверх, подставляя лицо солнечным лучам. Хотелось кричать от восторга и переполняющего меня счастья. Все волнения и тревоги остались на большой земле, рядом со мной был прекрасный альфа, и впереди у нас тридцать дней отдыха на двоих. Только мы, океан, да парящие в воздухе альбатросы.

***

— Эй, соня, просыпайся! Холодные, соленый губы оставляют на моем лице крошечные поцелуи, а я морщусь и пытаюсь закопаться в подушку, чтобы досмотреть сон. Мне снилось что-то воздушно-прекрасное, и просыпаться в ближайшие три часа я точно был не намерен. Но противный Эван все не оставлял меня в покое и целовал, целовал, целовал. — У меня отпуск! — наконец прохныкал я, не раскрывая глаз и отталкивая альфу. — Я соскучился, — мурлыкнул он мне в ухо и прикусил мочку. Я коротко простонал и накрыл-таки голову подушкой. — Просыпайся, журавлик. Все птички уже давно проснулись, — Эван удобно устроился на мне сверху, придавив к кровати. — Просыпайся, а то обед пропустишь, как пропустил завтрак. — Не хочу! — глухо из-за подушки отозвался я. — Я спать хочу! И задрыгался всем телом, пытаясь спихнуть тяжелого альфу с себя. Он легко рассмеялся и чмокнул меня в плечо. — Ну хорошо, спи, соня. Тяжесть чужого тела моментально с меня исчезла, позволяя вздохнуть свободнее, я вылез из-под подушки, поерзал, выбирая удобную позу, и снова заснул. А проснулся уже ближе к вечеру. Жалюзи на окнах были опущены, двери, ведущие на задний двор, прикрыты, и почти беззвучно работал кондиционер. Я сел в кровати и тупо огляделся. Мозг после продолжительного сна соображал туго, мысли были похожи на жвачку. Хотелось пить, поэтому я замотался в простыню на манер древнеримской тоги и вышел на террасу. Со временем я не ошибся — подкрадывались вечерние сумерки. На освещенной террасе в шезлонге сидел Эван и вопреки своему обычаю просто читал какую-то книгу, а не торчал в телефоне, просматривая очередные деловые бумаги. Я дошлепал до него по нагретым солнцем плиткам, и альфа заложил томик пальцем, обернул ко мне голову. — Привет, журавлик. Как спалось? — Хреново, — просипел я, потому что пить хотелось, и после долгого сна я всегда был похож на зомби. Эван совсем отложил книгу и протянул мне стакан с каким-то цветным коктейлем. Он внимательно следил, как я жадно пью, роняя капли на подбородок. — Спасибо! — с чувством отозвался я, когда коктейль закончился, и утер лицо тыльной стороной ладони. — Который час? — Начало седьмого. — Вот это да! — я широко зевнул и почесал живот. Голова немного прояснилась, и я продолжил оглядываться. Пейзаж, по сути, не изменился, тот же бассейн с голубой водой, те же заросли, так же шумит неподалеку океан. Красота! Я опустил глаза на Эвана — он смотрел на меня мягко, с ласковой улыбкой, явно любуясь. У меня даже ёкнуло от этого взгляда, и внутри поднялась какая-то большая теплая волна. — Ну что, купаться под луной? — предложил альфа. — Я бы не отказался от ужина для начала, — немного смущенно выговорил я, словно устыдился своих чувств к Эвану. — Есть тут один ресторанчик… Ночью около океана довольно-таки темно. Света луны не хватает, чтобы было нормально что-то видно, да и расставленные по берегу факелы не спасают. Они скорее создают некую границу, за которую лучше не заходить. Это только в фильмах герои гоняют по пляжу, и там светло как днем, а темные воды океана приветливо принимают в себя любителей ночных купаний. Но реальные волны — коварные твари и запросто утащат на дно, стоит только зазеваться. Поэтому мы не лезем в воду, а идем по песку, следуя факельной дорожке. Эван днем успел тут прогуляться и шел к нашей вилле уверенно. Без него я бы точно заблудился! Свое ночное купание мы переносим в бассейн. Тут нас никуда не унесет течением, да и вода приятно теплая, в отличие от океана. Я скидываю футболку и шорты, как только мы ступаем под наши мангровые заросли, и сразу же ныряю, оставляя за своей спиной слегка ошарашенного Эвана — я не надевал белье и с голым задом ужинал в ресторане. Ну, в некотором роде. — Ну что же ты? — я выныриваю и убираю назад мокрые волосы. — Не хочешь присоединиться? — А ты, значит, вот в таком виде в ресторан ходишь? — Эван поднимает с земли мою одежду и встряхивает с вопросительным взглядом. — А что такое, альфа, — подаюсь я вперед, — проблемы? — Есть одна. Голозадая. — Будешь устранять? — Буду погружаться. Эван быстро раздевается, но ему надо снять с себя так много: рубашку, брюки с ремнем, белье, кеды… А я только добавляю ему нервозности в пальцах, подплывая к бортику и глядя снизу вверх. Показательно облизываясь и сглатывая. Эван еще ускоряется и не щадит свои великолепные белые Вансы, наступая на задники, чтобы стащить их поскорее. Я успеваю отпрянуть к другому бортику, когда он спрыгивает в бассейн, но меня все равно