персональный санта

— Я ничего не понимаю, — в тот же вечер перед последним днём учебы Рэки лежит на своей кровати, усыпанной динозаврами, в тёплой голубой толстовке и крутит в руках тул, пока Ланга, разлегшись на полу, что-то рисует в альбоме той самой акварелью. — Кому могло понадобиться дарить мне это? Даже родители обычно столько всего не покупают. — Одзи-сану, вроде. Разве нет? — Смешно, — Кян кидается в друга птеродактилем и улыбается, пока Ланга в панике ловит его, лишь бы игрушка не окрасилась в акварель. — Его не существует. Хотя я уже не так сильно в этом уверен. — Тогда и я не знаю. За эту неделю Ланга уже практически научился врать, притворяясь, что и сам без понятия, откуда все эти подарки берутся. В альбоме остаётся на память рисунок украшенной ёлки, а Рэки его вырывает и вешает на стену над кроватью, из-за чего Ланга смущается. Кян такой милый и добрый, что его хочется заобнимать до хруста костей. Хасэгава снова наваливается на друга и щекочет его, пока Рэки смеётся и выгибается под ним, пытаясь крикнуть «перестань», и в итоге Ланга сдаётся, падая на него сверху и укладывая голову на грудь Кяна. Одной рукой Рэки его обнимает, а второй гладит по волосам, и Ланге снова тяжело дышать, а по телу пробегают сотни разрядов тока. Голова кружится от запаха Кяна, и он неосознанно тянется к его шее, упираясь носом прям под ухом, и глубоко вдыхает. Рэки сразу же заливается румянцем и улыбается, продолжая путаться пальцами в голубых волосах друга, и эта атмосфера такая приятная и уютная, что хочется остановить время хотя бы ненадолго. На стене переливается разными цветами гирлянда, придавая комнате праздничный вид, и в тишине слышно только два тяжёлых дыхания и частые биения сердца. Рэки тяжело от веса Ланги, который все ещё лежит на нем, но он не осмеливается и слова сказать, а канадцу уже почти нечем дышать, упершись носом в шею друга, но отвернуться нет никаких сил и желания. Ланга легонько дотрагивается губами к нежной коже и оставляет на шее аккуратный поцелуй, сам дергаясь и вскакивая от того, что только что сделал. Рэки смотрит на друга и не успевает ничего сказать, когда тот берет вещи и выбегает из комнаты, крикнув на прощание, что он забыл о том, что ему давно пора домой. Сердце предательски быстро стучит, мысли путаются, а Кян проводит ладонью по участку кожи, на котором все ещё горит прикосновение губ. Добегая до дома, сам не замечая, как быстро он преодолел путь, Ланга заходит в комнату и падает на кровать. Он катается по постели и бьет себя по щекам, повторяя «придурок» и «идиот» раз десять, пока не успокаивается. Нанако стучит в дверь и ласково уточняет, всё ли в порядке. — Всё хорошо, мам, — Ланга вздыхает и хватает телефон, вспоминая о письме. — Мне нужна твоя помощь. — Я могу войти? — Да, конечно. Ланга открывает дверь маме, которая заходит и садится на кровать рядом со взволнованным сыном. Он протягивает ей телефон, где сфотографировано письмо, и приближает пункты с желаниями Рэки. — Мне нужно понять, что написано в последнем, где зачеркнуто. — Сейчас, — Нанако долго всматривается в телефон и несколько раз вздыхает. — Вот тут написано твоё имя, — она проводит указательным пальцем по экрану и показывает на иероглифы. — А тут… — Что? — Ланга нервно смотрит на маму, которая резко замолчала. — Что там? — Как тебе сказать, — Нанако смеётся и пожимает плечами, сталкиваясь взглядом с сыном, и складывает в голове элементарные детали, понимая, что письмо явно принадлежит Рэки. — Не могу разобрать, прости. — Точно? — канадец выхватывает телефон из ее рук и сам бегает глазами по экрану. — Да, — она вздыхает и гладит сына по волосам. Ланга долго молчит и встает с кровати, чтобы взять со стола листок с ручкой, давая их маме. — Ладно. Тогда мне нужно, чтоб ты своим почерком написала текст. — Почему своим? — Рэки мой узнает, — Ланга пожимает плечами и начинает диктовать. — «Приходи в ночь