Мелкие

В этом году Рождество застало их у пастора Джима. Отец завез сыновей к другу с неделю назад и клятвенно обещал вернуться не позже Сочельника. Дин тогда на слова отца только мрачно кивнул, отбарабанил: "Есть, сэр. Удачной охоты. Конечно, я буду присматривать за Сэмом. Это важнее всего, безусловно", и ушел на задний двор приходского дома священника стрелять из рогаток по банкам. Сэм знал, Дин бы лучше из револьвера пальнул по воронам, вот только пастор Джим был против использования огнестрельного оружия в приходе. "Без крайней нужды", — пояснял он каждый раз на красноречивые взгляды Дина. Ну, хотя бы перестал ужасаться, что у десятилетнего пацана — вполне себе настоящая пушка. С патронами! Сэму даже один раз удалось подержать. С разрешения брата, конечно. Он вернул пистолет почти сразу, но до сих пор помнил эту тяжесть в ладони, запах пороха и железа. Какой-то темной и страшной беды. У него тогда волоски на шее и на руках встали дыбом, в животе заныло тревожно. Отец уехал, Дин расстреливал банки и пинал комки смерзшейся земли, перемешенной со снегом, ругался сквозь зубы — сердился, наверное. Сэм никак не мог понять, почему. У пастора Джима было лучше, чем в пустом дурацком мотеле с кастрюлей разваренных макарон и сосисками из картона. Наверное, он спросил бы у пастора Джима, но тут ушел к своим прихожанам и оставил братьев одних, строго настрого наказав не спалить дом к его возвращению. Дин при этих словах еще сильней помрачнел, а Сэм только заливисто рассмеялся: "Как скажете, сэр! Мы будем вести себя осторожно и аккуратно". Пробрался к Дину, когда пастор ушел. Смел со столешницы слежавшийся снег и уселся на треснутый деревянный стол под раскидистой яблоней. Сложил лодочкой ноги. Смотрел с полчаса, как брат с оттяжкой лупит по ни в чем не повинным жестянкам. Позвал осторожно: — Ди-и-ин, чего ты так злишься? Я что-то сделал не так? Или пастор? — При чем здесь ты, мелочь? — фыркнул брат и выстрелил. Одна из банок улетела в кусты за забором. Нырнула прямиком в снег. — Не обращай внимания, нормально все. Джим — тот вообще мужик мировой. Хотя бы голодать не придется, пока мы с тобой у него. Сэм нахмурился. Не то чтобы они всегда голодали, но когда отец оставлял их одних, а потом не возвращался к назначенной дате, деньги на продукты, случалось, кончались... — Ты хотел... охотиться с папой? А он тебя снова не взял? Приходится нянчиться со мной. Прости, что я такой бесполезный, — он всхлипнул и опустил голову, борясь со слезами. Волосы, отросшие уже ниже ушей, упали на покрасневшее лицо, нижняя губа задрожала. — Мелкий, ты совсем очумел? — вскинулся Дин. — Что значит — "бесполезный", "приходится нянчиться"? Ты, конечно, сопля еще та, но — мой брат. Самый классный в мире. Чтобы я больше никогда ничего такого не слышал. Понятно? — спросил строго он. Сэм передумал реветь. Кивнул и утер мокрый нос кулаком. Дин сразу смягчился: — Пострелять небось хочешь? — А то! — В забор-то хоть попадешь? Про банки даже не спрашиваю, — подколол Дин. Сэм фыркнул, отбирая рогатку. Дин показательно закатил глаза, отошел. Накинул на плечи сброшенную чуть раньше куртку. Подначивал, конечно же. Мелкий стрелял почти без промаха, мог сбить голубя на лету, если бы захотел. Правда, вой бы потом стоял до небес... Такой он вырос жалостливый — его Сэмми. * К Сочельнику Джон ожидаемо не вернулся. Дин и не надеялся, зато Сэм поминутно бегал к окну и на двор, носился даже к дороге, чтобы посмотреть — вдруг едет "Импала". Пастор Джим качал головой, нарезая яблоки для пирога. Его помощница Анна возилась с тестом. Дин мрачно чистил морковку. Ворчал: — Сэмми, хватит крутиться. Лучше иди