Три новых года до счастья

Как только за Эваном закрылась дверь, я сел и крепко задумался обо всем, что творилось в этой квартире последние семь дней. Плотный белый конверт с адресом в Сан-Диего куда-то исчез, и я решил, что это к лучшему. Неизвестно, как бы еще меня перемкнуло, если бы эти документы попались мне во второй раз. А так, нет их — нет и проблем. Меньшей части проблем. Потому что самое главное и огромное — это мои чувства к бывшему мужу. Винсент, ах, Винсент, любовь моя! Я никак не могу тебя отпустить… Вот и сейчас я сижу и смотрю на экран телефона, на котором светится номер бывшего мужа. Да, я так и не удалил его, даже спустя три года. В начале все ждал звонка, потом просто рука не поднималась. А сейчас… А сейчас я должен наконец-то решиться, если действительно хочу быть с Эваном. Палец подрагивает над контактом. Мне просто надо нажать на три точки, выбрать «Удалить контакт» и все! Но я медлю, а в голове переключатся кадры из нашей жизни. Первая встреча на какой-то вечеринке, мы еще совсем молоды, курс первый, может второй. Винсент — раздолбай, я — агрессивная колючка. Это-то нас и сталкивает в буквальном смысле. Смешная история, как раз для рассказов внукам. А вот наш дом. Помню, как я дико радовался, что у нас есть свой дом. Не просто квартира, а самый настоящий дом с цветником и широким задним двором. Я всегда мечтал о доме, хотел выращивать цветы и устраивать барбекю на лужайке. И Винсент мне это дал. С первым взносом нам помогли его родители, а оставшуюся сумму мы довольно быстро выплатили, лишь бы это место было только нашим. Мы въехали сразу же, не дожидаясь ремонта и без какой-либо мебели. Спали первое время на надувном матрасе, мылись холодной водой, но были несказанно счастливы. Это потом уже появились всякие приятные мелочи типа штор в гостиной, армии разномастных стаканов и кружек на кухне и горы подушек и подушечек на диване. Я любил наш дом, любил наводить в нем порядок, уют, подстригать лужайку, выращивать цветы. У нас всегда в вазочках стояли свежие букеты. Приятный запах и услада для глаз. А сейчас я живу в снежном Миннеаполисе в квартире и живые цветы видел последний раз на день всех влюбленных. Простояли они тогда, к слову, почти месяц. Подарены, значит, были с любовью. Опять я приближаюсь в своем путешествии по чертогам памяти к самым плохим воспоминаниям. Как так я упустил момент, что Винсент начал мне изменять? Когда это началось? И мог ли я вообще понять, что он нечестен? Я очнулся, когда было уже поздно. Он слишком часто стал задерживаться на работе и не спал со мной в одной постели. Несколько раз я просыпался среди ночи, шел его искать и находил на диване. Тогда мне это казалось милым жестом: он пришел поздно и решил не тревожить мой сон. У, какой у меня заботливый муж! А на самом деле этот муж был на свидании с другим… Но даже если бы я вовремя заметил признаки измены, то смог бы как-то помешать Винсенту ходить налево? Нет. Ну не к кровати же его привязывать? Он к тому моменту был уже по уши в своем истинном, и разговор по душам ничего бы не дал. Как там однажды сказал Эван? В измене виноват тот, кто изменяет? О, да… Мои воспоминания строго разделились на белые и черные, хорошие и плохие, и я никак не мог решить, каких больше. Выходило, что поровну. Но это неправильно! Винсент меня больше не любит, уже давно, а я все цепляюсь за его «правильный» образ. По-хорошему, мне бы не помешало походить к психотерапевту, чтобы разобраться в себе и отпустить прошлое, и, наверное, я так и сделаю. Немного позже. Пока же выдыхаю несколько раз и нажимаю на «Удалить». Есть, половина дела сделана! И я хоть немного могу собой гордиться. Я двигаюсь к исцелению, я двигаюсь к Эвану.