Нового года на ярмарку в центре. Встретимся в 23:00 на главной площади.» — Как-то слишком официально, разве нет? — Нет, нормально, — Ланга забирает бумажку из рук мамы и коротко улыбается. — Спасибо. Нанако выходит из комнаты сына и, как только дверь закрывается, начинает улыбаться. Текст-то разобрать она смогла, но пусть Ланга сам во всем разберётся. В школе на следующий день Хасэгава выбирает момент, когда в классе никого нет, а сам Рэки пошёл в учительскую разобраться с некоторыми оценками. Он достаёт записку, написанную аккуратным почерком, и кладет на парту друга, почти заканчивая этим свой план. Вот только из-за спины слышаться шаги и чужой голос: — Так всё время это был ты? — Ланга медленно оборачивается на звук и видит одноклассника Макото, что опирается на соседнюю парту. — Ни слова ему не говори. — Я не скажу, — парень сменяет наглую улыбку на обычное выражение лица, словно превращаясь из плохого парня в нормального подростка. — Как у тебя смелости хватило? — Для чего? — Ланга поднимает бровь и выводит Макото в коридор, опасаясь, что Рэки может вернуться в любой момент. — Ну, делать это всё для него, — одноклассник смотрит в пол и заламывает пальцы. — Он ведь нравится тебе, да? — Да. — Вот ты все это делаешь для парня, который тебе нравится. А я… — Макото тяжело вздыхает и запускает пятерню в каштановые непослушные волосы. — Я не могу даже девочку, которая мне нравится, пригласить погулять. Скажи, как ты это делаешь? — Как-как. Берёшь и делаешь. — У тебя всё так просто. — А как ещё может быть? — Ланга вздыхает и наконец сменяет скептическое выражение лица на спокойное. — Если она тебе нравится, то просто позови и скажи это. В лучшем случае ответит взаимностью, в худшем получишь отказ, от этого ещё никто не умирал. А на чудо надеяться не стоит. — Хорошо, — Макото коротко улыбается и смотрит на Лангу, пока из класса не раздаётся знакомый крик. — Черт возьми! Ланга и Макото вбегают в класс, когда Рэки пульнул свой рюкзак куда-то в сторону и уселся, положив голову на руки. — Что случилось? — Держи, — Кян передаёт записку в руки друга и снова падает на парту. — Это же классно. Узнаешь, кто тебе подарки дарил, — Ланга тыкает пальцем в щеку друга и возвращает ему записку. — Ты чего такой расстроенный? — Ну во-первых, я не смог словить этого человека, — Кян крутит бумажку в руках и вчитывается в текст снова и снова. — А во-вторых, почерк тут женский, а я до этого и предположить не мог, что какая-то девочка способна делать это. Может, эта записка вовсе и не от того, кто подарки дарит? — Сходи и узнаешь, — отвечает Ланга, когда в кабинет заходит преподаватель, и получает в ответ от Рэки одобрительный кивок. На остальных уроках Кян ломает голову и никак не может успокоиться, сопоставляя в голове всевозможные детали и подарки, но ничего не получается. Мозг отказывается работать и складывать это в цельную картинку, а из одноклассников снова никто ничего не видел. Прям призрак какой-то. На перемене он даже идёт в учительскую и проверяет, никто ли не крал его письмо, но в ответ слышит твёрдое «нет» и видит свой конверт на столе у учителя, что ещё раз подтверждает то, что это сплошная магия. После уроков, уже порядком вымотанный Рэки, складывает вещи в портфель и переговаривается с Лангой, когда знакомый силуэт появляется рядом. Макото подходит и садится на парту перед ним, а Кян заранее занимает оборонительную позу. — Даже не думай, я готов драться. — Я не за этим пришёл. — А зачем? — Рэки садится за парту и в упор смотрит на одноклассника. — Ты видел, кто положил эту записку? У Ланги все внутренности сжимаются и дыхание спирает, но Макото в ответ только машет головой: — Нет, никого не видел, — на ответ одноклассника Рэки грустно выдыхает и надувает губы. — Я хотел извиниться перед тобой. Прости, что вёл себя отстойно. — Ты точно Макото? — Кян непонятливо поднимает бровь, но сдаётся. — Всё в порядке, ты