Мелкие

Сэм боится грозы. Не нужно быть слишком умным или особенно взрослым, чтобы это понять. Дину шесть с половиной, и его основная работа, как говорит их отец, — забота о Сэмми. Отец опять на охоте, а они вдвоем сидят на кровати в комнате под чердаком в доме пастора Джима и жмутся друг к другу, натягивая на головы сразу два одеяла. В помещении очень темно, хотя снаружи еще даже не вечер, но злые тяжелые тучи затянули все небо и спрятали солнце. Может быть, как раз в них живут те страшные монстры, которые убили маму, когда Сэмми не умел толком даже сидеть? Электричество отрубилось, когда гроза разошлась в полную силу. Проводка в доме совершенно дрянная. На такой случай пастор Джим оставил на подоконнике мятый коробок спичек и огарок свечи в позеленевшей с одного бока медной подставке. Дин даже собирался зажечь, но побоялся, что ветер, хлещущий в щели окна, подхватит жаркое рыжее пламя и перебросит на занавески. Тогда может вспыхнуть весь дом. Как спальня Сэма в их старом доме два года назад. Дин вздрагивает, когда яркая вспышка молнии озаряет их убежище. Он притягивает брата к себе, когда за той немедленно следует грохот. Жмурится — от безотчетного страха зубы выбивают барабанную дробь. Но ему надо быть храбрым. Для Сэма. — Не бойся, мелкий, это просто гроза. Пошумит и закончится, в ней не водятся монстры. Сэмми угукает и доверчиво обнимает его еще совсем крошечными ручонками. У Дина сладко замирает внутри. Он с нежностью ерошит пальцами волосы брата, ощущая, как ширится, как растет что-то в груди и заполняет его от макушки до кончиков пальцев. Всего. Целиком. Без остатка. — Мы сейчас здесь посидим, а когда кончится буря, пойдем погуляем. Согласен? Сэм боится грозы, но страшно любит носиться по лужам, гоняясь за старшим братом или удирая от него с заливистым хохотом. В такие минуты Дин забывает, что им надо бояться, что в любой момент на них могут напасть и утащить в темноту. Забрать у него Сэма, как когда-то забрали их маму. В комнате холодно, но под двумя одеялами они сидят на кровати, как в утепленной палатке. Сэм льнет к его боку и очень скоро начинает тихо сопеть, разморенный теплом и равномерным дыханием брата. Дин укладывает его поудобней к себе на колени, перебирая мягонькие колечки волос. Сэм теплый и пахнет молоком, а еще овсяным печеньем, хотя на завтрак ел хлопья, категорически отказавшись от каши с кусочками яблока и банана. Пастор Джим немного на него поворчал, прежде чем уйти в церковь на мессу. — Давай, Сэмми, правильно. Сейчас ты поспи, а после мы поиграем. Глаза слипаются, когда стены дома все еще содрогаются от ударов стихии. Дин вяло думает — что, если вместе с грозой придет ураган? Сорвет с дома крышу вместе с мансардой и зашвырнет куда-то в Техас. Он, правда, до конца не уверен, что это за место такое. Знает только, что там — не их дом. А так здорово было бы вернуться. Ходить к отцу в мастерскую и наблюдать, как тот чинит машины, подавать ему инструменты. Водить Сэмми в садик, играть с ним в мяч на лужайке, гонять бабочек на заднем дворе, качаться вместе на широких качелях, которые непременно должны стоять на крыльце. Ну точно как у соседки пастора Джима. И научить братишку, наконец, говорить. Они спят до вечера, прижавшись друг к другу. Сопят под шелест дождя, скребущегося по стеклу и по крыше. Ветер стих, да и гром громыхает уже вдалеке — милях в трестах к востоку от дома, там же в небе проблесковыми маячками молнии освещают похудевшие тучи. Ближе к закату небо чуть проясняется. Красный пыльный луч солнца, спешно катящегося за горизонт, прыгает Дину на лицо и щекочет. Тот недовольно дергает носом и звонко чихает, легонько ударяясь лбом о лоб брата. Сэм хнычет, и Дин, не открывая глаз, уже привычно сжимает под подушкой рукоять ножа. Сэм теплый и очень тяжелый спросонья — во сне почти целиком забрался на брата. — А ну-ка подвинься, слоненок, — шепчет с нежностью Дин, поглаживая спину брата через рубашку. От родного голоса и знакомых касаний тот успокаивается за секунду и широко улыбается, одновременно зевая. У Сэма уже двадцать зубов, Дин их все сосчитал. Кажется, еще два на подходе, потому что слева припухла десна, и Сэмми все время пытается ее почесать то корочкой хлеба, то куском зеленого яблока, то пластиковым солдатиком с автоматом. — Зубастик, голодный? Скоро пастор придет, он говорил, что на ужин будет пирог, представляешь? Я тебе вот что скажу, пирог — это супер-еда. Я бы одними пирогами питался. Так вот, мы как следует поедим, а завтра, глядишь, и папка приедет. Вспомнив отца, Дин тут же начинает грустить. Конечно, у папы — работа. Их папка — он самый крутой, он спасает людей и убивает чудовищ. Вот когда Дин подрастет, то станет не хуже. — Дождь вроде закончился, Сэмми. Хочешь во двор? Пока ждем пастора, запустим кораблик. Выход наружу им строго-настрого запрещен, но что может случиться у дома пастора Джима? Сэм согласно кивает и доверчиво тянет к нему руки. Уже через пару минут он на крыльце сжимает ладошкой печенье и подпрыгивает от нетерпения, пока Дин до колен заворачивает штанины — сначала Сэму, а после себе. Дин объясняет: — У нас ведь только по паре ботинок, и они непременно промокнут. Но вдруг придется спешно отправляться в дорогу? Тогда нам с тобой попадет. Поэтому — босиком. Снаружи очень тепло, как в каких-нибудь тропиках, лето ведь. Сэм послушно ждет, а Дин морщится, не к месту вдруг вспомнив раздраженные крики подвыпившего отца из-за дырки на новеньких джинсах. Дырка и дырка — разве это беда? Дин сам ее потом и зашил, не очень ровно, конечно. — Давай, спускаемся аккуратно. Видишь корабль? В этот раз из обрывка газеты лодка вышла вполне неплохой, Дин к ней пристроил даже что-то вроде покосившейся мачты. От восторга брат начинает прыгать на месте и вертеться юлой. — Спокойнее, чемпион. Готов запускать? На, держи. Сэм, приоткрыв рот, тянет сразу обе ладошки. Берет кораблик осторожно, забывает даже дышать. Дину смешно и одновременно как-то неловко. Он смущенно бурчит: — Да ладно тебе. Корабль и корабль. Я тебе тыщу таких смастерю, если захочешь. Ты хочешь? Сэмми кивает, уставившись на него глазами, полными обожания, а еще Дин видит в них серебристые звезды. Такие яркие, что у самого слезятся глаза. — Ну, чего ты все время молчишь? Скажи: "Хочу, Дин". Или нет, скажи лучше: "папа". Представляешь, он завтра утром приедет, а ты говоришь. Вот уж как обалдеет. Ну! Повторяй за мной: "Па-па". Сэм звонко хихикает и в ответ говорит протяжное, но достаточно четкое: — Ди-и-и... А потом хватает остолбеневшего брата за палец и нетерпеливо тянет к ручью. Кораблик ведь сам себя не запустит.