***

Погода в июле выдалась шикарная, даже на севере было тепло, что уж говорить о юге. Сан-Диего был светел и приветлив. В аэропорту меня встретили рекламные плакаты комикс-конвенции и расставленные тут и там картонные фигуры супергероев. С затаенной гордостью я отыскал своего Марси и сфоткался на его фоне, отправив фотографию Шейну. Друг захотел такую же, заметив, что их, зеленоволосых, не так в мире много и осталось, и им надо держаться вместе. Надеюсь, он прилетит не один и получит-таки фотку своего комиксового двойника. В Сан-Диего я прилетел примерно за три дня до начала конвенции, чтобы, во-первых, отдохнуть от перелета, а во-вторых, привыкнуть к городу и не шарахаться от знакомых мест. Да и психотерапевт посоветовал делать все постепенно, не сразу кидаться в гущу событий. Конечно, все мои маршруты передвижения были проложены очень далеко от бывшего моего дома и когда-то любимой кондитерской, но я не хотел бы наткнуться на Винсента. С помощью лечения удалось почти прогнать его из моей головы, и это было на самом деле здорово. Поэтому первоочередной задачей для меня было добраться до отеля без происшествий. Эван должен прилететь завтра днем, и у меня есть полно времени для себя. Я ехал в такси по залитым солнцем улицам и словно смотрел на город другими глазами. Ничего здесь, по сути, не изменилось — те же дома, парки, залив — но мне все казалось незнакомым и странным. А может в этой части города всегда так было. Я раньше не слишком часто бывал в центре, мне хватало нашей окраины, местных магазинов, ближайшего к дому парка… Весь мой мир был сосредоточен внутри дома — моя работа и муж. Зачем куда-то ходить одному? Отель я выбирал сам из присланных Эваном вариантов. Он ответственно подошел к этой поездке, разработал план, маршрут, подобрал отели, рестораны, транспорт — после Сан-Диего мы улетали на Фиджи в отпуск. Эван сказал, что пять лет не позволял себе расслабляться, а работал, и работал, и работал, так что заслужил теплый океан, уединение и мою компанию. А я не стал возражать. Я тоже заслужил отпуск. В номере сразу распахнул задернутые шторы и уставился на залив. Вода блестела на солнце, лучи отражались в стеклах небоскребов — от всей этой яркости хотелось закрыть глаза, но кажется, белый свет проникнет даже под веки и выжжет всю сетчатку. Я не стал закрывать окно, оставил все так. Мне хотелось, чтобы комната пропиталась солнцем и теплом. Да, с работающим кондиционером это будет сложновато, но хотя бы пол перед небольшим балкончиком нагреется. Я разобрал кое-какие вещи, оставив бо́льшую часть своего гардероба в чемодане, и освежился в душе, а потом распластался прямо на полу, раскинув руки-ноги в стороны и забыв про одежду. Солнце теперь нагревало мою кожу, и я улыбался от легкой щекотки, когда капельки воды после душа высыхали от жара. Очень классное ощущение. Я, наверное, заснул, потому что когда открыл глаза, обнаружил, что горизонт подкрашивается розовым — близился закат. Проснулся я не просто так, меня разбудил звонок телефона. Это Эван. Я обещал, что позвоню после заселения в отель, но заснул. Он сейчас будет ворчать. Покряхтывая, все-таки я уже не мальчик молодой на голом полу валяться, я медленно поднялся и побрел к кровати, куда бросил телефон. Матрас был ортопедический, удобный до безобразия, и моя затекшая спина завопила «Спасибо!», когда я на него рухнул. — Привет, все нормально. Я долетел, заселился, освежился в душе, и меня вырубило перед окном, — быстро выпалил я, не дав Эвану даже поздороваться. — Хорошо… Что? — воскликнул он с удивлением. — Что значит — вырубило? — Я просто прилёг и заснул, — успокоил я альфу, — ничего страшного не произошло. — На полу? — я прямо увидел, как у Эвана выгнулись брови. — Ну, там было прикольно. Я открыл шторы, солнышко светило так хорошо и всё нагрело. Я вышел из душа и просто лег на пол. В ответном ворчании альфы я различил «Ох, Стивен…» и улыбнулся. И почему-то очень четко представил себе, как Эван сейчас выглядит. Наверняка сидит за столом, заваленным бумагами, вертит в пальцах ручку и морщит лоб. — Не