тоже прости. — Кстати, я пригласил ее погулять и она согласилась, — подросток радостно улыбается и переводит взгляд на Лангу. — Что происходит? Кто согласился? — Кян бегает глазами между лучшим другом и стремным одноклассником и ничего не понимает. — Джун. Девочка из нашего класса. У неё мягкие каштановые волосы и очень красивые глаза, словно фиалки, — Макото задумчиво смотрит в сторону, подпирая лицо ладонями. — Ого, мистер, да вы поэт, — Кян смеётся и толкает его в плечо. — Ну молодец, это же круто. Не знал, что ты фанат BL-манг и аниме. — А ты откуда знаешь? — Ланга переводит взгляд на друга и ждёт ответа. — Ну я с ней дружил раньше вообще-то. И мы вместе эти манги читали. — Не фанат, но я совсем не против. Это же классно, что у неё необычные увлечения. Она интересная, — Макото пожимает плечами и улыбается, пока Рэки сгорает от стыда из-за того, что только что фактически признался, что читал яойные манги. Лишь бы Ланга не знал значения «BL». Они поднимаются, забирают портфели и скейты и идут в сторону выхода из школы, по дороге обсуждая какие-то мелкие вещи. Макото интересуется скейтбордингом, а Ланга спрашивает о значении «BL», и от ответа улизнуть никак не получается. Канадец только улыбается и кивает, слыша о том, что это термин, применяемый для сёнен-ай и яоя, такое его вполне устраивает. Хасэгава заходит по дороге в магазин, когда Рэки уходит в сторону своего дома, и покупает две пряжи ниток — одну голубого цвета, а вторую оранжевого. Кян же хотел парные браслеты, и ради него Ланга научится их плести. Оказавшись дома, он сразу же находит в интернете схему плетения кумихимо и распечатывает, приклеивает лист бумаги на картонку и вырезает кружочек, делая в нем много надрезов для нитей. Весь оставшийся вечер и почти полностью следующий день он упорно сидит, сплетя сначала оранжевый браслет, а затем голубой. Оказывается, это не так уж и сложно, и Ланга практически доволен своей работой, когда завязывает последний узелок и оставляет пару нитей свисать, чтобы было удобно повязать на запястье. Канадец улыбается и ещё раз без стыда убеждается в том, что талантливый человек талантлив во всем. Он переписывается с Рэки почти всю ночь, потому что Кян переживает из-за встречи с неизвестным «преступником» и просит Лангу пойти вместе с ним, а то сам он этого не выдержит. Ланга: Не переживай, ты справишься. Если что, позвонишь мне и я прибегу. Рэки: Я тебя не заслуживаю, чувак. Ты слишком хороший. Ланга: Не такой уж я и хороший. Ты наденешь ту голубую толстовку? Рэки: Точно, я и не подумал. Да, ее надену. Ланга: Хорошо. Пора ложиться спать. Мы увидимся завтра? Рэки: Конечно, мне же надо ещё тебе подарок отдать. Завтра днём приду, если это не проблема. Ланга: Я буду ждать. Спокойной ночи. Рэки: Добрых снов. Ланга ворочается в постели и никак не может провалиться в сон, пытаясь представить, как Рэки отреагирует на его признание в том, что всё это время причиной нервов друга был сам канадец. А Кян тоже не может уснуть, представляя завтрашнюю встречу. Вдруг это какая-то девочка, а она ему не нравится? Ему же нравится Ланга. А что если записку написал вообще не тот человек, что дарил ему подарки? Может, это какая подстава? Практически вся ночь у обоих парней остаётся без сна, и получается уснуть только ближе к утру. На часах почти 12:00, когда Ланга просыпается, чистит зубы, умывается и выходит на кухню. Рэки смеётся и общается о чём-то с Нанако на кухне, помогая ей в готовке какой-то японской еды, в которой Ланга совершенно не разбирается. На улице холодно, но яркие солнечные лучи пробиваются через окно, освещая пространство комнаты, и эта картинка почему-то вызывает у Ланги столько счастья, словно они живут вместе. — Доброе утро, соня, — Рэки улыбается и помешивает какой-то соус с мясом на плите. — Доброе, — Ланга садится за стол и наливает стакан воды. — Нужна помощь? — Нет. Я пришёл отдать твой подарок, но твоя