захлестывает волной от его поспешности и мощи. Он загоняет меня в угол, думает, что загнал в угол, но я просто приседаю, опускаюсь под воду и сразу вцепляюсь в его член. Надо было вдохнуть поглубже, а то сейчас приходится рано вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха. Эван упирается руками в бортики, низко склоняет голову и порыкивает на мои действия. Да, такого бы в океане мы точно провернуть не смогли. Я поднимаюсь для очередного вдоха, а Эван перехватывает меня, вытаскивает из воды и устраивает на бортике. Требовательно вылизывает рот, а потом возвращает любезность. Мои пятки скользят по плитке, я цепляюсь альфе за волосы и чуть вскрикиваю от ощущений. Продолжать в бассейне жестко, неудобно и травмоопасно, поэтому Эван выбирается, выплескивая за собой локальное цунами, которое чуть не смывает меня, и мы перемещаемся на кровать. Мне очень жарко и липко от пота и обильно выделяющейся смазки. Все тело блестит, капли пота катятся по вискам, падают с кончика носа, волосы мокрые, и Эван постоянно встряхивает головой, пытаясь убрать мешающуюся челку. У него глаза завораживающе черные, как два омута, в которые я смотрю и никак не могу оторваться. Тянусь вверх, смахиваю, наконец, у него со лба эту дурацкую челку и заставляю улечься на меня сверху, как в первый наш раз. Чтобы было тесно, кожа к коже, сердце над сердцем. Мое стучит с пулеметной скоростью, сердце альфы отвечает таким же дробным ритмом. Нам очень хорошо. Обоих пронзают вспышки наслаждения, чуть слабее, чуть сильнее, то подводя к кульминации, то откатывая обратно, но понятно одно — сегодня Эван не намерен быстро кончать. Он изголодался по мне, моему телу и по сексу. В Сан-Диего мы спали всего один раз, после конференции киношников, потом было не до этого, а когда прилетели на Фиджи — первый день просто отдыхали, тупо валяясь в шезлонгах. И сейчас Эван отрывался. А мне нравилось, что он делает. Переворачивает меня на живот и не торопится вставлять снова. Вместо этого гладит спину широкими движениями и внезапно начинает разминать мышцы, немного напряженные после почти двадцатичасового сна. Я сперва дергаюсь, потом расплываюсь довольной лужицей, а после резко вскрикиваю, когда Эван нажимает на какую-то точку особо сильно. В качестве извинения альфа целует меня туда, где болит, спускается поцелуями от плеч до копчика и ввинчивает язык в растянутую дырочку. Я снова дергаюсь и вскрикиваю, но уже от удовольствия. Вот так, это другое дело! Это мне по кайфу! Продолжай. Эван порыкивает и шумно выдыхает теплым воздухом мне на поясницу. А там и так целое огненное озеро — и в горле пустыня, язык скребет по нёбу всухую. Простые вылизывания мне быстро надоедают, я вожусь по простыням, что уже сбились во влажный тугой ком, чтобы самостоятельно завладеть прекрасным членом Эвана, но он меня опережает: припечатывает тяжелой ладонью к кровати, чуть расшвыривает ноги в стороны и покрывает мое тело полностью. Становится еще жарче, и нечем дышать вовсе. Я хриплю и кое-как выныриваю из-под альфы. А он продолжает тратить мой кислород, прикусывая кожу на задней части шеи и заставляя меня широко распахивать рот на каждый мелкий толчок бедер. Секс в тропиках это кошмар! В следующий раз будем трахаться сразу в душе, под холодной водичкой. Да, не так мягко и комфортно, не уляжешься, как хочешь, но зато не жарко. Эван просовывает под меня руки, наверное, в попытке задушить, иначе я это никак объяснить не могу. Но нехватка кислорода и помогает мне кончить необычайно бурно и обильно. Я трясусь в крепких тисках альфы, вытягиваясь и цепенея на время. Это какой-то послеоргазменный ступор, когда ничего не видишь, не слышишь и не соображаешь. Я стеклянными глазами смотрю куда-то в пространство, в голове пусто и хорошо, в животе тепло-тепло, и на поверхность помогает выбраться хриплый голос Эвана. — Я уже скоро. Ох, черт! — Внутрь! — неожиданно громко взвизгиваю я, чувствуя, как альфа хочет выскользнуть из меня за секунду до оргазма. — Хорошо, хорошо, — невнятно бормочет он, выгрызая мне кусок шеи. И кончает. Так же мощно, как я. С протяжным стоном, похожим на волчий вой. С быстро раздувающимся узлом и потоком семени. Заполняя меня до краев. И оставляя мне такой здоровенный засосище, что видно его будет даже из космоса! После окончания мы слишком вымотаны, чтобы предпринимать какие-то активные действия. Даже Эван не геройствует, а лежит тихо, по-прежнему прижимая меня к себе и лениво тыкаясь языком в шею. — Поспи, — шепчет он. — Как спадет узел, я за тобой поухаживаю. — Цветы, конфеты, ресторан, — хихикаю я. — Это тоже будет, — обещает Эван. Я ему верю и разрешаю себе провалиться в сон. Альфа засыпает следом, так и не вытащив член из моей задницы. И это только первый день нашего отдыха.