хмурься, — велел я. — Я не простыл, просто немного отлежал спину. Но на кровати невероятно удобный матрас, так что теперь мне очень кайфово. И я до сих пор не одет. — Стивен! — простонал альфа. — Нельзя так делать! — А что такое? — невинно поинтересовался я. — Что я такого сказал? — Ты дразнишься. — О! Это я еще даже не начал! Если бы я хотел подразниться, я бы прислал фотку. Кстати, — я подорвался на кровати, сел, — я нашел в аэропорту Марси! И сфоткался. — Марси? — переспросил Эван. Как-то он сегодня туго соображает. — Да, Марси. — Шейн разве уже приехал? — Эван, не тупи, — наморщил я нос. — Картонную фигуру. Они много таких поставили, в том числе и Марси. Я был в диком восторге. Хочешь, пришлю фотку? — Присылай, — в голосе альфы послышалась улыбка. — Я очень соскучился. — Я тоже. Хорошо, что мы скоро увидимся, — сполз я по кровати и устроился щекой на подушке. — Что ты будешь сегодня делать? — поинтересовался Эван. — Не знаю. Может быть дойду до залива, посмотрю на корабли, а потом поужинаю в каком-нибудь милом ресторанчике. А может просто останусь валяться в кровати и закажу еду в номер. — Хорошо, тогда не буду мешать тебе отдыхать. — Эй! Ты мне не мешаешь! — воскликнул я и добавил тише, нежнее: — Приезжай поскорее. — Завтра в это же время я уже буду с тобой, — пообещал альфа и отключился. Я сладко вздохнул и обнял подушку руками. После разговоров с Эваном на душе у меня становилось спокойно, и я чувствовал себя будто завернутым в одеяло, настолько альфа комфортил меня. Мой взгляд гулял по номеру и остановился на зеленой подушке на кресле, и я вспомнил, что обещал прислать Эвану свою фотку с Марси. Я открыл галерею, нашел подходящую и уже почти перешел в мессенджер, как в моей голове загорелся коварный план. Я поерзал на простынях, оглянулся через плечо и удостоверился, что поза у меня самая, что ни на есть правильная. Растрепал волосы, пострадавшие от «жесткого» сна, навалился на подушку и поймал нужный ракурс в камеру. Есть, готово! Я перевернулся на спину, придирчиво рассмотрел провокационную позу и кивнул сам себе — моя оттопыренная задница роскошно получилась в закатных лучах. Гаденько посмеиваясь, я отправил Эвану сначала фотку с Марси, а дождавшись уведомления о просмотре, только что сделанную. Реакция не заставила себя ждать. — Хэй! Ну как тебе фотка? — с ходу поинтересовался у позвонившего альфы. Но в трубке раздался его грозный рык: — Стивен! — Что? — максимально невинно протянул я. — Ты дразнишься, — обиженным тоном отозвался Эван. — Это нехорошо. — Я просто хотел сказать, что мы с моей прекрасной задницей ждем тебя. Альфа что-то пробормотал в ответ — я не расслышал. — Эван, ну не обижайся, — попросил я. — Если хочешь, можешь прислать мне ответ. — Ты хочешь, чтобы я прислал тебе свой стояк? — прошипел Эван. — О! Это было бы потрясающе! С удовольствием бы посмотрел! — Вот завтра и посмотришь, — мстительно закончил альфа. — Насмотришься на долгие годы вперед. — Это значит, что ты меня затрахаешь до потери сознания? — я чуть в ладоши не захлопал. Внезапно трахаться захотелось до звездочек перед глазами. — Нет. Разденусь и буду перед тобой ходить голым. А спать уйду в соседний номер. — А вот это жестоко, — выпятил я нижнюю губу. — Я бы предпочел не просто смотреть, а трогать. Возможно облизать. Возможно, принять в себя целиком. — Черт! Прекрати! — взвыл Эван. — У меня еще одна встреча сегодня. — Не я начал эту игру с «возбудим и не дадим», — парировал я. — Я отомщу тебе. Обещаю. — Ха! Посмотрим, кто кого! — крикнул я альфе и отключился. И задергал руками-ногами, изображая какой-то дикий лежачий танец. Е-е-е! Один-ноль, я веду. Но радовался я недолго. Минут через пять мне пришла ответная фотка: снимок был сделан в зеркало, было видно поджарый живот с каплями спермы на нем и еще не опавший член. Я даже заскулил от этой картинки. Ладони моментально вспотели, и губы пересохли. Захотелось потрогать, полизать, насладиться вкусом, помочь возбудиться еще раз и дать распластать себя по этому зеркалу. Вот ведь зараза! «Один-один», — значилось в следующем сообщении.

