персональный санта

Ланга решает убить всех зайцев одним махом — у Рэки в списке ещё новый тул для скейтборда, который в DopeSketch не продаётся, акварельные краски, в которых канадец совсем не разбирается, и тёплый худи, хотя у Кяна их и так по горло. Его выбор падает на торговый центр, где это всё есть, ну или по крайней мере быть должно, и в субботу, снова странно поступая по мнению Рэки, он в очередной раз врет о том, что плохо себя чувствует и не может пойти в скейтпарк и провести вместе с ним целый день, хотя обычно именно так они и поступают. Кян расстраивается, конечно, потому что Ланга слышит это в его голосе, когда они говорят по телефону, и ему самому от этого тошно и плохо, но подарки должны перекрыть любую грусть. Хасэгава не любитель скопления людей, а без Рэки рядом он совсем как без рук в толпе, что скупается в торговом центре в преддверии Нового года. Он теряется в большом количестве магазинов, сто раз жалеет о своей затее и ругает себя за то, что не заказал это все просто через интернет. Зато хотя бы тул он зарезервировал, а найти худи и краски не должно составить особого труда. В магазинах играет приятная рождественская музыка, кто-то украсил витрины гирляндами и веточками, промоутеры в костюмах эльфов сообщают о приближении праздников, но Ланга чувствует себя невероятно счастливым, когда забирает зарезервированный новый красный тул в виде карабина. Один пункт из списка желаний Рэки спокойно можно вычеркнуть, и канадец уже заранее представляет себе его улыбку — широкую и самую красивую. Следующей целью стала толстовка, но выбрать ее дело не из простых. Ланга хочет не просто какую-то простую худи, а найти самую лучшую по его мнению — и тёплую, и красивую, сколько бы денег она ни стоила. Правда, в один момент, когда он уже почти заходит в магазин, он видит в толпе знакомую рыжую голову и всё тело покрывается мурашками от нервов и волнения. Он ведь сказал Рэки, что болеет, поэтому объяснить, что он забыл в торговом центре, адекватно никак не получится. Снова придётся врать, а Кян обидится. Ланга хлопает себя ладонью по лбу и скрывается в ближайшем магазине, потому что он хочет как лучше — сделать Рэки подарки и осчастливить его, — а получается как всегда. — Ланга? — канадец слышит этот голос и застывает на месте, не в силах обернуться. — Я тебя вижу. — Да, — в голове проносится миллион мыслей и он кое-как поворачивается к Рэки, который со злобным лицом стоит и ждёт объяснений, скрестив руки на груди. — Что это значит, чувак? Ты же болеешь. — Я… — Хасэгава теряется и совершенно не знает, что ответить. Слов нет, одни эмоции. — А ты что тут делаешь? — Ну раз ты у нас типа больной, то я решил потратить этот день на поход по магазинам, чтобы купить подарки, — Кян разочарованно вздыхает и отводит взгляд. — Ладно, забей, я пойду дальше. — Прости, Рэки, — выдавливает из себя Ланга в спину другу. — Я не знаю, как это объяснить. — Тебе не нужно ничего объяснять. Увидимся в школе, выздоравливай. Рэки опускает голову, потому что обидно так сильно, что и не объяснить. Что Ланга скрывает? Почему он так себя ведёт? Он больше не хочет с ним дружить? Что происходит вообще? А Хасэгава в который раз стискивает зубы и идёт дальше по магазинам. Он бы очень хотел объяснить Рэки, что происходит, но он не может. В Новый год он обязательно ему все расскажет, а пока что нужно подождать, правда, если до этого их отношения совсем не распадутся. Наконец-то он находит нужную толстовку голубого цвета, чтобы Рэки, надевая ее, каждый раз думал о Ланге. Слева на груди вышит маленький скейтборд, худи очень тёплая, и Кяну она не может не понравиться — Ланга радуется, пытаясь игнорировать грусть внутри от ссоры с другом. По дороге он хватает возле кассы ещё упаковку красивых боксеров с классными принтами и идёт расплачиваться. Напротив ещё одного пункта плана он гордо ставит плюсик. Магазин с художественными принадлежностями для Ланги оказывается самым напряжённым, потому