***

Остальные тридцать проходят так же: жарко, влажно и с постоянным легким возбуждением. Не помню ни одной ночи, когда бы мы засыпали в белье. Только голые, потные и счастливые. Спешили урвать те короткие минуты наедине друг с другом, ведь потом опять разъедемся по разным городам. И я не знал почему. В Миннеаполисе меня ничего не держало, но Эван не звал меня в Нью-Йорк, а я сам решил не навязываться. В конце концов, если я перееду, все станет в разы серьезнее, перейдет на новый уровень. Вообще о каком-то будущем мы не говорили, мы просто наслаждались настоящим. Несколько раз погружались с аквалангом — нашли целые леса из кораллов и колонии ярких рыб. Смотрели кормление акул. И хоть мы и были в безопасности, в специальных клетках с толстыми прутьями, сердце каждый раз замирало, когда большая серая туша проплывала рядом и клацала зубами, закусывая предложенным угощением. Катались на серфе. Ну как катались… Больше падали. Даже Эван регулярно слетал с доски, несмотря на природную альфью ловкость. Он отговаривался тем, что засматривался на мой зад. Прикол был в том, что я всегда был позади него. Зависали в СПА, и я растекался под умелыми руками массажиста, чтобы потом Эван ревниво блестел глазами, наблюдая мой разморенный вид и некоторую осоловелость. А еще бесконечно трахались, как подростки-спермотоксикозники. Заплывали в океан, когда волны позволяли, и чуть не тонули, увлеченно целуясь и неуклюже дроча друг другу. Эван разваливался в шезлонге на террасе, а я, не боясь, что нас могут увидеть случайно проходящие по пляжу люди, устраивался сверху и неспешно его объезжал. Один раз нас накрыло на ужине в ресторане, и пришлось уединяться в туалете. Ну и конечно ночи, жаркие тропические ночи сказочного тихоокеанского острова. Эван был восхитителен и неутомим, наверное, реально копил все в себе два последние года. Так хорошо мне уже давненько не было. Разве что в прошлой замужней жизни, о которой не хотелось вспоминать. Да Эван и не давал. Он занимал меня каждую минуту, отвлекал какими-то активностями и вообще был везде и всюду. Все у нас шло прекрасно, но, к сожалению, без ссоры не обошлось. Мы не поделили мой графический планшет, который Эван весьма ловко вытащил из моих рук. — Отдай! — воспылал я гневом. — Нет, — спокойно отозвался альфа. — Роберт сказал, что ты должен отдыхать. — Я отдыхаю! Вместо ответа Эван помахал в воздухе планшетом. — У меня вдохновение, мне срочно надо зарисовать несколько сцен, пока я их не забыл! — я подскочил с кровати с намерением отобрать свою технику обратно. — У тебя отпуск. И если вдруг какие-то сцены выветрятся из твоей памяти, то не так уж они были и важны, м? — вполне логично заметил Эван, а я просто вскипел. Да как он смеет! Да что он вообще в этом понимает! — Отдай! — прошипел я, сжимая кулаки. — Стивен, — альфа склонил голову набок, — совершенно точно нет. — Ах так! Да пошел ты! — я по-детски топнул ногой и просто вылетел из домика, направляясь сразу к главному корпусу с ресторанами и СПА-центром. Летел, полыхал, а в голове прыгали злые мячики-мысли. Я впервые был так зол на Эвана, да и вообще, наверное, впервые в жизни так сильно злился. Именно злился, а не был подавлен, или расстроен, или огорчён. Эван не сделал ничего страшного, но чаша моего терпения просто переполнилась из-за его маленького вмешательства в мое творчество. Я и не знал, что у меня с этим есть проблемы. Я бы так, наверное, и убежал куда глаза глядят, но неожиданно влетел во что-то твердое. В стену. Хм, откуда взялась стена посреди утоптанной дорожки, ведущей от нашей виллы к административным зданиям. Я отпружинил от этой «стены» и приготовился, что будет больно, потому что нехило так приложился лбом, но нет, ни боли, ни синяка, ничего. Я рискнул поднять глаза и увидел Эвана. Как он так быстро оказался передо мной? — Прости! — моментально выкрикнул альфа, будто боялся опоздать. Он протягивал мне мой планшет и смотрел с мольбой. Я выхватил его из пальцев Эвана и мстительно выдал: — Нет! А потом развернулся от него в другую сторону и помаршировал обратно. Остаток дня мы провели порознь: Эван на террасе, я на берегу. Даже не рисовал, просто смотрел на воду и переваривал сегодняшний день. Сначала дико злился на альфу, потом на себя. Потом мне стало стыдно, а еще я проголодался и, кажется, обгорел. По всему выходило, что пора идти мириться, но я медлил. Интересно, что думает обо мне сейчас Эван? Я поднялся из остывающего песка только на закате, когда на пляже начали зажигаться факелы, и медленно побрел к вилле. Ноги переставлял так, будто они весили тонну. Сейчас моя утренняя выходка казалась мне невероятно глупой и какой-то детской. Подумать только, я топнул ногой и убежал! А потом не простил извинившегося Эвана. Он выглядел в тот момент довольно обеспокоенным. Я вошёл на наш участок, обогнул бассейн, машинально проведя рукой по воде. А вчера в это же время мы тут плавали и целовались… Эван лежал поверх покрывала на нашей кровати и снова читал книгу. На мое робкое появление он вскинул голову и уставился на меня вопросительно. Я замялся в дверях: я и так не знал, что мне говорить и делать, а тут еще альфа так смотрит. — Прости, — промямлил я, — я не знаю, что на меня нашло. — Это ты меня прости, — Эван быстро оказался около меня, но застыл в шаге со слегка дрожащими руками. — Я просто не подумал, прежде чем стал делать. Мир? — с надеждой поинтересовался он, а я с облегчением выдохнул, расслабил плечи и упал своему альфе на грудь. Он охотно меня принял, прижал к себе и стал медленно поглаживать спину. Этой ночью секс у нас был очень медленный и очень нежный. Мы даже почти не двигались, просто лежали друг напротив друга, смотрели в глаза и чуть касались пальцами. Это был не физический секс, а что-то типа единения и слияния душ. Интересный опыт, я бы с удовольствием повторил, но не с таким расстраивающим началом. Найти причину гневной вспышки помог психотерапевт. Все оказалось банально и просто: в далеком-далеком детстве меня доставал школьный хулиган, рвал мои рисунки, забирал и ломал карандаши, и это отпечаталось в моем мозгу на долгие годы вперед. Поэтому-то «кражу» своего планшета я воспринял так агрессивно. Эван выслушал мой рассказ и в сотый раз попросил прощения. А я в сотый раз проворчал, что давно его простил, и вообще-то сам тоже мудак.