***

Я ни разу в жизни не был на Комик-Коне, хоть и рисовал комиксы и жил некоторое время в Сан-Диего. Это грандиозное событие просто проходило мимо меня. Говорят, это самое крутое мероприятие для фанатов чего бы то ни было. Встречи с любимыми актерами, анонсы новых фильмов и сериалов, живое общение и масса других активностей. В первый день я просто бродил по залам с раскрытым от удивления ртом и залипал у стендов и киосков. Народу было пока немного, основная масса приедет в пятницу и субботу, когда запланированы самые крупные панели, в том числе и наша по фильму. Мой комикс получил свое время в воскресенье, когда люди уже будут потихоньку разъезжаться, но это тоже несомненный успех. Эван не мешал мне впечатляться, только следил, чтобы меня не затоптали, и я сам никуда не впилился по неосторожности. Мне было немного волнительно от предстоящих конференций, но на первой я буду сидеть где-то с краю и не думаю, что меня о чем-то будут спрашивать. Отдуваться придется режиссеру и главным актерам. Шейн уже приехал и тоже прислал мне фотку с Марси. На второй же со мной будет Роберт и умело отвлечет основное внимание на себя. Кроме того, я все свое свободное время делал дыхательную гимнастику и поэтому сильно не паниковал. Или это волшебный трах помог. Несмотря на наши последние сообщения и рычащие нотки в голосе, Эван не стал мне как-то особо мстить. Наоборот был крайне нежен и предупредителен. Я тоже не смог играть стервеца, не сейчас, по крайней мере, когда мы не виделись около месяца. Все-таки разговоры по телефону это одно, а живое общение в разы́ лучше. Как только Эван переступил порог номера, я намертво прилип к нему, обхватив руками за талию. И простояли мы так очень долго. С раскрытой дверью и брошенными на пол вещами. Не различая окружающих звуков, кроме биения чужого сердца. Мне дико не хватало запаха альфы и приходилось довольствоваться только его объятиями. Это неплохо, но этого мало.

***

Первая конференция прошла великолепно. Меня представили как автора сценария и оставили в покое. Я просто сидел с краю, слушал вопросы из зала, ответы режиссера и остальных из съемочной группы и радовался. Пробегал глазами по залу и всегда останавливался на Эване. Он сидел в первом ряду, прямо напротив меня, и одобрительно улыбался. А после успешного выступления нас ждал банкет в одном из ближайших ресторанов. Пара лишних бокалов вина, один медленный танец, и вот мы с альфой в лифте отеля нарушаем общественный порядок. Он целует меня глубоко и со вкусом, крепко прижимая к себе, и в номере сразу валит на кровать. Белая рубашка и брюки безнадежно помяты, но разве ж это сейчас меня заботит? Нет вокруг меня ничего, кроме Эвана, его восхитительного языка и проворных рук, что уже успели расстегнуть все пуговицы на моей одежде. Я слишком долго не могу сфокусироваться и разглядеть, что же там делает Эван, а понимаю, только когда он влажно облизывает мой член по всей длине. Очень кайфово, я подбадриваю его длинным сладким стоном и подаю бедра вверх. Давай же, до конца! Альфа слушается и сосет активнее. Я чувствую, что уже готов кончить, поэтому отталкиваю его — еще не время, я еще не наигрался. Мы меняемся местами, мне самому хочется изучить тело Эвана и отыскать самые чувствительные местечки. В прошлый раз было немного не до этого, и я наверстываю упущенное. Несколько поцелуев в губы, легкий укус в шею — альфа немного плывет, прихватываю соски и получаю шумный вздох. Вместо пальцев использую язык и добываю сдержанный стон. Оказывается, что щекотки Эван боится, и ребра я не трогаю. Можно будет как-нибудь попробовать перья или чуть отросшие ногти, говорят, это заводит. Член я намеренно не трогаю, просто