мама сказала, что ты спишь, так что я остался немного помочь. — Рэки чудесный парень, — Нанако улыбается и поворачивается к смущённому Кяну. — Я справлюсь, можете идти в комнату. Спасибо за помощь. — Обращайтесь, — Рэки кланяется и подхватывает праздничный пакет, устремляясь в комнату друга. Ланга закрывает дверь и быстро застилает кровать, придавая комнате божеский вид. Хорошо, что вчера он спрятал пряжу и браслеты в ящик стола, а то было бы трудно сейчас объяснить это Рэки. — В общем, надеюсь, что тебе понравится, — Кян передаёт в руки Ланги пакет и садится на кровать напротив друга, скрещивая ноги. — Мне понравится все, что бы там ни было. Ланга открывает подарок и достаёт оттуда тёплую толстовку оранжевого цвета, которую Рэки самостоятельно разрисовал белой краской мелкими рисунками, что у него ассоциируются с Лангой — путин, Йети, скейтборд, гамбургер, кровать, подушка с одеялом, буква «S», кленовый лист, сноуборд и банка колы. В пакете остаётся ещё милая шапка и тёплые вязаные перчатки без пальцев чёрного цвета, но Ланга практически прослезился от умиления, не переставая рассматривать подарок. — Тебе нравится? — Даже не представляешь, насколько сильно. Хасэгава оставляет толстовку на кровати и крепко обнимает Рэки, заваливая рядом с собой на кровать. Желания поцеловать его прямо сейчас хоть отбавляй, но Ланга сдерживается и просто лежит рядом с ним, укладывая голову ему на грудь. Рэки не перестаёт улыбаться во все тридцать два зуба и гладит канадца по волосам, задумываясь о том, что, может, ему вообще никуда сегодня ходить не надо вовсе. Он бы так и пролежал целый день, обнимаясь с Лангой и перебирая голубые пряди между пальцами. Хасэгава ворочается и снова утыкается носом в шею, вдыхая тот же приятный аромат, но в этот раз контролирует себя, чтобы снова не поцеловать эту нежную и мягкую кожу. Даже сам того не замечая, он так и засыпает на груди у лучшего друга под мерные поглаживания волос, улыбаясь даже через сон, и ни за что не хочет просыпаться. Через несколько часов, которые Кян смотрел то в телефон, то на друга, он сам будит Лангу, оповещая о том, что ему уже пора идти. Хасэгава только сильнее притягивает его к себе и отказывается хотя бы открыть глаза, пока Рэки смеётся. — Ты как ребёнок, — Кян гладит его по щеке и оттягивает нежную кожу лица, от чего Ланга жмурится и просыпается. — Мне правда пора. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Я тоже, — Рэки тяжело вздыхает и кладёт голову на волосы друга. — Но надо. Ланга сдаётся и провожает Рэки до дверей, пока Нанако с интересом наблюдает и приподнимает брови. — Ничего не было, я всё это время спал. Она улыбается и кивает, когда Ланга снова скрывается за дверями своей комнаты. До встречи с Рэки ещё около восьми часов, но весь оставшийся день проходит словно на иголках, потому что с приближением нужного времени сердце стучит всё сильнее, чаще и громче, а в горле ком. Аж голова кружится от этих переживаний и предвкушения, но Ланга держит себя в руках и приводит в порядок внешний вид. Он купается, моет голову, укладывает волосы, надевает черные узкие джинсы, чёрный обтягивающий гольф и надевает сверху оранжевую свободную толстовку, которая теперь станет его любимой частью гардероба. Он надевает те самые черные перчатки без пальцев и шапку, подаренные Рэки, и дополняет это все любимыми кедами и ветровкой под цвет конверсов. Канадец достаёт сплетенные браслеты, кидает их в чёрный рюкзак и садится на кровать. До встречи ещё пару часов, а Ланга уже в полной готовности. Рэки дома помогает маме справиться с сёстрами и доготовить праздничный ужин. Он уже предупредил ее, что, возможно, в полночь будет не дома, потому что его позвали на главную площадь. Сказать, что позвал незнакомец как-то стремно, поэтому приходится соврать, что идёт туда с Лангой — ну как соврать, он ведь ещё не в курсе, что никакая это не ложь. Когда время понемногу