***

Съемки нашего второго фильма официально стартовали в сентябре, и я ждал начала с нетерпением. Опять вокруг меня будут люди, будет кипеть работа, режиссер будет командовать операторами, осветителями и актерами, а мои нарисованные герои снова оживут. Второй фильм получился немного мрачнее, чем первый, но это неудивительно, потому что Марси пытается разобраться в себе, принять свои новые силы, научиться ими управлять и по возможности никого в округе не покалечить. Ну, кроме Дрейка. На удивление Вермонт сразу же согласился сняться во втором фильме, без каких-либо возражений и пафосных речей, и мы с ним снова цапались в перерывах. Сцен у него было очень много — главный герой все-таки — так что виделись мы почти каждый день, и какой-то гад стал распускать слухи, что мы трахаемся. Придурок Де ла Мар этому обрадовался, и его шутки стали еще похабнее. Меня подмывало пожаловаться Эвану, но он сам догадался, что что-то не так. И в один прекрасный день снова появился на площадке. Без предупреждения. Я с утра был не в духе — какой-то сон дурной приснился — поэтому клевал носом и цедил уже третий стакан кофе. Сегодня снимали сцены, где Марси мастерит себе свой первый супергеройский костюм из подручных материалов. Шейн, в отличие от меня, был бодр и весел и никак не мог поймать нужное настроение. Он постоянно отвлекался, натурально колол себе пальцы иголкой, но это было даже на пользу, ведь Марси в обычной жизни шитьем тоже никогда не занимался, и раз в три минуты принимался хихикать, портя кадры. Отчего естественно злился наш режиссер и начинал сцену снова и снова. Если бы фильм снимали на пленку, как он и планировал в начале, то Шейна к этому моменту уже бы прибили за испорченные расходники. А так: «Стоп! Заново!», — и просто меняется карта памяти. В конце концов, режиссер не выдержал, запулил в Шейна папкой со сценарием и выгнал его проветриться. Мой друг нацепил на лицо серьезную маску и пихнул меня в бок: — Пойдем проветримся! Я среагировал не сразу, потому что умудрился задремать стоя, чудом не пролив кофе. — Ты тут? — Шейн склонился ко мне. — Да-да, прости, — я потер лицо, — не выспался. — Почему? — хитро поинтересовался друг. — Потому что рядом с совершенством не заснешь, — тихо подкравшийся Вермонт вклинился в наш разговор. — Это с кем? — Шейн презрительно скривил губы. — С тобой что ли? — Не ерничай малыш, ты сам упустил свою возможность прикоснуться к прекрасному, — снисходительно бросил Де ла Мар. — А вот твой дружок — нет. Шейн закатил глаза и поцокал языком — он знал про нас с Эваном и искренне не понимал, зачем Вермонт делает вид, что мы с ним спим. — Свали в туман, придурок, — посоветовал я. — Я тебя даже в перчатках касаться не буду. — Прошлой ночью ты не был так категоричен, — продолжил валять дурака Вермонт. Он говорил так намеренно, потому что мимо нас постоянно шастали люди и грели уши в ожидании интимных подробностей. — Если тебя и трогал кто-то прошлой ночью, то это был ты сам. И если ты этого не помнишь, то ты лунатик. Тебе бы полечиться, — посоветовал я. — Смотри, как бы тебе самому не пришлось чего лечить, — проговорил Вермонт с явной угрозой в голосе. — Что, например? — прозвучало у нас за спинами. Мы с Шейном разом обернулись, и я расплылся в довольной улыбке. А вот этого человека я бы потрогал с удовольствием. Что собственно и сделал, провернув не совсем приличный и подобающий для человека моего положения и возраста трюк — коротко взвизгнул и запрыгнул на своего альфу. Эван немного обалдел, но ловко меня подхватил под задницу. И вот этот перформанс заинтересовал бо́льшее количество зрителей, чем пустой треп Де ла Мара. — Вот кого я буду трогать! — радостно и громко сообщил я, и теперь уже все, кто остался на площадке, на нас пялились. — Я польщен, — заметил Эван и приветственно кивнул Шейну: — Я его заберу? — Да пожалуйста! — махнул рукой мой друг. — Я все равно проветриваюсь, а от Стивена сейчас толку мало — он спит на ходу. — Ага, — я устроил голову у альфы на плече и прикрыл глаза. Спать действительно очень хотелось. — Ну тогда до завтра. Мистер Де ла Мар, приятно было повидаться, — бросил Эван в конце с легким рычанием. Я естественно ничего не видел, но почувствовал, как Вермонт напрягся, сжал кулаки. Что ж… Так ему и надо! После такого яркого приветствия слухи про меня и Де ла Мара исчезли, но я теперь официально стал любовником продюсера, и на меня неодобрительно косились. Но вслух ничего не говорили — опасались.