выдыхаю тепло на головку и двигаюсь дальше. Мне нравится сам процесс, я никогда не был нежной фиалкой и секс любил в любом его проявлении. Жесткий, нежный, быстрый, медленный, стоя или лежа, в спальне или в примерочной в магазине — все было хорошо и классно, но только при обоюдном желании. Сейчас с этим полный порядок, я хочу, Эван хочет, а значит, я удобно устраиваюсь сверху и крайне медленно опускаюсь на альфий член. Я себя никак не готовил, не растягивал, но смазки достаточно, и возбуждение достигло крайней степени. Когда я опускаюсь полностью, мы оба вздрагиваем и замираем, шумно дыша и глядя друг другу в глаза. Мне нравится эта поза, нравится контролировать ситуацию и смотреть на альфу сверху вниз. Я могу ускориться, наоборот замедлиться, двигаться плавно, тягуче или обрушиваться вниз жестко, вдавливая Эвана в матрас. Могу откинуться назад, прогнуться в спине, чтобы принимать в себя только головку, а могу нырнуть вперед и впиться в губы альфы поцелуем. И я все это делаю, наслаждаясь стонами и рычанием Эвана. Мы стараемся не терять зрительного контакта, но альфа сдается первый. Прикрывает глаза и прогибается в спине, подбрасывая меня наверх. Он близок к финалу, и мне хочется посмотреть, как он будет кончать. Я шустро сползаю с него и плотно обхватываю член, быстро работая кулаком. Сперма брызгает ему на живот, и я вижу ту же самую картину, что и на фотке три дня назад. Только сейчас я могу все это слизать. Что ж, неплохо, совсем неплохо. Правда, из-за блокаторов сперма у Эвана почти безвкусная, без особой изюминки. Интересно, у меня получится уговорить его открыть запах? Он размеренно дышит, и я заваливаюсь рядом с ним. Мой стояк слегка опал, но кончить хочется — я все еще возбужден, у меня как-никак течка, хоть и медикаментозно подавленная. Я ныряю пальцами в задницу, мечтая о чем-то потолще и подлиннее, а второй рукой возвращаю себе ушедшую крепость. Эван реагирует на копошение сбоку, отмирает и спешит мне на помощь. Он снова быстро находит простату и ритмично трахает меня тремя пальцами. — Быстрее! — требую я и вскрикиваю от участившихся толчков. Видимо, у альфы сегодня много сил, потому что минуты через две он заменяет пальцы своим членом, восхитительно длинным, толстым и твердым, и старается вовсю. — Еще! Еще! — я вцепляюсь в бедра Эвана, тяну его ближе к себе, заставляю улечься сверху. Он просовывает ладони под меня, прихватывает ягодицы и с каждым толчком разводит их в стороны. И меня наконец выламывает в сильном оргазме. Потряхивает, хочется свернуться в комочек, но Эван не дает. Он водит кулаком по моему члену, добывая последние капли спермы, облизывает то, что осталось у него на ладони, а остальное размазывает мне по животу. Мне хорошо, и на такую подставу я не реагирую. Потом придется тащиться в душ, чтобы отмыть засохшую корочку, но это будет потом. В этот раз Эван обходится без сцепки и добавляет мне порцию своей спермы, растирая и ее тоже. Класс, придется воспользоваться мочалкой. У меня пока нет сил, ноги подрагивают от напряжения и наслаждения. В горле сухо, попить бы. Угадывающий мои желания Эван приносит бутылку воды, а потом относит меня в душ. Идеальный альфа. Я уже почти сплю, буквально две секунды, и все, но Эван укладывается рядом, и отбой на время откладывается. Я сквозь прикрытые веки смотрю в его лицо — расслабленное и умиротворенное. — Ты был прав, матрас действительно удобный, — рушит альфа волшебство момента. — Я всегда прав, — зеваю я и устраиваюсь поудобнее. Насыщенный день вымотал основательно, мозг потихоньку отключается. — Конечно, журавлик, — Эван целует меня в лоб, сжимая руку, лежащую у него на груди, и через мгновение мы уже спим.