что в творчестве он полный ноль. Он долго выбирает у витрины акварель и параллельно ищет отзывы на каждые, что ему предлагает милая продавщица. — Вам что-то нужно ещё? Какие-то кисточки? — Наверное, нет, — Ланга мнётся, выбирая между двумя упаковками акварельных красок. — Какие лучше? Те, что дороже? — Поверьте, дороже не всегда значит лучше, — продавщица улыбается и показывает на ещё одну коробку красок. — Возьмите эти. — Хорошо. Хасэгава расплачивается, а с карты уходят ещё деньги — практически ничего уже не осталось, но Рэки того стоит. Осталось эти все подарки ему преподнести и спасти их дружбу, потому что от одной только мысли, что Кян на него обижен, аж в дрожь бросает и сердце ужасно болит. Наконец-то выбравшись из душного торгового центра, а затем спокойно доехав до дома, Ланга вдыхает полной грудью, потому что скопления людей — явно не его тема. Он знает, что Рэки сейчас, скорее всего, в своей мастерской, и, оставив акварель и толстовку дома, он спешит к нему. Дом Кяна горит знакомым светом, как и небольшая пристройка рядом — он хорошо знает своего лучшего друга. Рэки вздрагивает и оборачивается, когда Ланга входит в его мастерскую и топчется у двери. Он понимает, что сильно провинился, а как теперь это исправить и объяснить — без понятия, особенно, когда Кян сложил руки на груди и ждёт. — Прости, — канадец подходит ближе, не рискуя поднять взгляд на друга. — У меня нет нормальных объяснений, но есть подарок для тебя. — Это совсем не обязательно, для извинений не нужны подарки. — Но я так хочу, — Ланга достаёт из рюкзака упаковку боксеров и протягивает Рэки. — Чувак, ты серьезно? — Кян почти смеётся, потому что трусов в подарок он ещё никогда не получал. — Ты хочешь, чтобы я носил их и думал о тебе? — Почему бы и нет? Ты прощаешь меня? Кян выдыхает и кивает, потому что обижаться на Лангу — невозможно. Хасэгава пожимает плечами и крепко стискивает Рэки в своих объятиях, пока тот еле поднимает руки, чтобы обнять в ответ, и говорит что-то о том, что скоро задохнётся. Ланга знает, что объятия длятся уже неприлично долго — друзья столько не обнимаются. Но он не может оторваться от Кяна, все крепче и крепче притягивая его к себе и укладывая голову ему на плечо. Сердце снова стучит с огромной скоростью, тепло Рэки обжигает каждый сантиметр кожи даже через одежду, и хочется стоять так вечно и не отпускать. — Эй, у тебя все хорошо? — Рэки гладит по спине и успокаивающе похлопывает. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, прости, — Ланга почти размыкает руки и тяжело вздыхает, потому что Рэки хочется обнимать, целовать и держать за руку, но сейчас этого сделать никак нельзя. — Я пойду, наверное. — Куда? Ты только пришёл, посиди со мной. Я рисую новый дизайн доски. — Хорошо. Ланга нервничает и все время выгибает пальцы, но все равно садится рядом и весь вечер о чём-то разговаривает с Рэки, иногда включает видео со скейтбордом и понемногу веселеет, потому что Кян его вроде как простил и про слишком долгие объятия ничего не сказал. Рэки улыбается так красиво, что Ланга может смотреть на это вечность. Хочется посчитать все веснушки на его щеках, дотронуться кончиками пальцев до ямочек, которые показываются, когда он смеётся; хочется ладонью провести по нежной коже на его шее и поцеловать в губы. Слишком много чего хочется. Ланга так же по привычке лежит потом с Рэки в комнате на кровати, пока на ноутбуке идёт какой-то фильм, и закусывает губы. Кян неосознанно прижимается к нему всем телом в особо страшные моменты, укладывает голову ему на грудь и закидывает руку. Хасэгаве уже дышать нечем, когда ладонь Рэки сильнее сжимает его футболку, и он осмеливается погладить волосы Кяна. Он путается в непослушных и жестких рыжих прядях, накручивает на пальцы небольшие локоны, а Рэки практически мурчит как кот и довольно сопит, пока совсем не проваливается в сон. Ланга убирает ноутбук и всматривается в лицо лучшего друга — красивое и нежное, несмотря на