История Кевина. Демоны в моей голове.

Утреннее небо было ясным и безоблачным. Зимнее солнце светило ярко. Его лучи, проходя сквозь стекло, падали на бледное лицо Кевина. Он сонно потер глаза и поднялся. Огляделся, не понимая, как оказался в кабинете директора и почему он спал на ее диване, а не в своей кровати? И почему миссис Потер спит, сидя в кресле? Кевин ничего не помнил из событий прошлой ночи. Ощутив на себе пристальный взгляд, Мардж вздрогнула и проснулась. Увидев, что Кевин сидит и смотрит на нее испуганными глазами, резко встала и подошла к нему. — Кевин, все хорошо. Как ты себя чувствуешь? — присев рядом, спросила она. — Почему я здесь? — Ты не помнишь? — Кевин замотал головой. — Скажи мне, малыш, ты раньше ходил во сне? — Не знаю. Мне мама не говорила, — хлопая глазами, ответил Кевин. А потом спросил: — Я ходил во сне? — Похоже на то, — ответила Мардж, пристально всматриваясь в лицо мальчика. Она пыталась выглядеть непринужденно, говорила тихо. Но внутри все обрывалось. Страх, пережитый прошлой ночью, никуда не делся. Мардж протянула руку, погладила Кевина по голове и добавила: — Но это ничего. Дети, бывает, ходят во сне. Уже в эту минуту она приняла твердое решение, что не скажет всей правды Кевину о его ночных приключениях. Незачем было тревожить эту тонкую грань между реальным и выдуманным мирами в голове Кевина. Она будет молчать до того момента, пока сама в этом не разберёься. — А почему вы в пижаме? — спросил Кевин. — А, это… — Мардж посмотрела на себя, улыбнулась. — Ну, я тоже иногда живу здесь, чтобы присматривать за моими детками, — и она легонько щёлкнула Кевина по носу. — Ну что, пойдем к тебе в комнату? Мардж взяла Кевина за руку и повела к выходу. Только она открыла дверь, как на нее налетел Питер. Лохматый и сонный, он был в пижаме с розовыми единорогами. Его глаза были полны ужаса. — Миссис Потер! Миссис Потер! — затараторил он, запыхавшись. — Кевин пропал. Его нет в комнате. — Неужели? — ровным тоном отозвалась та, подмигнув стоящему позади нее Кевину. — Да. Я проснулся первым, сходил в туалет. А когда вернулся… Его похитили, — и глаза Питера стали похожи на два больших блюдца. Беда была в том, что из-за плохого зрения он не смог четко разглядеть Кевина. — Питер, успокойся. Никто никого не похищал. — Правда? — Правда. Просто Кевин встал раньше всех и пришел ко мне, чтобы рассказать свой сон. Правда, Кевин? — Мардж обернулась к нему и закивала, побуждая согласиться с ней. Питер растерянно заморгал, а потом близоруко прищурился. — Вот видишь, с Кевином все хорошо. А где твои очки? — Я так испугался. И спешил, и вот…забыл. — Ну как так, Питер, ведь ты же знаешь, что тебе нельзя ходить без очков, ты мог бы споткнуться и упасть, — пожурила его Мардж. — Ну, пойдёмте, мальчики, отведу вас в комнату. Скоро завтрак. Проводив мальчишек, Мардж первым делом отыскала Марту. Та была у себя в комнате. Войдя, Мардж захлопнула дверь. Марта обернулась. — Никто, слышите, никто не должен узнать о том, что произошло этой ночью, — строго предупредила Мардж. — Я никому не скажу, — отозвалась Марта, а потом спросила: — Кевин рассказал вам, почему был там? — Нет. Он ничего не помнит. — А что вы думаете на этот счет? — Марта смотрела на Мардж, ожидая немедленного ответа. — Кевин просто ходил во сне. Ведь дети, бывает, ходят во сне, — ответила та, не желая обсуждать произошедшее. — Может нам стоит запирать дверь в комнату? — Я не думаю, что стоит прибегать к такой мере. — А что если это повторится снова? — каждое слово Марты было пропитано страхом. — Не повторится, — твердо ответила Мардж, убеждая саму себя, понимая, что она не может быть уверена в том, что этого не произойдет. А это произойдет, и она должна быть готова ко всему. Но как можно быть готовой, когда ты не понимаешь, что может произойти в следующий раз? Что их ждет? Какие еще сюрпризы скрывает мозг Кевина? И что он выкинет в следующую минуту? *** — Мне приснился кошмар и я пошел к миссис Потер, чтобы рассказать, — ловко врал Кевин на вопросы Питера. Мальчики сидели на кровати Кевина, забравшись на нее с ногами. В комнате, кроме них, никого не было и можно было говорить обо всем, не беспокоясь, что кто-то подслушает или начнет подтрунивать. Эшли уже второй месяц жил в новой семье. Питер