близится к одиннадцати, Кян удаляется в свою комнату, чтобы тоже максимально прихорошиться — выбирает темно-синюю повязку для волос, натягивает белую футболку и голубую толстовку со скейтом, что ему подарил «Одзи-сан», надевает синие джинсы и любимые темно-синие кеды, не забывая о любимой желтой куртке и таких же чёрных перчатках без пальцев, как у Ланги. Встреча приближается с каждой секундой, и Кян уже не в состоянии сидеть на месте, потому наматывает круги по комнате и звонит Ланге, скрашивая время ожидания. — Чувак, я так переживаю, — Рэки хнычет в трубку. — Может, не идти никуда? — Иди и не переживай, тебя же никто не украдёт. — Спасибо, теперь у меня есть ещё одна причина в список «почему мне стремно идти на встречу с незнакомцем». — Прости, — Ланга улыбается в трубку, представляя себе нервного Рэки. — Правда, я тебя спасу, если что. — Договорились. Я скоро уже буду выходить. Ты там с мамой? — Да, готовимся. — Если хотите, можете прийти к нам. Знаю, что твоя мама готовила, но можете взять еду и приходить в любое время. — Спасибо, я передам ей. Твои не будут против? — Нет, всё в порядке. Просто раньше не подумал об этом. — Хорошо, мы придём. — Отлично, мне так будет спокойнее, — Рэки ещё минуту молчит и тяжело дышит, собираясь с мыслями. — Ладно, я пошёл. — До встречи. Кян первый кладёт трубку и уходит из дома, на прощание предупреждая родителей, что придут Нанако и Ланга. Масаэ радостно хлопает в ладоши и улыбается, когда Рэки скрывается за дверью и идёт на главную площадь. Кругом ярмарка, светятся фонари, ходит много людей в красивых тёплых кимоно и юкатах, а продавцы стоят за прилавками с традиционным фастфудом. В центральном храме уже очередь из людей, что пришли встретить здесь Новый год и покупающих различные обереги. Кян подходит ко входу в храм и тянет бумажку с предсказанием, оставляя немного пожертвований. Красивым шрифтом выведено «большая удача», и Рэки улыбается, посматривая на часы. До встречи десять минут, может, действительно его ждёт та самая большая удача. Все внутренности переворачиваются, дрожь пробегает по телу, волнение чувствуется до кончиков пальцев, а дышать становится всё тяжелее. Рэки останавливается посередине главной площади, надевает капюшон и смотрит на тёмное звёздное небо, где периодически мелькают фейерверки, и выискивает разные созвездия — он в них не сильно разбирается, но это хоть немного помогает успокоить нервы. Он даже не замечает, как сзади кто-то подходит к нему совсем близко и закрывает ладонями его глаза, не давая возможности вырваться. — Кто это? — Рэки накрывает чужие ладони своими и нащупывает перчатки без пальцев, немного успокаиваясь. — Ланга? В ответ тишина, а над ухом раздаётся чьё-то сбитое дыхание. Сердце скоро выпрыгнет из грудной клетки, а руки предательски дрожат. Рэки улыбается в надежде, что за ним стоит Ланга, и никак не успевает среагировать, когда чужие руки смещаются на талию разворачивают его. Он чувствует, как другие губы накрывают его собственные, и они такие мягкие и сладкие, что становится совсем все равно на людей вокруг. Дышать тяжело, а улыбаться через поцелуй ещё тяжелее. Рэки не хватает смелости даже отойти и он только кладёт ладони на уже знакомое лицо, поглаживая щеки. — Ланга, — шепчет Рэки в поцелуй и улыбается, когда руки канадца сильнее притягивают его к себе. Ещё несколько мгновений, которые длятся вечность, они не в силах оторваться друг от друга — от своего первого в жизни поцелуя. Такого неумелого, но такого милого и нежного, что бабочки в животе никак не могут успокоиться. Наконец Ланга улыбается и отстраняется, соприкасаясь лбом со лбом Рэки, и тяжело дышит. — Это был ты? — Кян поджимает губы, хотя скулы уже болят от улыбки, и гладит Лангу по щеке. — И как я раньше не додумался? — Я тщательно скрывался. — Значит, ты разобрал шестой пункт, который я зачеркнул? — Не совсем, — Ланга пожимает плечами и перехватывает