персональный санта

— Итак, знаю, что вы не дети, но мы не можем упустить нашу традицию, — радостно заявляет учитель, раздавая подросткам, сидящим за партами, красивые пустые листки. — Хоть вы уже и не верите в Одзи-сана, но дух праздника нужно сохранить любой ценой. Сейчас у вас будет время для того, чтобы написать письмо со всеми вашими пожеланиями, — преподаватель хлопает в ладоши и возвращается на своё место, наблюдая за улыбками учеников. — Потом мы соберём эти письма и отправим самому Одзи-сану, чтобы к празднику Нового года он успел приготовить все подарки! — Его не существует, — нагло ухмыляясь, выкрикивает мальчик с одной из первых парт. — Зачем нам таким заниматься? Мы уже взрослые. — Помолчи лучше, — Рэки злобно рычит, чуть ли не выскакивая со своего места. Похоже, для него это совсем не игрушки. — Это же классно, почему тебе надо вечно возмущаться? — Попрошу тишины, — преподаватель складывает руки в замок и смотрит на часы. — Вы можете не писать, конечно, но я бы хотел, чтобы вы окунулись в атмосферу праздника и вспомнили о том, как быть детьми. Можете приступать. Ланга теребит пустой листочек, пытаясь сообразить, что стоит написать. У него есть только два желания, и одно из них несбыточное: первое — чтобы папа был рядом, а второе — бесконечно кататься на скейте с Рэки. Вряд ли Одзи-сан, Санта Клаус или даже сам Бог способен эти желания воплотить. По крайней мере, первое точно нет, а второе зависит только от него и Рэки. Он оставляет лист бумаги пустым и смотрит на Кяна, что с энтузиазмом закусывает губу и пишет огромное письмо, где он наверняка уважительно обращается к несуществующему волшебному дедушке и просит его о разных мелочах. Рэки выглядит так, будто действительно уверен в существовании Одзи-сана, и Ланга не отрывает взгляда от его искрящихся от радости глаз, от его широкой улыбки, особенно, когда он закусывает губу, задумываясь над каждым словом, и от его красивых ладоней и длинных пальцев, что держат ручку, которая строчка за строчкой скользит по бумаге. Напоследок он что-то зачеркивает, что-то рисует в уголке и с довольным лицом перечитывает своё послание, поглядывая на Лангу, который улыбается и про себя думает, что, каким бы Рэки ни пытался казаться взрослым, в душе он самый искренний и настоящий ребёнок. Преподаватель отсчитывает время, пока в классе звук ручек и карандашей, скользящих по бумаге, не сменяется смешками и перешептываниями. Парень с первой парты — вредный одноклассник по имени Макото — так и не исписал лист бумаги, демонстративно разорвав его пополам в попытках доказать соседям, что никакого «магического дядьки» не существует и они все — «кучка идиотов, раз верят в такое», на что Рэки через весь класс кидается в него простым карандашом, а тот в ответ дуется и показывает язык. Учитель игнорирует мелкий конфликт, встает из-за стола и раздаёт красивые конверты, на котором ученики пишут свои имя и фамилию, чтобы дальше сложить ровной стопочкой свои письма на учительском столе, а затем эти письма попадут, конечно же, к самому Одзи-сану, который великодушно принесёт им подарки и обрадует в новогоднюю ночь. Кян не глупый, он знает, что никакого чудесника не существует, а все подарки ему покупают родители, но он сам себе обещает, что, сколько бы лет ему ни было, он будет лелеять эту праздничную атмосферу и делать всё возможное, чтобы до конца верить в чудеса, что случаются в зимнюю ночь. А Ланга знает, что он, хоть и не волшебник, но ради Рэки готов им притвориться. — Идём кушать? — Кян достаёт из рюкзака бэнто и наклоняется к Ланге, который продолжает сидеть и обдумывать план. — Иди без меня, я скоро подойду, — увидев негодование на лице друга, Ланга поспешно улыбается и встает из-за парты. — Мне нужно поговорить с учителем, так что всё хорошо. Не нужно меня ждать, я быстро. — Ну ладно. Рэки пожимает плечами и удаляется из класса, пока Ланга вздыхает и думает о том, что он абсолютно не умеет врать, а стоило бы научиться, иначе весь и без того хрупкий и неточный план совсем провалится. Хасэгава подходит к столу учителя, аккуратно становясь