***

На день благодарения мы получили небольшие каникулы, чтобы все смогли провести время со своими семьями. Эван творил какие-то свои бизнесменческие дела, поэтому я поехал к себе, снова отмазавшись от ранчо родителей Шейна, хоть он и соблазнял меня самой большой индейкой в Техасе и самым сладким тыквенным пирогом. Я устоял, потому что не очень люблю все эти типично американские праздники — день независимости, день благодарения, день труда… Как-то это слишком для меня. Мне гораздо приятнее было оказаться дома за моим чудо-дисплеем и погрузиться в мир комиксов. Я не праздновал, но не поддаться всеобщей эйфории было тяжело, и я как-то совершенно бездумно купил в супермаркете небольшую тыкву и букет оранжевых хризантем. Зачем мне это — не понятно. Тыкву я не ем, а хризантемы не особо как цветы уважаю. Но и то, и другое у меня дома, и я смотрю на два оранжевых пятна на своей кухне, гадая, куда их девать. Тыква пахла не слишком приятно, поэтому осталась на холодильнике, а цветы я засунул в вазу и поставил рядом со своим рабочим столом. Теперь когда я поднимал взгляд от дисплея, то натыкался на яркое задорное пятно. И в зависимости от моего настроения это или бесило, или радовало. Позвонившему Эвану я все это рассказал и показал — мы в кое-то веки решили поговорить по видеосвязи, которую обычно избегали, боясь скатиться в обоюдную дрочку. Альфа слушал, как я эмоционально рассуждаю о цветах, и следил за моими размахивающими руками. Я, когда увлекался, всегда активно жестикулировал. В какой-то момент затормозил и поинтересовался у альфы: — Все хорошо? — Да, — просто отозвался он и устроил подбородок на сложенных домиком ладонях. Его глаза смотрели в определенное место. Я примерно отследил, куда он смотрит, и похолодел. Эван смотрел на подаренное им кольцо, которое красовалось на моем безымянном пальце. Я привычно надел его, когда проснулся утром, и забыл снять перед звонком, потому что обычно мы просто говорили по телефону. Как же глупо я спалился… — Эван… — Приезжай ко мне, журавлик, — перебил он меня. — Что? — растерялся я. — Зачем? — Приезжай насовсем, — альфа звучал серьезно и уверенно. — Но… Ты… Ты точно этого хочешь? — Да. С самой первой нашей встречи. — Но ты раньше ничего мне не говорил. И я… — я совсем растерялся. — Я ничего не говорил, потому что ты был не готов, — отозвался Эван. — И я обещал ждать столько, сколько тебе потребуется, чтобы полностью меня принять. — А теперь? — прошептал я, машинально теребя кольцо на пальце. Эти движения были мне привычны и успокаивали. Эван и это отметил. — Теперь ты ближе ко мне процентов на тридцать, а в общей сложности — на восемьдесят. — Какие точные подсчеты, — фыркнул я немного нервно, потому что понимал, что альфа прав. Я действительно к нему привязался, проникся симпатией и потихоньку влюблялся. Очень незаметно для себя, начиная с каких-то мелочей. С ночных сообщений с пожеланием спокойной ночи и просьбой не засиживаться долго за работой. С редких утренних звонков — Эван знал, что я люблю утром спать, и старался не будить меня, но иногда звонил, чтобы начать свой день с моего сонного «Иди и наваляй там всем, большой босс!». С наших редких и коротких встреч, в которые мы прилипали друг к другу и не могли отпустить, когда приходила пора прощаться. С его ласковых улыбок, нежных рук и слов ободрения — «У тебя все получится, журавлик!». Я замечал за собой, что скучаю по Эвану с каждой проведенной порознь минутой все больше. Мне хотелось видеть его чаще, чаще обнимать, целовать и поддерживать в трудную минуту, когда дела «большого босса» совсем заедали. Хотелось засыпать вместе, ведь в объятиях альфы самый крепкий сон. Хотелось просыпаться вместе и готовить завтрак. Но только в выходные, а то в будни Эван просыпается в шесть. Псих просто! Хотелось иметь возможность заявиться к нему в офис и с загадочным видом закрыть дверь в кабинете на ключ, а потом нырнуть под стол и как следует пошалить. Да вообще много чего хотелось! Жить хотелось, любить хотелось. — Я приеду, — проговорил я, глядя Эвану в глаза. — Насовсем. Он протянул руку к экрану и погладил мое изображение по щеке.