***

Зальчик под мою конференцию выделили небольшой, но он был забит полностью. Я даже офигел, когда увидел очередь желающих познакомиться с автором «Новых горизонтов». Многие держали в руках печатные версии комиксов и явно рассчитывали на автограф. Я сбежал в гримёрку, которую нам выделили для подготовки, и принялся исписывать кривоватыми от трясущихся рук каракулями какие-то бесхозные листы. — О, тренируешься? — похлопал меня по плечу Роберт. — Правильно, правильно! Наконец у меня стало получаться вполне сносно. Я полюбовался на ряд наименее кривых «Стивен Брио» и кивнул себе. Все должно получиться! Я немного растерялся, когда нас с Робертом встретили аплодисментами, но быстро вдохнул-выдохнул, вспомнил, как Эван утром делал мне расслабляющий массаж, и с широкой улыбкой уселся за стол. Эта встреча не была похожа на пятничную. Там все было достаточно масштабно и широко, а тут приобрело какой-то формат дружеских посиделок в кофейне. Я видел перед собой заинтересованных людей, с горящими глазами и неподдельным восторгом от моих рисунков. Они, конечно, вначале пошумели, но Роберт призвал всех к порядку, и дальше все шло легко и приятно. Меня спрашивали о начале моей карьеры, о поисках главного героя и его сил, о любовной линии, но чаще всего о продолжении. Все хотели знать, что случится с Марси в следующей части. Я с загадочным видом заметил, что может произойти все, что угодно: от простого землетрясения до вторжения инопланетян. Такой ответ устроил всех, и мы перешли к следующему вопросу. Кто-то спросил про прототипы героев, намекая, что я это Марси, но тут фанатов пришлось расстроить — своего героя я нашел во сне. Три дня мне снился один и тот же сон со стрелялками, драками, погонями и парящим над этим всем человеком. Такой явный намек от подсознания нельзя было проигнорировать, и утром четвертого дня я сел за графический планшет и набросал эту самую сцену. По итогу в комикс она не вошла, но дала старт серии. После трех часов непрерывного общения, наполненного теплом, светом, шутками и какими-то забавными историями, люди выстроились в новую очередь. Кто-то прижимал к груди напечатанные комиксы, кто-то готовил камеру на телефоне, кто-то просто хотел пожать мне руку… Я был готов ко всему, и эта часть встречи растянулась еще часа на два. Под конец у меня устала рука от выписывания «Стивен Брио», и я пожалел, что не догадался оставлять только инициалы. И челюсти сводило от широкой улыбки, которую я дарил всем. — Что подписать? — спросил я, не поднимая головы и видя, что человек в очереди тупит. — Брачное свидетельство, — прозвучало надо мной, и я вскинулся, подслеповато прищурившись. Это был Эван. Он озорно улыбался, довольный, что застал меня врасплох. — О-хо-хо, — простонал я. — Шуточки у тебя… Я оглядел опустевший зал и откинулся на стуле, прикрывая глаза и потягиваясь. Тело захрустело. Мне снова не помешает массаж. А еще теплая ванна и плотный ужин. — Стивен, прекрасно отработал! Молодец! Теперь рядом со мной оказался еще и Роберт, и, черт, я совсем забыл про него. Он вроде как собирался принять огонь на себя, но как-то быстро свалил в тень, оставляя меня один на один с фанатами. Но я сам справился, я по праву могу собой гордиться. — Спасибо, Роберт, — пробормотал я. — Это все благодаря тебе. — Так, все! — хлопнул он в ладоши. — Отдыхать! У тебя отпуск. И только посмей притронуться к планшету этот месяц. — За этим я прослежу, — отозвался Эван, а я показал обоим язык.