рядом со стопкой, и начинает заговаривать о своих оценках и предстоящем групповом проекте. — Я бы хотел немного поднять успеваемость, — Ланга бегает глазами по столу, отмечая про себя, что конверт Рэки должен быть где-то сверху. — Что я могу сделать для этого? — Как по мне, вы хорошо справляетесь с моим предметом. Вы хотите дополнительное задание? — Да, если можно, — Ланга натыкается глазами на стакан с канцелярскими принадлежностями на краю стола и незаметно перемещает руку. — Я могу сделать какой-то доклад. — О, ну что ж, — преподаватель поправляет очки на переносице и опускает взгляд в свои записи, когда Ланга резким взмахом руки «случайно» сбрасывает стакан с ручками и карандашами под ноги. — Извините, я такой неуклюжий. — Я уберу, не переживайте, — учитель резко наклоняется, пока Ланга делает вид, что помогает, но в это время быстро перебирает несколько писем, лежащих сверху, и радуется, находя письмо Рэки одним из первых. Он быстро складывает его в пиджак и садится на корточки, помогая убрать остатки рассыпанной канцелярии. — Спасибо большое, я пойду. — А как же дополнительное задание? Преподаватель кричит в спину уходящему Хасэгаве, который уже и забыл о несуществующем желании подтянуть успеваемость, и машет рукой от радости, что у него не будет дополнительной нагрузки в преддверии праздников. В целом, один из главных пунктов плана Ланга уже выполнил, а дальше дело за малым — всего лишь исполнить все желания Рэки. Кян ждёт Лангу в столовой и уже порядком нервничает, подглядывая на часы — с каких пор его друга вообще начали так заботить оценки? Он не из глупых, но об учебе никогда не заботился, а тем более не оставался с учителями, отправляя Рэки одного в столовую, потому что на крыше обедать уже холодно. Какое-то странное чувство обиды разливается в груди, пока Хасэгава не приходит, усаживаясь рядом с ним — при виде лучшего друга вся грусть испаряется. Ланга достаёт свой сэндвич и они желают друг другу приятного аппетита, переговариваясь о каких-то мелочах и новых трюках на скейтборде, которые они договариваются выучить. — Мы после школы в скейтпарк? — Рэки задаёт этот вопрос скорее риторически, потому что кататься вместе после учебы — это уже привычка, которую они даже не обсуждают. — Сегодня не получится. — Чего? Я сейчас не понял, чувак. — Прости, — Ланга нервно заматывает сэндвич, который из-за волнения не может доесть, и закусывает губу. — Мама попросила помочь по дому после школы. — Сначала ты остаёшься после урока с учителем, потом не доедаешь свой обед, а теперь не идёшь в скейтпарк со мной после школы, — Рэки прикладывает ладонь ко лбу Хасэгавы и смотрит на него в упор. — Ты здоров вообще? Эй, инопланетяне, верните мне моего друга. — Я здоров, просто так надо. Завтра обязательно покатаемся. — Ну ладно, смотри мне, — Кян улыбается и толкает Лангу в плечо, доедая свой обед. После уроков, как и планировалось, Хасэгава доезжает с Рэки до перекрёстка и быстро прощается, сворачивая с дороги, чтобы поскорее оказаться дома. Из плюсов: конверт в кармане почти не помялся и он ещё не заклеен, а значит, следы преступления скрыть будет очень легко. Добираясь до комнаты, Ланга садится за стол и открывает письмо, сразу же узнавая милые рисунки друга, а особенно аккуратно выведенного в уголке Йети. Здравствуйте, Одзи-сан! Я знаю, что вас, скорее всего, не существует, но очень хотелось бы верить в чудо. В этом году я пытался быть послушным, много помогал родителям по дому и заботился о сестричках. А ещё у меня появился лучший друг, его зовут Ланга Хасэгава и он из Канады. Но вы, наверное, в курсе. Надеюсь, что вы и ему приготовите какой-то классный подарок. Я знаю, что вы получаете много таких писем, поэтому напишу коротко: 1. Я бы очень хотел набор красок! Моя акварель почти закончилась, а в последнее время я очень полюбил ею рисовать. 2. Новый классный тул для скейта. У SK8OLOGY есть классный в форме карабина, но я буду рад любому! 