***

Переезд не доставил много хлопот. Я начал собираться сразу же после нашего с Эваном разговора и уже через пять дней стоял в огромном холле его элитного пентхауса. Вещей у меня было не так много, хоть я и успел обрасти кое-каким скарбом, но бросил все в съемной квартире в Миннеаполисе, чудесном городе, что приютил меня в самый тяжелый период моей жизни. Ах, зимняя сказка, я буду скучать! — Ну как? — нарушил мое молчание Эван. — Роскошно, — отозвался я. Квартира была действительно большая, стильная, с кучей дорогих прибамбасов и крутых вещичек. Но я чувствовал себя здесь как-то неуютно. Так и подмывало спросить, сколько тут успело перебывать разных гостей. Ну, гостей определенного толка… И я спросил. — Ни одного, — усмехнулся Эван. Я удивленно поднял брови. — Тут не было никого, — продолжил альфа. — Я перебивался одноразовыми связями. В таких случаях удобнее пользоваться отелями. — И когда же был последний раз? — не удержался я от ревнивого вопроса. — В ноябре того года, когда мы столкнулись на новогодней вечеринке в первый раз, — покаялся Эван. — Мой идеал был недосягаем, отношений с кем-то другим я не хотел, а напряжение надо было как-то сбрасывать. Я жевал губу и ничего не отвечал на откровенность альфы. Мозг понимал, что претензий тут не может быть никаких, но глупое сердце колотилось от ревности. Эван протянул мне ладонь, и я, помедлив немного, вложил в нее свою. Он подтянул меня к себе, обнял, привычно поглаживая по спине. — Клянусь тебе, что с того раза я не был ни с кем, кроме тебя. Когда я понял, что у меня есть шанс завоевать тебя, я вцепился в него руками и ногами и боялся что-то испортить. И если тебе здесь не нравится, мы можем выбрать какое-то другое жилье. Например, ту квартиру, где ты провел течку. Я вспомнил беленькую, чистенькую квартирку, вид из окон на Центральный парк и концентрированный запах лимонов. Глупо было думать, что он все еще сохранился, впитавшись в обивку дивана или зависнув как облако под потолком. Но этот вариант определенно нравился мне больше. — Там было хорошо, — пробормотал я, потираясь носом о грудь Эвана. — Хорошо, — эхом отозвался он и чмокнул меня в макушку.