всю мускулистость и силу его тела. Такой идеальный, что Ланга так лежал бы и лежал, поглаживая его волосы, пока Рэки спит у него на груди. Но напоследок Хасэгава только аккуратно выпутывается из объятий, оставляет под подушкой тул, целует его в лоб и шёпотом желает спокойной ночи, уходя домой. В воскресенье они снова не видятся, потому что подготовка к праздникам и уборка дома занимает всё свободное время, зато в понедельник Рэки в школе светится от счастья. Ланга снова слушает о подарке, крутит в руках тул, что Кян дал ему посмотреть, и улыбается, потому что идея дарить подарки другу таким образом — лучшее, что он смог выдавить из своего мозга. Рэки показывает ему на скейте как этим тулом пользоваться и крутит его в руках целый день, даже на работе. Идея идти в скейтпарк отпадает сама по себе — на улице сильно холодает и льют дожди. Они снова расходятся, потому что Нанако говорит Ланге украсить ёлку, а Рэки твёрдо намерен этой ночью не спать, чтобы отловить «преступника», что приносит ему подарки. В общем-то, такие преступления ему по душе, да и он всё ещё не доверяет своей маме, которая утверждает, что они с папой ничего из этого ему не покупали и никого в дом не пускали. Но кто тогда может проникнуть в его комнату под покровом ночи? Одзи-сан? Кян берет биту на всякий случай, что завалялась у него в шкафу, и до двух часов ночи переписывается с Лангой сидя на кровати. Он рассказывает ему свой план отловить «преступника» и записывает ему какие-то голосовые со смешными историями из своей жизни, которые Хасэгава слушал уже раз сто, но каждый раз ему интересно как в первый. Наконец Ланга засыпает под тёплый голос Рэки, что раздаётся из динамиков, а Кян не смыкает глаз до рассвета, так и не дождавшись своего гостя. В школе Рэки ни о чем думать не может, потому что глаза слипаются сами по себе, и когда он засыпает на длинной перемене, а в классе остаётся только пара людей, Ланга незаметно подкидывает в портфель друга красиво запакованные акварельные краски и уходит в коридор, пока не раздается звонок, оповещающий о начале урока. Кян встает, лезет в портфель за тетрадью и кричит, откидывая его куда-то в сторону, потому что это уже не смешно и мило, а довольно стремно. Ланга ошеломлённо заходит в класс и наблюдает картину, как Рэки бегает вокруг и спрашивает у каждого, видел ли кто-то кого-то возле его парты, пока он спал — в ответ тишина. — Чего нервничаешь, рыжий? — раздаётся с первой парты от того самого мерзкого парня по имени Макото. — У тебя скетйборд украли? — Придурок, — шипит Рэки, сменяя недовольство на улыбку. — Я вот письмо Одзи-сану написал со своими желаниями, и уже три из них воплотились. А ты так и сиди, неудачник. — Ты чокнутый, — подростки показывают друг другу языки и тыкают средний палец. — Это невозможно. — А вот и возможно. Ты просто завидуешь, — кричит Рэки и переводит взгляд на Лангу, который тихо наблюдает за сложившейся ситуацией. — Ты видел кого-то? — Нет, я всю перемену был в коридоре. Что тебе подарили? — Очень крутую акварель. Кто-то подкинул в рюкзак. «Очень крутую» — Ланга улыбается этим словам и пожимает плечами, подтверждая, что он без понятия и лично он никого не видел. Ну теоретически он никого и не видел — он же сам эту акварель ему подарил. Рэки на нервах сидит остаток дня, пытаясь снова отловить своего тайного Санту, но никто не подаёт никаких признаков, а дедушки на санях с оленями из окна тоже не видать. Кян опускает голову на руки и думает только о том, что это какая-то магия — не иначе. Следующую ночь он опять почти не спит, а на уроках и перерывах не отходит от парты даже для того, чтобы пообедать, но никто не показывается. Он уже уставший и полусонный, от волнения покалывают кончики пальцев, а живот выворачивается наизнанку, и он зовёт Лангу поехать вместе с ним в магазины, где продаётся эта акварель и тул, чтобы выяснить, кто их покупал. — Рэки, я понимаю, что ты взволнован, но идея так себе, — канадец успокаивающе