мне было плохо.

Кошмара, — хотя кто это тут вообще должен так называться? — совсем не интересовало, зачем, почему с ним так поступают. Он больше хотел просто избавить свое измученное тело от происходящего. Особенно — происходящего в этот момент. Его держат. Его держат так, что не пошевелиться. Только пальцами, но это делу не слишком помогает, особенно учитывая, что запястья прижаты к полу. Подошва обуви с резкими, даже островатыми выемками, видимо рассчитанная на прогулки по Сноудину или чему-то подобному, больно вдавливала его запястья в пол. В целом то, как мог описать происходящее сейчас Найтмер — больно. Найтмер, чувствуя, как владелец этой ноги усиливает давление, хотел бы зажмуриться. Из-за отсутствия зрения осязание становится острее. Это не пугало, скорее возвращало чувство мерзости. Чья-то рука проводит по ложному ребру, проведя до его кончика, и негативный понимает: сейчас будет больно. Больнее. Пальцами ухватив еще нетронутый участок тела брата, Дрим тянет его на себя, восхищенный выдержкой близнеца. Он держится очень даже неплохо, не позволяя себе кричать или елозить. Кончики его когтей, появившихся на пальцах после преображения, впиваются в маленькую косточку и начинают ее расшатывать. Кошмарик такой очаровательно слабый, он стал таким хрупким после того, как между его ребрами затаилась столь мизерная доля магии. Разбить его будет сущим удовольствием. Не только физически, но и морально. Втоптать эту сдержанность, гордость поглубже в жесткую, мертвую землю и похоронить. Дрим прекрасно понимает, что Найтмер не в состоянии никуда сбежать, но считает, что стоило бы перестраховаться. Переставая играть с ребром, он перехватывает Кошмара за ногу. Одной рукой придерживая бедренную кость, второй — задирает брюки повыше, так, чтобы получше видеть кости. Берет малоберцовую, с обманчивой лаской проводя по ней, и медленно, с ощутимой силой оттягивает от большеберцовой, с интересом наблюдая за тем, как его дорогой братец будет меняться в лице. Пускай он перетерпел много боли и стоило бы дать отдых, чтобы Ночка не привык слишком быстро, пускай. Дрим еще не наигрался. Он хочет услышать голос негативного, не выражающийся в кратких попытках зашипеть. Постепенно, по тонкой косточке прошлись трещины, заставляя Найта вздрогнуть. Когда она отломилась с тихим хрустом, набатом повторяющимся в голове Кошмара, и по большеберцовой кости потекли вязкие черные капли, Дрим наклонился и облизнул скол, довольно ухмыльнувшись. Сегодня он услышал то, насколько выразительным может быть крик Кошмара. И он вполне удовлетворен результатом, продолжая прижигать негатив своей, почти убийственной аурой и магией, сейчас остающейся на пострадавшей конечности, как слюна. Позитивный с неописуемым удовольствием наблюдал за тем, как Кошмара пробивает судорога. Он ощущал, насколько сильно Найтмер напуган, и это почти возбуждало пробудившегося в нем садиста. Однако если секс и будет — он оставит его на сладкое, когда Найту останется только балансировать на грани смерти и просить о том, чтобы они сохранили... нет, неправильно. Подарили ему жизнь. Тогда это будет столь прекрасно — видеть сломленное тело под собой, готовое сделать что угодно, лишь бы остаться в живых.