***

Первое, что ждало меня в новой квартире — это тот волшебный пакет с моими маленькими резиновыми помощниками, которыми я пользовался в течку. Пакет гордо стоял на столике в гостиной, явно дразнясь. — О-о-о! — простонал я и закрыл лицо руками. — Да ты издеваешься! — Нисколько, — жарко дохнул мне в ухо Эван. — Расскажешь, что понравилось тебе больше? А может лучше покажешь? И лизнул, поганец такой, меня в покрасневшее от стыда ухо! — Мне нравится твой член, — замогильным голосом протянул я, вызвал у альфы вспышку гордости и прилив радости. Он развернул меня к себе и облапал в самых важных местах. — Решил сразу перейти к тест-драйву? — уперся я альфе в грудь руками. — Раз мой член у тебя в приоритете, то содержимое пакета нам больше не понадобится, — уверенно заявил Эван и полез целоваться. Я ловко вывернулся из его хватки и скользнул за спину, вжавшись пахом в задницу. — А может сам чего попробовать хочешь? — вкрадчиво поинтересовался я и поводил бедрами туда-сюда. — Может и хочу, — неоднозначно отозвался Эван, поглядев на меня из-за плеча. Это не согласие, но сбрасывать мои руки и убегать из квартиры с криками «Извращенец!» он не спешил. Так и стоял, ощущая пятой точкой мой поднимающийся член. — Детка, ты меня заводишь, — просипел я севшим от возбуждения голосом. — И я не знаю, чего хочу больше: отсосать у тебя около этого окна или разрешить перекинуть себя через спинку дивана и выдрать хорошенько. — Мне оба варианта нравятся, — хищно протянул альфа и через секунду прижал меня к огромному панорамному стеклу. Оно холодило затылок и лопатки, а спереди напирал огненный альфа, создавая бешеную разницу температур. Мне хотелось его просто до зубовного скрежета, Эван отвечал тем же. Мой неотключающийся мозг услужливо заметил, что я теперь в любое время могу получить от этого шикарного альфы все, что захочу, хоть машину, хоть целомудренный поцелуй в лоб, хоть секс-марафон на пару дней, и я от этого застонал громче и протяжнее. Особенно, когда представил, как обнаженный, распаленный Эван трахает меня широко и размашисто, засаживая по самые яйца. — Диван, диван! — сквозь поцелуй завопил я и начал сдирать с себя одежду. Сейчас член в моей заднице был мне жизненно необходим. Там уже вовсю хлюпало, и белье начинало намокать. А где белье, там и джинсы. Альфа послушался, резким рывком переставил меня к дивану и, как я и планировал, перекинул животом через спинку. Я еле-еле достал пальцами до сидения. Если нырну вперед и поставлю ладони, то ноги оторвутся от пола, и будет совсем неудобно. Эван между тем разобрался с нашей одеждой, просто оголив мою задницу и приспустив свои брюки. Его ладони прошлись по коже, пальцы прихватили половинки и развели в стороны. Он рассматривал мой влажный пульсирующий вход, будто первый раз его видел, а я вообще-то изнывал от его медлительности, поэтому зашипел: — Или ты мне уже вставишь и выдерешь, или я достану из того волшебного пакетика размер макси и сделаю все сам. Ответом мне было злобное рычание и звонкий шлепок. Я вообще против всяких таких штук типа шлепков или удушения, но сейчас это было то, что надо. Именно этой реакции я и добивался, дразня альфу. Он очень порывисто вставляет, вязнет сначала на одном месте, но не останавливается, а покачивается туда-сюда, добавляя по миллиметру за раз, чтобы потом перехватиться поудобнее и работать во всю длину. Такого яростного секса у нас еще не бывало, все было более-менее лайтово, нежно, пусть и глубоко. Но вот такой грубый кайф — это впервые. Я чувствую, что Эвану нравится. Он входит во вкус, толкается еще быстрее и все жамкает мои ягодицы, тянет на себя или в разные стороны. А мне нравится, что ему нравится, что он отпускает себя, убирает на дальнюю полку свой спокойный, немного примороженный образ, превращаясь в дикого почти первобытного альфу. Он удивительно точно попадает мне по простате, а мой член прижат к диванным подушкам. Мне тоже хорошо, трения достаточно, и я вскрикиваю в полный голос. Надеюсь, в этой квартире хорошая звукоизоляция. А то соседи сойдут с ума, если мы будем трахаться так же часто, как на отдыхе на Фиджи. Я кое-как добираюсь до своего члена, крепко сжимаю его в кулаке и добиваю себя несколькими короткими движениями. Вздрагиваю и зажимаюсь от потрясающего оргазма и помогаю этим кончить Эвану. Он успевает выскользнуть, чтобы нас не сцепило, и кончает мне на задницу, стремясь попасть в дырочку. Дышит у меня за спиной тяжело, сипло, собирает сперму пальцем и запихивает внутрь. Я удерживаю капли в себя, с трудом поворачиваюсь и висну у Эвана на шее, целуя в губы. Он моментально перевоплощается из жеребца в милого котенка, мягко целуя меня в ответ, и шепчет, глядя в глаза: — С новосельем!

***

Вечер накануне Рождества мы провели на каком-то благотворительном ужине, на котором Эван обязан был присутствовать по долгу службы. Поддерживать имидж, так сказать. А я пошел в качестве группы поддержки. Ну и потому что мой альфа посмотрел на меня щенячьими глазками. Я вообще не знал, что он так умеет, поэтому быстро сдался. Сам ужин оказался неплох, да и обязательное перед ним расхаживание по лобби отеля «Плаза» тоже доставило мне удовольствие. Эван постоянно с кем-то разговаривал, я держался на полшага позади и впитывал его слова как губка. Глядишь, полученная информация может мне рано или поздно пригодиться. Эван всегда, прежде чем завести разговор, представлял меня, выбрав нейтрально-вежливое «мой спутник», за что я ему был очень признателен. И реакция у всех была примерно одинаковая — сдержанно-безразличная. Да, вас, Эван, мы знаем, а ваш спутник нам неинтересен, потому что мы видим его первый и, будем надеяться, последний раз. Я не обижался и был рад, что меня не разглядывают под микроскопом. Зато сам активно оглядывался и выискивал интересные лица. Как раз заметил одного колоритного персонажа неподалеку от нас и загорелся. Он выглядел как очень типичный злодей, этакий кукловод, вершитель судеб. У него должен быть глубокий голос, очень спокойная манера речи, но такой могильный холод в глазах, что у всех окружающих бы просто тряслись поджилки, когда этот Дон с ними заговаривал. Я еле-еле дождался, пока Эван наговорится с каким-то нервным бетой, и вцепился ему в локоть, горячо зашептав на ухо: — Вот там, посмотри, позади нас. Стоит около фонтана. Типичный мафиози. Восхитительный типаж! Эван незаметно скосил глаза, оглядывая предмет моего восхищения. Видимо, не оценил, потому что хмыкнул: — Странный выбор. — Почему? — не понял я и быстро обернулся, проверяя, туда ли посмотрел альфа. — Это Спенсер Нэш, известный политолог. Не мафиози. Наоборот, человек максимально далекий от преступного мира. — Хм… — тут же скуксился я, уже не таясь разглядывая моего неудавшегося злодея. — Но как так? Он же идеально подходит! — Куда? — На роль нового противника для Марси. Этакий злой гений, который всегда находится в тени и просто дергает за ниточки, а марионетки пляшут вокруг него и думают, что способны сами совершить что-то грандиозное. Я бы и рисовал его всегда в углу панели, в черно-белой гамме. Видно бы было только руку с крупным перстнем. И нагнетал бы атмосферу, намеренно путая читателей и выставляя его почти положительным героем. Э-эх, мечты-мечты, — горько вздохнул я. — Ох, журавлик, — Эван ободряюще сжал мне плечо. — Как поразительно работает твоя голова. Не отказывайся от этой идеи. Я чувствую, это будет иметь успех. Хочешь, пойдем поговорим с Нэшем, увидишь его вблизи. — Не, — наморщил я нос, — не хочу. А то еще больше в нем разочаруюсь. Лучше буду смотреть издалека и совершенствовать образ Дона-гондона. Эван шлепнул себя ладонью по лицу. Видимо, мне еще рано посещать такие великосветские мероприятия.