гладит друга по спине. — Таких магазинов слишком много, мы не найдём. — Тогда я не понимаю, что мне делать, — Рэки почти хнычет и снова падает на сложённые на парте руки. — Как мне понять? Одзи-сан реально существует? Почему тогда подарки только мне достаются? Рэки почти инженер, так что два плюс два сложить может, но никак не получается. Ланга нервничает от того, что его могут раскусить в любой момент, но вся интуиция Кяна куда-то пропадает, когда дело касается его жизненных ситуаций. — Не знаю, подожди немного. Может, к Новому году всё выяснится. — У меня всё равно нет выбора. Всю смену в DopeSketch Рэки сам не свой и вечно витает в облаках, роняя из рук всё, что в них попадает. Ланга заботливо говорит ему сидеть за стойкой и всё делает сам, пока Кян обслуживает редких посетителей. Сегодня тот день, когда они вместе закрывают магазин, и все оставшееся время они скучают и общаются на разные темы, пока люди совсем не перестают приходить. Рэки подпирает щеки ладонями и смотрит на Лангу, что сидит напротив него за стойкой и крутится на стуле. Такой изящный и красивый, такой холодный и одновременно тёплый и заботливый. Рэки не знает, в какой момент его мысли о друге переключились и стали каким-то романтичными, но случилось это определённо давно. Он раньше не думал о том, что ему могут нравиться парни, но он всегда мечтал о человеке рядом с собой, который будет кататься на скейте, разделять все его интересы, заботиться о нем, слушать рассказы и смотреть фильмы. Ланга идеален по всем пунктам, кроме его пола, но даже это Рэки уже, кажется, не волнует. — У тебя когда-нибудь была девушка? — неожиданно для себя выпаливает Кян, но Ланга ни на секунду не смущается. — Нет, я даже никогда не целовался, — канадец пожимает плечами и снова крутится на стуле. — У меня и друзей-то не было. А ты когда-то встречался с кем-то? — Никогда, — Кян горько улыбается, воспоминая количество поклонниц Ланги. У него такого никогда не было. — Тебе же столько девочек признаются, неужели совсем не интересно? — Нет. Ланга отвечает так холодно и твёрдо, что Рэки аж вздрагивает, и переводит взгляд на часы, сообщая о том, что им уже пора по домам. Дорога проходит в какой-то напряжённой тишине, которую никто не рискует прерывать, только под конец Рэки на требования Ланги обещает этой ночью поспать. Послезавтра последний учебный день, так что надо быть бодрым, чтобы спокойно окончить семестр. Кян спит без задних ног и даже не просыпается в тот момент, когда Ланга уже привычным движением залазит в его комнату и оставляет толстовку в его шкафу. Напоследок Хасэгава наклоняется и снова целует спящего друга в лоб, уворачиваясь от руки, что чуть не хватает его за подол ветровки. Сердце на секунду останавливается и пропускает удар, но Рэки не просыпается, и Ланга вылезает из его комнаты как уже делал раньше — через окно — и практически гладит себя по голове за то, какой он молодец, когда снова остаётся незамеченным. В школе Кян снова раздражённый, но счастливый — раздражённый потому, что не смог поймать всё того же «преступника», а счастливый потому, что, открыв с утра шкаф, обнаружил в нем очень крутую тёплую толстовку, которую сразу же натянул на себя и пришёл в ней на учебу. Ланга слушает очередной рассказ и подозрения лучшего друга о том, кто бы это мог быть — из вариантов только родители, что тщательно скрываются, и Одзи-сан. Кян чудесно выглядит в голубом цвете, что идеально подходит под волосы Ланги, и он смотрит на Рэки каждую свободную секунду, тщательно выжидая момента, когда их взгляды не пересекутся и Кян не сможет заметить, как канадец буквально на него пялится. План почти подошёл к концу, осталось выполнить только два пункта — браслеты и неразгаданное шестое желание. Завтра последний день учебы, а дальше Новый год, и Ланга сам волнуется от приближения праздника. Через несколько дней Рэки узнает, кто всё это время был его тайным Сантой. Если Ланга не струсит рассказать, конечно же.