помоги. Если приедет, значит приедет. Ты же помнишь, как у папы бывает. Его могли задержать. Это не значит, что он не хотел бы быть с нами, — уверенности его словам не хватало. И это понял бы любой. Кроме Сэма. Тот согласно кивнул. Слез, кряхтя, с высокого подоконника и потопал к брату, заворачивая на ходу рукава. Слово старшего брата для него никогда не подвергалось сомнению. — Чего ты копаешься с этой морковкой? Там картофель еще на салат и лук чистить не начинал. — Ну так хватай нож, раз такой умный, — фыркнул Дин и толкнул брата плечом. Сэм звонко расхохотался. * — А как же Санта? Мы его подождем? — канючил Сэм после ужина, когда Дин пытался заставить его забраться в кровать и заснуть. — Здесь настоящая елка, а в камине — труба, он непременно залезет. Дин! Давай караулить? Хоть краешком глаза увидеть. Дин давным-давно знал, что никакого Санты нет и в помине. И не было никогда. Как не знать, если это он — был тем, кто подкладывал брату подарки под елку. Лишь бы у Сэма утром сияли глаза, лишь бы этот солнечный свет продолжал в нем светить и согревать весь мир. Весь мир и Дина. — Ты разве не знаешь, что у Санты слух суперчуткий? Вот приземлится он в своих санях на крышу, к трубе подойдет, прислушается, чтобы понять, свободен ли путь, а тут ты пыхтишь... Останешься без подарка, — Дин врал очень складно. Но надо было отвлечь мелюзгу, чтобы подсунуть подарки, которые они приготовили ему на Рождество с пастором Джимом. Джим — и правда мужик мировой. Отец не подумал, а вот он угрохал на них столько бабла, и на подарки мелкому не поскупился. Сэмми точно будет доволен. Если прежде уляжется спать. — Может быть, спрячемся на лестнице хотя бы? — предложил Сэм с надеждой. — Ты как ребенок. Как думаешь, почему за столько лет, сколько люди празднуют Рождество, Санту ни разу не засекли? Он умеет быть осторожным. — Как папа. Он всегда говорит, что на охоте главное — смотреть в оба, — подхватил Сэм и полез, слава Санте и эльфам, в кровать. — Дин, а ты же ляжешь со мной? — Конечно. И даже расскажу тебе сказку, чтобы лучше спалось, — Дин откинул уголок одеяла, юркнул следом. Кровати в доме пастора Джима были удобными, а белье и подушки пахли то лимоном и медом, то какими-то цветами. Ни намека на сырость и плесень, как во всех придорожных мотелях. — Про трансформеров? — глаза малого вспыхнули жгучим восторгом. Он даже подпрыгнул, едва не свалив их с братом на пол. — Про каких трансформеров, глупый. Сегодня же — канун Рождества. Что насчет "Полярного экспресса"? — Не помню такого, — признался Сэм и широко зевнул. — Тогда слушай. Она о мальчике Крисе, за которым в сочельник приехал волшебный поезд, направляющийся на Северный Полюс... Дин начал рассказ. Сэм внимательно слушал, то и дело перебивая важными уточняющими вопросами. На стене громко тикали часы, короткая стрелка все ближе приближалась к полуночному рубежу. За окном все сильнее дул ветер. Наверное, собиралась метель. Брат крепко заснул минут через тридцать. Засопел сладко, прижавшись доверчиво к брату. Дин на подушки переложил его аккуратно, выскользнул из кровати и покрался к выходу, твердо помня о двух скрипучих половицах левее кровати. Пастор Джим с прихожанкой Анной сидели в гостиной. Пили из пузатых бокалов вино и вполголоса переговаривались. О них, — Дине и Сэме, конечно же, потому что настороженно замолчали сразу же, как Дин осторожно вошел и кашлянул, чтобы предупредить о своем появлении. — Уснул? Ну, прекрасно, — Джим поднялся навстречу. — Теперь ты можешь сложить под елку подарки. Ты мог доверить это и мне, а сам остаться отдыхать с братом. — Нельзя ничего перепутать или допустить, чтобы Сэм догадался. Хочу, чтобы