***

На улице очень хорошо, тепло, но не жарко, пахнет чем-то сладким, и внутри все замирает от восторга и предвкушения. Мне кажется, что вот-вот произойдет что-то удивительное и сказочное. Несмотря на то, что я устал и голоден, я тяну Эвана на набережную — мне всё-таки хочется посмотреть на корабли. Над землей сгущаются первые сумерки, народ постепенно расходится, но гуляющих все равно много. Я засматриваюсь на огромный океанский лайнер и отхожу от Эвана на пару шагов. И в этот вот момент мне прилетает в спину громкое и радостное: — Сти! Я холодею и покрываюсь липким потом. Не может быть! Но каковы были шансы? Я разворачиваюсь и пялюсь на него. Он… Он изменился за эти три года. Стал более грузным и словно потек вниз. Но это не мешает мне узнать его. Это конечно же Винсент, мой дорогой Вин… — Как же я рад тебя видеть! — восклицает он, а я замечаю, как дрожат его пальцы. Ответить только ничего не успеваю, потому что вмешивается Эван. Встает перед Винсентом стеной, напряженный, готовый к атаке. — Все хорошо? — спрашивает у меня, потому что, наверное, заметил, как я напрягся. Но у меня в голове в этот момент все проясняется. Первый шок от встречи проходит, и я успокаиваюсь. — Да. Это Винсент, — проговариваю ровным голосом. — Мой бывший муж. Эван раздувает крылья носа, зверея на глазах. Он еще помнит мой мартовский приступ и хочет уберечь меня от новых потрясений. — Сти, — снова подает голос Винсент, — мне надо сказать тебе несколько слов. — Говори, — жму я плечами, потому что отказываться от разговора просто глупо. Я не испытываю к этому человеку никаких чувств и могу его выслушать, пусть говорит свободно. — Прости меня, я такой идиот! Я все разрушил! — восклицает Винсент, не заботясь реакцией окружающих — на нашу троицу уже начинают пялиться. — Я понял, что все это время любил только тебя! Я до сих пор люблю тебя! Ох, как это подло! Бросаться такими словами… И что самое поганое — Винсент уверен в своей правоте. Будто после его признания я брошусь ему на шею с ответным криком: «А я тебя!», — и все у нас будет как прежде. Но это так не работает. Я едва заметно кривлюсь: — Уже поздно это говорить. Особенно после того, как ты так жестоко растоптал меня тогда. Сломал и выбросил за ненадобностью. Мне было больно и одиноко, но я смог с этим справиться. В первый год после нашего развода я бы, наверное, принял тебя обратно, простил и все забыл. Но не сейчас. Я перегорел тобой, Винсент. Это жизнь. И никто в этом не виноват. Винсент слышит от меня знакомые слова и весь сникает. Он сказал мне то же самое три года назад, но сейчас явно не ожидал услышать такой ответ. Видно, что ему больно и обидно. Но не настолько, как было больно и обидно мне. Я, по крайней мере, ему не изменял и не бросал снисходительно: «Да что ты можешь знать о течке с истинным». Кое-как Винсент справляется с трясучкой и выговаривает хрипло: — Сти, ты был прав — природа ошиблась. — Я знаю. Прощай, Винсент. Желаю тебе истинного счастья, — не смог я удержаться напоследок от язвительного замечания. Просто потому, что имел на это право. Я тронул Эвана за плечо и первый повернулся к бывшему мужу спиной. Эван аккуратно притянул меня к своему боку, ведь почувствовал, что мне нужен физический контакт. Этот разговор всколыхнул мои старые душевные раны, которые только-только затянулись благодаря психотерапии и помощи Эвана. У меня немножко кружилась голова, и примерно до конца квартала я чувствовал на себе тяжелый взгляд Винсента. Я не простил его, нет. Не простил, но отпустил. Незачем держать в своей жизни тех, кто спокойно отвернулся от тебя, как только представился вариант получше. Природа, конечно, та еще сука со всеми этими истинными парами, но если бы Винсент пришел ко мне сразу же, как встретил свою пару, и мы просто поговорили об этом, думаю, никаких конфликтов бы между нами не было. Мы бы расстались спокойно, без обид и грубых слов. Но измена все перечеркнула. — Стивен, как ты? — тихо раздалось у меня над ухом. Я повернул голову и наткнулся на внимательный взгляд Эвана. Он действительно переживал за меня, за мое душевное равновесие, и, наверное, разорвал бы Винсента в клочья, будь мы в менее людном месте. Я чуть улыбнулся ему, подавив в себе желание крепко обнять: — Устал, голоден и не возражаю против новой порции массажа. — Ты получишь такой массаж, после которого забудешь обо всем на свете, — серьезно пообещал Эван, намекая на произошедшую встречу. — Ловлю тебя на слове, альфа, — прищурил я глаза. — Ловлю тебя на слове.