Покой в Лугах

— Мой мальчик, как же тяжело должно было быть одному в темноте, все эти дни. Пойдем же, ты не должен был попасть в это место.

***

Теплый ветер гулял по бескрайним полям, танцуя и напевая приятную мелодию из далеких мест. Она звучала так знакомо, но Гостбур никак не мог вспомнить, почему, хотя она наполняла его странным теплом и спокойствием. Он проснулся от того, что его щекотали и, открыв глаза, понял, что во сне скатился в густую зеленую траву и та склонилась над ним, нежно гладя щеки. Он любил траву. Он мог прикоснуться к ней и почувствовать гладкие зелёные стебли, а в ответ она цеплялась за его ноги, когда он проплывал мимо. Гостбур с улыбкой потянулся и сел, едва выглядывая из высокой зелени. Пестрый от незабудок и шалфея холм дышал, словно здороваясь с одуванчиками и клевером на зеленой гриве своих соседей. А среди широкой россыпи фиолетового, розового и белого, бродили белоснежные и пестрые шубки овец. И тогда он разглядел синее облачко в дали и вспомнил, что он самый счастливый призрак на свете. Давным-давно, когда он был еще напуган и растерян, в ужасе крича в темный туннель до потери голоса, ему ответила Богиня Смерти. Он плохо помнил тот момент, он лежал на холодных рельсах, прокручивая недавние события в своей голове. Боль, громкий гудок поезда, отчаяние в глазах Томми… А затем она просто была там. Великая и неподвижная, и Гостбуру тогда показалось, что само время остановилось и никогда оно не пойдет дальше, и он испуганно вскочил, желая убежать, даже если бежать было некуда — он пытался, но остановка всегда появлялась впереди, и спустя время, он сдавался. Но затем он поймал этот легкий взгляд и ее темные глаза были полны такой доброты, которую он так давно хотел, что он разрыдался прямо там. И Богиня Смерти склонилась, утешающе бормоча, взяла его в свои ладони и долго сдувала с него слезы, пока Гостбур не стал дышать ровнее и всхлипы не сошли на нет. — Прошу прости, что я пришла поздно, мальчик мой. Узнав, что произошло, я сразу же поспешила к тебе, — Богиня продолжала говорить, но Гостбур был слишком уставшим, чтобы слушать. Похоже, он тогда заснул, потому что очнулся он, чувствуя мягкие лучи солнца на щеках и слушая щебет птиц, что напевали столь знакомую мелодию. Холодный пол превратился во что-то мягкое, и он повернулся, зарываясь в мягкость лицом, чувствуя тепло знакомой овцы и моля, чтобы этот сон не кончался. Когда тепло так и не сменилось липкой влажностью подземного метро, призрак осторожно приоткрыл один глаз, затем второй, озадаченно взирая на кудрявую синеву, а затем радостно вскрикнул, обхватывая Друга руками и вновь зарываясь в него лицом, пока тот радостно блеял, дыша ему в волосы.       Сейчас он обнял его, как и в тот раз, как и во все последующие разы и овца знакомо фыркнула ему в плечо, желая доброе утро. Они провели этот день, собирая ароматные цветы, и Гостбур сплел им и некоторым другим овцам венки, не страшась, что холмы станут пустыми – цветы всегда вырастали обратно на следующее утро. А когда на небе проснулись триллионы ярких звезд, пришла Кристен. Гостбур жалел, что плохо помнит свою мать, но Богиня Смерти не обижалась на это, всегда принося с собой корзинку с едой, книгами и разными безделушками, которые призрак всегда с интересом брал в руки и спрашивал, что это. Кристен отвечала на каждый вопрос, рассказывала о людях, что встречала за день, а затем, когда все овцы засыпали под ее приятный голос, шептала Гостбуру истории. Она описывала ледяные просторы тундры, роскошные цветные луга далекой страны, золотой замок, что забытый бог построил в раскаленной пустыне и дикие джунгли, где покоится разрушенный дом. Она рассказывала, как Ники печет пироги в своем подземном городе, как Томми натравливает своего домашнего паука на жителей, как Таббо играет с Майклом. Она рассказывала, как Фил, Техно и Ранбу готовят какао во время метели и как они все скучают о нем. Гостбур не знал, верил ли он последнему, но всегда начинал дремать под конец историй, не успевая спросить. Богиня Смерти тогда тепло смеялась, мягко целовала его в лоб, кутая в траву, и исчезала, оставляя после себя запахи ночи и хорошие сны. И Гостбур засыпал, не боясь за следующий день, чувствуя себя любимым.