ладонь Рэки, сплетая пальцы. — Я показал письмо маме, но она отказалась говорить мне, что там написано. А когда я уже выходил из дому сюда, то она призналась, что там написано «поцеловать Лангу». Поэтому я со всей силы нёсся сюда к тебе. — Твоя мама знает? — Рэки бьет себя ладонью по лбу и хмурится. — А остальное как? Откуда письмо? Я ходил в учительскую, оно было у преподавателя. И как ты в комнату проникал? — Я сначала украл его в тот день, когда мы написали. Я сфотографировал его, а потом вернул обратно, чтобы никто ничего не заподозрил. В комнату проникнуть просто — ты никогда не закрываешь окно. — Ты настоящий ниндзя, Ланга Хасэгава, — Рэки в шутку кланяется и смеётся. — Толстовка, акварель, игрушки, тул — всё это ты сделал? Это же так дорого. — По этому поводу тебе вообще не стоит переживать. Зачем ещё зарабатывать деньги как не для того, чтобы их тратить на любимого человека? — Любимого человека? — Кян поднимает взгляд на Лангу, который сразу же крепко сжимает его в своих объятиях. — Да, — канадец закусывает губу и кладёт подбородок на макушку Рэки. — Будешь… хочешь встречаться со мной? — Буду и хочу, — Рэки утыкается носом в толстовку и обвивает руками талию Ланги. — Вот и хорошо. Теперь ты мой парень. — А ты мой. Ланга, вспоминая о важной детали, открывает рюкзак и достаёт два браслета — голубой он повязывает на руку Рэки, а оранжевый вручает в руки Кяна, чтобы тот повязал его ему. Неидеальные браслеты, зато сплетённые от всей души. Рэки широко улыбается и поднимает голову, снова целуя Лангу, обхватив его лицо ладонями. Ласково и аккуратно, пока Хасэгава проводит рукой по его шее, от чего тот вздрагивает и отстраняется. — Прости, но я очень давно хотел это сделать. Ланга кладёт голову на плечо Рэки и коротко целует его в шею, проводя по ней языком. Кян почти расплывается, чувствуя как кожа горит от каждого нежного прикосновения, а дышать становится всё тяжелее. — Чувак, мы на улице, а вокруг люди, — выдавливает из себя Рэки. — Ты только это понял? — канадец оставляет ещё несколько коротких поцелуев на шее и протягивает руку. — Идём домой, моя мама у тебя. Ланга берет ладонь Рэки и переплетает пальцы, сжимая их крепче, чтобы Кян даже не думал отстраниться. Но он и не думает. До Нового года почти полчаса, и они успевают дойти до дома Кянов, держась за руки, когда на часах 23:51. Уже все в сборе, кто-то общается, кто-то смотрит телевизор, Нанако и Масаэ о чём-то оживлено беседуют, попивая чай. Парни коротко здороваются с семьей и забегают в комнату Рэки, скидывая на кровать верхнюю одежду, перчатки и шапку. Ланга крепко сжимает Кяна в своих объятиях и снова целует в губы. Рэки отвечает и говорит Ланге открыть рот, проникая в него языком. До праздника ещё несколько минут, и они стоят и целуются посреди комнаты, освещённой гирляндой, сплетают языки, гладят друг друга по спине и по щекам, иногда отстраняясь для того, чтобы отдышаться. Масаэ стучит в комнату сына и говорит им идти за стол, и Ланга ещё раз коротко целует Рэки в губы и в шею, от чего Кян вздрагивает и улыбается. Они берутся за руки и идут садиться за стол, не переставая улыбаться. На часах 00:00, все радуются и поздравляют друг друга с праздником. Рэки под столом сжимает ладонь Ланги и поворачивается к нему, чтобы крепко обнять, несмотря на семью за столом. Ланга в ответ сжимает его ещё крепче, вдыхает родной аромат и шепчет на ухо, что это самый лучший Новый год в его жизни. Возможно, никакой магии не существует, но у Рэки есть человек, что дарит ему тепло и уют каждую минуту и чьи объятия самые крепкие и родные. Человек, ближе которого нет никого. Ланга не верит в волшебство, он самый обычный человек. Но ради Рэки он готов быть кем угодно — и лучшим другом, и любимым человеком, и даже волшебником. Потому что они способны сделать что угодно, лишь бы видеть улыбку на лицах друг друга, и их отношения — сами по себе сплошное чудо.