3. В детстве я часто просил игрушку в форме динозавра, но так ее и не получил. Поэтому буду просить об этом из года в год. 4. А ещё я хочу какие-то классные парные браслеты. Один из них я подарю Ланге, а второй оставлю себе. Хотя, я могу их и сам купить… Но все равно попрошу об этом и вас! 5. Новая тёплая толстовка. 6. … Ланга бегает глазами по листку и понимает, что последний пункт плана старательно зачеркнут. При достаточном познании японского эту строчку можно было бы разобрать, но у него и так есть проблемы с этим языком, а понять иероглифы, поверх которых несколько толстых штрихов от ручки, кажется почти нереальным. Возможно, он спросит об этом у мамы, хотя письмо Рэки ей показывать совсем не хочется — это же вроде как секрет. Ладно, последний пункт — не ваша забота. В общем, я думаю, что вы поняли мои желания. Спасибо большое и до свидания! — Надо сфотографировать, — бормочет под нос Ланга, направляет камеру на письмо и несколько раз щёлкает по экрану. — Остаётся незаметно вернуть учителю. Хасэгава тяжело вздыхает и открывает браузер. Найти игрушку в форме динозавра пока что самое легкое, вот только неизвестно, какой именно динозавр нужен, а значит, нужно брать всех. Через десять минут поиска Ланга находит нужный сайт с детскими игрушками, где динозавров хоть отбавляй: и трицератопс, и диплодок, и стегозавр, и птеродактиль, и тираннозавр. Вообще-то выбор ещё больше, но Хасэгава кидает в корзину эту пятёрку самых непохожих друг на друга зверушек и нажимает «оплатить». С карты сразу списываются деньги, посылка должна быть доставлена послезавтра, и Ланга довольно улыбается, потягиваясь на стуле. Зря он что ли деньги зарабатывает? Может себе позволить. До Нового года десять дней, а желаний пять, если не считать последний зачёркнутый пункт, с которым он разберётся чуть позже. «Значит, раз в два дня нужно что-то дарить, ну или же потом разом завалить его подарками» — Ланга крутится на стуле, обдумывая свой план так, чтобы Рэки ни за что не догадался, хотя интуиция у него хорошая. В прошлый раз, когда он купил Кяну подарок на день рождения, тот пришёл к нему домой и случайно его обнаружил в шкафу, когда доставал футболку для ночёвки, хотя Ланга старался спрятать подарок максимально незаметно, а Рэки до этого никогда сам не лазил в его шкаф. Вот подобных ситуаций в этот раз нужно избежать. Снизу слышится щелчок и звук открывающейся двери — мама вернулась домой, а значит, что минимум о двух вещах ее нужно предупредить: если Рэки спросит, то он помогал ей после школы, а еще в этом месяце у него практически не останется собственных денег на карманные расходы. Он выползает из комнаты и идёт на кухню, помогая Нанако разбирать пакет продуктов, чтобы начать готовить ужин. — Что случилось? — Нанако вопрошающе смотрит на сына, пока он вертится у плиты. — Ничего, а разве что-то должно было случиться? — Ты хороший сын, конечно, но ты вдруг резко сам спускаешься ко мне, разбираешь продукты и готовишь ужин, — мама улыбается и смотрит на Лангу, который, закусывая губы, стоит перед ней как провинившийся щеночек. — Тебе что-то нужно? — Ладно. Во-первых, если что, я помогал тебе сегодня после школы с домашними делами, — Ланга выкручивает пальцы и смотрит на Нанако, которая скрестила руки на груди. — Во-вторых, в этом месяце у меня практически не будет собственных денег на карманные расходы. — Почему кто-то должен интересоваться, чем ты занят после школы? Какие-то проблемы с работой? — Нет, это из-за Рэки, — Ланга поправляет волосы и резко выдыхает. — Это секрет, но я хочу купить ему много подарков к Новому году, а сегодня отказался идти с ним после учебы в скейтпарк, потому что мне надо было домой. — Я все ещё не понимаю, как это связано, — Нанако улыбается и подходит к сыну, гладя его по волосам. — Ладно, не буду задавать лишних вопросов. Но если это Рэки сказал тебе подарить ему много подарков, то ты не должен этого делать. — Мама, ты чего? Это сюрприз, он не в курсе. — Хорошо. Понадобятся деньги — говори мне. Нанако отгоняет сына от плиты, чтобы он сел за стол, пока приступает к готовке ужина. Ланга оказывается на удивление разговорчивым, пока они рассказывают друг другу, как у кого прошёл день, что случилось интересного и