***

Декабрь… Волшебное время. Один большой праздник благополучно прошел, и все желания были загаданы. Впереди еще один, который мы с Эваном негласно считали «своим», потому что в новогоднюю ночь случались какие-то значимые для нас события. Наша первая встреча, еще одна через год, когда я послал альфу открытым текстом. Наша первая совместная ночь — альфа прилетел ко мне аж из самого Парижа и подарил кольцо. И вот теперь очередной новый год, который мы встретим вместе в общей квартире. — Квартира в бо́льшей степени твоя, чем моя, — сказал мне Эван. — Ты пометил ее своим запахом прежде, чем кто-либо другой. — Только потому, что кое-кто не справился со своими собственническими замашками и притащил меня сюда, а не в отель, как я просил, — проворчал я. — Я не мог оставить тебя в отеле. Моя первая обязанность — позаботиться о тебе, о твоей безопасности и твоем комфорте. Тут тебе было удобно и не опасно. Я шлепнул самодовольного альфу по заднице, он же только оскалился в ответ. За те пару недель, что мы провели в нашем новом жилище, мы успели его немного обжить. Все мои немногочисленные вещи были разложены на полках, расставлены по местам и запрятаны в кладовках. В одной из спален исчезла кровать, но прочно обосновался мой суперудобный стол с интерактивным дисплеем, по соседству появилось рабочее место Эвана. Он перевез в основном одежду и какую-то личную цифровую технику, оставив все большое в старой квартире. Ее тщательно убрали и законсервировали: закрыли мебель чехлами, отключили электричество. Переезд — дело утомительное, плюс конец года с его авралами, поэтому мы немного устали, и свободное время, если оно появлялось, проводили дома в кровати. Как же я чудесно высыпался! В начале ночи оплетал Эвана руками и ногами как осьминог и просыпался, только когда он утром аккуратно выпутывался из этой ловушки. Обычно я получал поцелуй в лоб и в щеки, и альфа уходил завтракать. Потом, перед самым своим отбытием на работу, он заходил еще раз, чтобы попрощаться. Я, не открывая глаз, обнимал его, наобум тыкался куда-то губами и валился обратно — досыпать. Эван не возражал, давая мне полноценно отдохнуть. Днем он дома не появлялся, и виделись мы только вечером или ближе к ночи. Альфа был занят — конец года и все такое, поэтому-то я пока отложил свой коварный план с закрытой на ключ дверью его кабинета. Успеется еще.

***

— Шикарно получилось, — заметил Эван. — Ты думаешь? — я скептически склонил голову на бок. Мы стояли перед пышно украшенной елкой. По какому-то странному стечению обстоятельств она появилась у нас только тридцать первого декабря, и рождество мы отмечали без традиционных атрибутов. — Мне кажется, слишком много шаров. Не стоило вешать все. И вообще, откуда у тебя эти бесконечные коробки с украшениями? Ты разорил House of Holidays*? — Я их копил. Думал — рано или поздно все равно пригодятся. Вот, — кивнул Эван на елку, — пригодились. Мне нравится, что у нас получилось. Он развернул меня к себе и переплел наши пальцы. — Мне тоже нравится, — тихо проговорил я. — Все то, что у нас получилось в этом году. — Это потому, что сбылась новогодняя примета, — с умным видом выдал альфа. — Какая? — С кем новый год встретишь, с тем его и проведешь. Я рассмеялся: — Очень точная примета. Что насчет следующего года? — И следующий тоже. И следующий. И все остальные года потом. И так всю жизнь — серьезно пообещал Эван, глядя мне в глаза. — Я согласен, — отозвался я, потому что на душе у меня легко и спокойно. Я верю этому альфе. Я верю в нас с ним. Я хочу жить счастливо, и я буду счастлив! За окном медленно начинают падать снежинки. Это ли не чудо для обычно теплого и дождливого в декабре Нью-Йорка? Но мы не замечаем этого чуда — мы целуемся. И пусть весь мир подождет.