шутил, что это ненадолго, что у Эшли такой скверный характер и манеры, что новые мама и папа скоро его вернут обратно. И Кевин не понимал, как можно вернуть ребенка, он ведь не вещь, купленная в магазине. Стивен тоже обрёл новую семью вскоре после Эшли. Кевин провожал его, припав к окну в комнате. За это короткое время они со Стивеном успели подружиться, чего Кевин не мог сказать об Эшли. Тот так и не принял странного мальчика в свою компанию. — Я подумал тебя украли, — поправив очки, произнес Питер. — Нет, — заулыбался Кевин. За дверью послышался топот ног и гомон голосов. Питер встрепенулся и вскочил с кровати. — Ой, мы же на завтрак опоздаем. Пойдем скорее. Мальчики шли по коридору, где вовсю кипела работа. Весь приют готовился к предстоящему Рождеству: развешивались гирлянды из разноцветных фонариков, ангелочков и сияющих снежинок. Кевин рассматривал все с нескрываемым интересом, широко раскрыв рот. Для него всё было в новинку, ведь дома они с мамой никогда не украшали ёлки и даже не вешали гирлянды. Дом — это слово было для Кевина таким же неясным, как и само понятие Рождества. Он не помнил, где, собственно, был его дом. Его настоящий дом. А ему так хотелось иметь свою комнату с кроватью, а не старый диван, на котором они ютились вдвоем с мамой. И настоящий камин, на который можно было повесить эти разноцветные сапожки для подарков. Кевин однажды видел такие по телевизору в каком-то фильме. И ёлку — большую и пушистую, увешанную шариками, под которою Санта незаметно клал бы подарки. Но обо всем этом оставалось лишь мечтать. — Ты, что, никогда не видел ёлки? — удивился Питер, когда Кевин замер возле почти двухметровой зеленой красавицы, умело и со вкусом украшенной всевозможными игрушками. Под ней стоял маленький Санта в красных штанишках и куртке, а рядом — его верные помощники — эльфы в зеленых колпачках, шортиках и жилетах. Верхушку ёлки венчала золотая звезда. — Неет, — очаровано протянул Кевин, задрав голову. — Вот чудак, — хохотнул Питер. — А Санта придёт? — догоняя его, поинтересовался Кевин. — Ага. — Ты его видел? — Не уверен, — задумался Питер, поправив очки. — Когда я жил со своей мамой, до того, пока она меня сюда не сдала, — в голосе Питера проскочила обида, — я как-то проснулся посреди ночи и услышал, как кто-то бродил по дому. Я выглянул из комнаты и пошел посмотреть. — И что? — перебил его Кевин. — Не успел. Но я думаю, что это был Санта, ведь на утро под ёлкой лежал подарок — паровоз. — Здорово, — протянул Кевин. — Ага. Здорово. — А где он сейчас, паровоз? — Не знаю, — пожал плечами Питер. — Наверное его выкинули. Они сели за стол. В столовой стоял гул голосов, как в большом улье. Дети смеялись, кричали, спорили. Те, кто постарше, пытались угомонить малышей, заставить их перестать бегать и занять свои места. — Я же почему оказался здесь, — продолжал Питер. — Мамка моя начала пить, и я ей стал не нужен. Кевин так проникся рассказом Питера, что совершенно забыл о своем завтраке, который давно стоял перед ним, и даже не понял, когда в голове щёлкнуло и чужой голос злорадно зашипел: «Ты ведь тоже никому не нужен. Ты думаешь, что нужен Питеру? Ты и ему не нужен. Он говорит с тобой только потому, что больше не с кем. Вот увидишь, он скоро о тебе забудет, как и твоя мама». Кевин оглянулся. Ему казалось, что кто-то стоит рядом и шепчет ему в ухо эти жуткие слова. Но за спиной никого не оказалось. После завтрака начались занятия. Но уже после третьего урока Кевин почувствовал себя не очень хорошо. Болела голова и как будто что-то или кто-то все время мешал ему сосредоточиться на том, что говорил учитель. Он слышал ее голос, звучащий, словно через закрытую дверь. — Дети, кто мне скажет, сколько будет двадцать плюс один? — дети стали тянуть руки, и только Кевин сидел, уткнувшись взглядом в тетрадь. Он чувствовал себя словно в аквариуме с водой. Как будто что-то давило со всех сторон. — Кевин, может ты ответишь? — спросила учительница. Кевин медленно поднял голову. — Двадцать плюс один будет… — слова давались ему с трудом. Мысли сплетались в один клубок. — Два… плюс… один… — Нет, Кевин, не два плюс один, а двадцать плюс один. Не волнуйся, подумай. По классу прошёлся шепот. Кто-то из детей тихо захихикал. Кевин повернул голову, чтобы посмотреть и в ужасе застыл от увиденного. Лицо девочки за соседней партой было обезображено страшной гримасой. — Кевин, что случилось? Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросила учительница, увидев, что тот смотрит перед собой в пустоту, совершенно перепуганными глазами, а лицо стало белее мела. Еще немного и он упадет в обморок. Но Кевин никак не отреагировал на вопрос. Он словно окаменел. Почему все дети выглядели, как монстры из кошмаров? Их лица, будто слепленные из пластилина, то вытягивались, то сплющивались. То, будто расплавленный воск, крупными каплями стекали на пол. И Кевину казалось, что все они хотят навредить ему. Он не понимал, что происходит, и почему миссис Уильямс хочет отгрызть ему ухо. — Не трогайте меня! Мама! — завопил Кевин и, закрыв лицо руками, разрыдался. Весь класс зашумел. Дети стали перешептываться, поглядывая на странного мальчика. Миссис Уильямс обеспокоилась таким неожиданным поведением своего ученика, но справившись с накатившим волнением, подошла и опустилась возле него. — Тише, малыш, — ласково заговорила она. — Никто тебя не обидит. Давай пойдем в безопасное место? — и она легонько коснулась его руки. Всхлипы Кевина стали тише. Он неохотно убрал руки от лица, все еще боясь, что монстры никуда не исчезли. Но, к счастью Кевина, в классе все было, как прежде. Только дети смотрели на него с опаской и подозрением, и миссис Уильямс, сидевшая на корточках возле него, больше не хотела есть его ухо. — Вы обещаете? — прошептал мальчик. — Обещаю. Пойдем, — и она поднялась. Обвела взглядом класс и строго сказала: — Дети, я приду через пять минут, чтобы все было в порядке. Джордж, ты за старшего, — велела она рыжеволосому мальчику с россыпью ярких веснушек на носу и щеках и, взяв Кевина за руку, вывела из класса. Кевин сидел в кабинете миссис Поттер с чашкой какао в руках. Оно было такое вкусное, а сверху, как маленькие белые облачка, плавали кусочки маршмэллоу. Миссис Поттер куда-то вышла с миссис Уильямс, приказав Кевину сидеть и дожидаться ее. Через некоторое время она вернулась и присела возле Кевина. — Малыш, что случилось в классе? — мягко спросила она. Мардж давно сменила пижаму на костюм, который держала у себя в кабинете на всякий случай. Но Кевин не ответил. Он все смотрел в свое какао, и на то, как плавают маленькие облачка. — Ты не хочешь говорить? — догадалась Мардж. Кевин отрицательно замотал головой. — Я хочу в комнату, — тихо проронил он. — Миссис Уильямс сказала, что ты был напуган. Что тебя испугало? — Мардж заглядывала в лицо Кевина, пытаясь осторожно выведать причину. — Можно я пойду в комнату? Я устал. Мардж только вздохнула. Оставлять Кевина одного сейчас было нельзя, но и выведать, что же случилось, не представлялось возможными. Кевин закрылся от нее, не желая говорить о случившемся. Что-то происходило с этим мальчиком, и это что-то ей не нравилось. Более того, оно пугало Мардж до чёртиков. Она еще не отошла от случившегося прошлой ночью, и вот опять новый прецедент. Мардж боялась повтора, и он случился на глазах у тридцати детей. Нужно было срочно что-то предпринять. И был один только выход. — Хорошо, — кивнула Мардж, чувствуя горький привкус досады. Она понимала что, как бы не старалась выведать причину случившейся с Кевином истерики посреди учебного процесса, это ей вряд-ли удастся. Да и Кэтрин ничего вразумительного не ответила. Только то, что Кевин ни с того, ни с сего вдруг расплакался и стал звать маму. Возможно испугался, что я его накажу за то, что он не смог решить такой простой пример. Ерунда какая. Но ведь это дети, а они такие впечатлительные. — Я больше не пойду в класс? — как-то тревожно спросил Кевин. — Нет, сегодня уже нет, — ласково ответила Мардж. — Можно я возьму какао с собой? — спросил Кевин, посмотрев на нее своими безумно красивыми голубыми глазами. — Конечно можно, Кевин, — улыбнулась Мардж. «Что же с тобой творится, малыш?» — про себя спросила она, чувствуя, как тревожно становится внутри и, как сердце сжимается от боли и переживания за это чудное создание, терзаемое неведомой внутренней силой. Ведь Кевин совсем еще маленький и не понимал, что с ним что-то не так, и что он не такой, как все. Он, как сломанная игрушка, собрать которую воедино теперь предстояло ей.