что они ели на обед. Ланга хрустит и крутит пальцами, словно нервничает, и выпивает уже несколько стаканов воды. Нанако смотрит на сына и уже раз десятый мысленно просит помощи Оливера, понимая, что Ланга точно что-то хочет ей сказать, но не решается, потому что обычно он за день не говорит такое количество слов, сколько произнёс за их беседу. — Ты хочешь поговорить о чём-то конкретном? — Нанако отрывается от плиты и поворачивается к Ланге, который опускает взгляд. — Можешь рассказать что угодно, ты же знаешь. — Знаю, но я не понимаю, как это рассказать, — на кухне повисает неловкая тишина, пока Ланга не прокашливается прежде, чем продолжить разговор. — Мне нравится один человек. Ну, романтически. — Это же хорошо. Познакомишь нас? — Вы знакомы, — Ланга поднимает взгляд на маму, которая нахмуривает брови и о чём-то размышляет. — Из твоих друзей я знаю только Рэки, — Нанако молчит, а затем резко меняется в лице и тяжело вздыхает, приподнимая брови. — О, кажется, я поняла. — Это очень плохо? — Что именно? Что тебе нравится парень? — она подходит к Ланге ближе, пока он всеми силами пытается не смотреть ей в глаза. — Всё хорошо, ничего страшного в этом нет. — Правда? — он поднимает взгляд на маму, которая берет его лицо в ладони и кивает. — Конечно, всё хорошо. Я рада, что ты нашёл близкого человека. Ты всегда был необычным парнем. Ланга коротко улыбается и уходит к себе в комнату, выкрикивая маме облегчённое «спасибо», когда за ним закрывается дверь, и задумывается над тем, что это был, наверное, очень тупой каминг-аут. Нанако всеми силами пыталась не выдавать волнения во время разговора, но сейчас ее сердце стучит так сильно, что тяжело продолжать готовить ужин. Она смотрит на фотографию и мысленно продолжает диалог с Оливером, понемногу успокаиваясь. Не то чтобы она совсем не была готова к такому повороту, всё-таки в Канаде однополые пары — нормальное явление, да и в детстве Ланга не понимал, что не так, если он хочет держаться за руку с мальчиком из садика и целовать его как это делают папа с мамой, но в Японии об этом обычно не говорят, поэтому, вероятно, на его пути будут определенные трудности. Услышав такое от сына, нужно немного времени, чтобы спокойно принять и переварить полученную информацию. Одно она знает точно — ее любовь к Ланге никак не зависит от его ориентации, а с остальным они разберутся. На следующий день Ланга ведет себя как обычно, и Рэки уже не думает о том, как странно его друг повёл себя вчера. Он так же сидит рядом с ним за партой, смотрит видео с крутым скейтбордистом на телефоне, прикрываясь книгой, и кидает Рэки мемы про скейтборд и еду, на что в ответ получает смешные видео с котами. Они обедают вместе, идут на подработку после школы и вместе едут в скейтпарк, где Ланга как всегда падает и ранится — кажется, он делает это уже специально, — а Рэки обрабатывает ссадины и клеит ему пластыри с покемонами. Они так же вместе идут к Рэки домой, где Ланга лежит на кровати, пока Кян сидит за столом и привычно рисует эскизы для будущих скейтбордов — их типичный день. — Эй, Рэки, — Ланга поднимается на локтях и смотрит на друга, который оторвался от своего блокнота. — Что ты написал в своём письме? — Это секрет. Если расскажу — желания не сбудутся. — М-м, ладно, — Хасэгава мнётся и понимает, что план изначально был провальным — он же не может напрямую задать Рэки вопрос типа «у тебя там шестой пункт перечеркнут, что там написано было?». — Мне уже пора домой. — Идём, я проведу тебя. Рэки поднимается из-за стола, когда Ланга резко вскакивает с кровати, и сталкивается с ним, падая на пол и наваливаясь сверху. Мама сразу кричит из соседней комнаты, уточняя, всё ли в порядке, на что Кян одобрительно отвечает и тяжело дышит, всё ещё лёжа сверху на Ланге. Хасэгава совсем не против такого расклада — ему очень даже нравится, потому что Рэки в домашней футболке и спортивных штанах выглядит настолько уютно, что дыхание перехватывает, а ещё от него очень приятно пахнет — Ланга не знает, чем именно, но он бы вечно обнимал его, вдыхая этот аромат. Правда, Рэки не пушинка, поэтому все внутренности канадца сворачиваются от тяжести и переполняемых чувств. Несколько секунд, на протяжении которых сердце бешено стучит, вот-вот рискуя выскочить из груди, они переглядываются, а затем Кян покрывается румянцем и резко поднимается, подавая руку Ланге в помощь. — Прости, — Рэки запинается и нервно поправляет волосы на затылке, не сталкиваясь взглядом с другом. — Всё в порядке, ничего страшного. Идём. Ланга старается сделать вид, что это просто незначимая мелочь, но по дороге домой продолжает обдумывать эту ситуацию раз за разом — если бы он немного потянулся вперёд, то поцеловал бы Рэки. Или если бы Кян упал немного удачнее, то сам бы прикоснулся своими губами к его. Или Ланга мог бы быть посмелее и просто обнять Рэки, мог бы рассмеяться, уложить его рядом с собой, превращая всё в шутку. Мог бы через футболку потрогать его пресс типа помогая ему подняться или что-то в таком роде. Ланга не извращенец, но все равно продолжает расстраиваться из-за того, что запаниковал и ничего не сделал. Хотя ему неизвестно, как отреагировал бы Рэки, который в это время лежит на кровати и проворачивает в голове все те же мысли, что одолевают разум Ланги. Если бы Рэки рискнул наклониться чуть ниже, то поцеловал бы его, а затем списал бы всё на случайность. Кян закрывает лицо ладонью и катается по кровати от волнения, пытаясь убедить себя в том, что не нужно придавать значение такой мелочи, но никак не получается. Увидевшись на следующий день они ведут себя как ни в чем не бывало — словно это не они всю ночь не спали, представляя снова ту ситуацию и возможные пути ее развития. Правда, на перерыве Ланга снова странно себя ведёт — без предупреждения срывается и уходит в учительскую, оставляя Рэки одного за партой в недоумении. На самом деле, Хасэгаве просто нужно найти стол преподавателя и незаметно вернуть на него письмо, и, заходя в кабинет, он радуется тому, что учителя нет на месте — теперь сделать это в разы легче. Поэтому быстрым шагом он идёт, оставляет письмо и разворачивается, в этот момент чувствуя себя каким-то супер-шпионом или черепашкой-ниндзя — никто из учителей его не заметил и вопросы не задавал, а значит, он практически невидимка. Утопая в своих мыслях, он выходит из учительской и снова врезается в Рэки — два дня подряд уже как-то не смешно. Правда, в этот раз они не падают, и Ланга только нервно оправдывается перед ним, что ему просто надо было поговорить с учителем. — Ты чего так переживаешь? — Кян улыбается и толкает друга в плечо. — Всё нормально, чувак? — Да, всё хорошо. Мне сегодня после школы тоже надо будет сразу домой. — Как скажешь, но ведёшь ты себя в последнее время странно. У тебя что, девчонка появилась? — Что? — Ланга ошарашено смотрит на друга и пытается понять, он шутит или всерьёз. — Какая ещё девчонка? — Забудь, это тупо, — Рэки нервно смеётся и поправляет повязку на волосах. — Чтобы ты влюбился — никогда не поверю. — Ага. Кян уходит с Лангой в класс, напрочь забыв о том, зачем пришёл в учительскую — может, это такая шутка вселенной и подсознания, чтобы он там врезался в друга. Между ними повисает неловкая тишина до конца учебного дня, а затем Ланга собирается и убегает домой — может, для Рэки это выглядит странно, но к Хасэгаве скоро должен прийти курьер с игрушками, а затем ему ещё надо составить план, как эти игрушки ему подарить. Точнее, план есть, надо только с мыслями собраться, чтобы его выполнить. Практически у дверей Ланга встречается с доставщиком и забирает огромный пакет с игрушками. Оказываясь в своей комнате, он разрывает полиэтилен и счастливо любуется каждой из них — ему тоже теперь такие хочется, нужно будет как-то заказать. По плану проникнуть ночью в комнату Рэки, закинуть эти игрушки ему на кровать и тихо уйти, чтобы он не заметил. Окно у него в комнате всегда немного приоткрыто, а значит, можно залезть через него. Под покровом ночи он собирается и по классике одевается в чёрное — в фильмах все так делают — и быстро доезжает до дома Кяна на скейтборде, подбираясь ближе к его комнате. Сон у Рэки чуткий, зато окно приоткрыто, на плече огромная сумка с игрушечными динозаврами, и это делает Лангу самым милым преступником во вселенной. Тихо приоткрыв окно, он залазит внутрь, чуть не переворачивая попутно стоящую на столе лампу, цепляясь ногой за шнур, но успевает вовремя словить. Рэки ворочается в кровати и чуть не просыпается, от чего у Ланги на секунду замирает дыхание и сердцебиение. Кян снова отворачивается к стенке, и только тогда Ланга спокойно выдыхает — пронесло. Он медленно подходит к кровати, тихо открывает сумку и по одному достаёт игрушки, оставляя их вокруг Рэки — голубой диплодок, зеленый тираннозавр, розовый птеродактиль, оранжевый трицератопс и красный стегозавр. Ланга улыбается, на минуту позволяя себе полюбоваться сопящим другом. Даже во сне он все такой же милый и красивый, и хочется лечь рядом, обнять и уснуть вместе, но нельзя. Нужно возвращаться домой. Путь к сердцу Рэки ещё недостаточно протоптан, на этом пути ещё исполнение минимум четырёх желаний. Проснувшись с утра, Кян медленно открывает глаза и нащупывает рукой что-то мягкое. Смотрит — динозавр, и не один, а сразу пять. Он бьет себя по щекам, щипает за ногу и несколько раз моргает — не спит и точно находится в сознании. Тогда откуда это? Он быстро выбегает из комнаты, чуть не сбивая младшую сестру, и заранее зовёт маму, что отзывается с кухни. — Это вы всё устроили? — Рэки тяжело дышит и опирается на дверной косяк, наблюдая за ничего не понимающей Масаэ. — Что устроили, сынок? Тебе что-то приснилось? — Мам, ну я уже не ребёнок. У меня вся кровать в игрушках в виде динозавров. — Рэки, я правда не знаю, о чем ты говоришь, — она удивлена не меньше, чем ее сын, и спешит за ним в его комнату. На кровати действительно разбросаны динозавры, а вот откуда они появились — неразгаданная тайна. — Мы их не покупали. — Тогда кто? — Рэки выхватывает диплодока из рук младшей сестры и защищает проход к остальным игрушкам. — Они мои, вам трогать нельзя. — Не знаю, — Масаэ улыбается и пожимает плечами. — Одзи-сан, наверное. Кян хочет возразить, что его не существует, но он уже и сам не стопроцентно в этом уверен. Он точно сам писал о том, что хочет игрушку в форме динозавра, правда, ему и одной было бы достаточно, а тут сразу пять. Он их рассматривает, прижимает к себе, пытается вынюхать чей-то запах или найти улики — ничего нет. Словно действительно волшебник в комнату забрался и оставил это всё на его кровати, как он и мечтал с детства. Забывая про все вопросы о том, откуда игрушки взялись, внутри остаётся только чувство какого-то трепетного детского счастья, потому что его желание исполнено. В школе Ланга всеми силами пытается сыграть удивление и неожиданность — вот так новость. Он широко распахивает глаза, поднимает брови и, наверное, отлично справляется с актёрской игрой, когда Рэки уже раз пятый пересказывает ему одну и ту же историю. — Нет, ну представь. Я просыпаюсь, а кругом игрушки в виде разных динозавров, при чем моих любимых, — Рэки широко улыбается, смеётся и сияет от счастья, рассказывая во время обеда о своём пробуждении. — Родители не в курсе, никто не в курсе. Они появились сами по себе! — Вау, ничего себе, — Ланга в очередной раз изображает удивление и откусывает сэндвич. — Волшебство какое-то. — Я до этого в волшебство не верил, но уже начинаю сомневаться. Может, и правда Одзи-сан существует? — Наверное, — Хасэгава пожимает плечами, чуть не поперхнувшись, и продолжает тему с письмом, не оставляя надежду узнать про шестой перечёркнутый пункт. — Значит, ты говорил об этом в письме? А что ещё там было? — Чувак, я тебе уже говорил, что это секрет! — Рэки машет головой и улыбается. — Не скажу ничего. Вот будут остальные подарки — узнаешь. И Ланга сдаётся, пока что благополучно забивая на идею про шестой пункт — ему ещё минимум четыре нужно выполнить, а с последним он потом разберётся. Весь остаток дня он смотрит на улыбку Рэки, который периодически показывает ему фотки новых игрушек, и радуется тому, что именно он причина его счастья. Да, может, Ланга и не волшебник, но он на пути к тому, чтобы стать им для Рэки.