он радовался, — ответил Дин и, поджав губы, пошел за припрятанными в кладовку коробками. Не услышал, как Анна охнула и шепнула пастору: — Бедный ребенок. А кто устроит праздник ему? Кто поможет поверить в чудо и волшебство? — Дину рано пришлось повзрослеть, — ответил Джим так же тихо. — Джон делает важное дело, но позволять детям расти, как траве, лишить их детства... Не понимаю. Не понимал он и то, почему старший мальчик ни разу с тех пор, как Джон уехал, не спросил про отца, даже не попытался воспользоваться телефоном. Как будто Джона Винчестера не существовало в природе. Дин ползал под елкой, пытаясь пристроить перевязанную лентой коробку удачней, чтобы Сэмми сразу заметил, когда утром спустится вниз. * — Дин! Дин! Дии-и-и-ин! Просыпайся, чего ты дрыхнешь, как какой-то медведь! Дин, Рождество! — Сэм резвым козликом скакал по кровати, каким-то чудом до сих пор не затоптал брата, и вопил на весь дом. Дин поморщился, высовывая нос из-под одеяла: — Сэмми, хватит орать. Зачем я тебе? Елка внизу, там же Джим. Наверняка уже готов завтрак. Или остатки вчерашнего картофельного салата, жаркого и пирога. Дай поспать, будь человеком, — и попытался залезть под подушку. Не тут-то было. — Дин! Быстро вставай! Хочу, чтобы мы вместе открыли подарки! — упрямился Сэм. Дин вздохнул. От мелкого, кажется, не получится отвязаться. Придется опять объяснять, что в глазах Санты он — уже взрослый, а взрослым эльфы подарки не мастерят, олени — не возят. Хватило бы всем мелким мира, и то хорошо. Вздохнул. В голову полезли воспоминания о том, последнем настоящем Рождестве, перед пожаром, перечеркнувшем всю его жизнь. Все их жизни. — Ладно, фиг с тобой. Все равно не отстанешь, — пробормотал он и поплелся за братом наружу. В кухне кто-то вовсю гремел посудой, сладко пахло какао и, кажется, блинчиками. Дин сглотнул. Хорошо, что они с Сэмми — не одни в мотеле. Просто прекрасно. Они не просто не умрут с голоду, им даже будет вкусно. — Сэмми, чего ты застыл? Вон она — елка, — пожурил он, заметив, что брат как-то отстал, оробел. — Да сейчас я, — пробормотал тот и, встав на карачки, полез под колючее дерево. Не свалил бы его ненароком. — Ну и чего ты застрял? Или глаза разбежались? Давай вылезай, а то будешь подъёлочным жителем, — пошутил Дин. — Погоди ты, читаю, — пробормотал младший брат, медленно водя пальцем по карточке на подарке. Через секунду вскинул на брата сияющий взгляд: — Дин! Это тебе! Написано: "Дину Винчестеру — отличному парню. С Рождеством! Хо-хо-хо!" Представляешь! Откроешь?! Ну Ди-и-и-и-ин, ну Ди-и-и-и-ин, ну открой! — причитал он, уже толкая брату в руки небольшой сверток. Тот растерянно покрутил подарок в руках. Ничего похожего они с Джимом вчера не покупали — Сэм как раз отвлекся на какую-то энциклопедию в книжном, и им удалось незаметно подготовить сюрприз. Подарок был только для Сэма. — Откуда это? — прошептал он. Дышать почему-то не получалось нормально и как-то странно щипало глаза. — Этого здесь быть не должно. — Как не должно? Рождество же! Дин, ты — дубина! Это — твой рождественский подарок, — сообщил Сэм и полез обратно под елку. Обнаружил там другую коробку и запищал. Наверное, прочел на карточке свое имя. Читать у него получалось пока что не очень, но он очень старался. — Ди-и-ин! Смотри! У меня тут набор солдатиков и индейцев! Ты представляешь, есть еще форт! Дин, это же обалденно! А что у тебя? Дин аккуратно развернул упаковку, отложил в сторону красно-зеленую бумагу и ленту. Открыл. Погладил пальцами рукоять охотничьего ножа и красочную книгу про американских индейцев — он в магазине на нее бросил всего то лишь один быстрый взгляд и скорей отвернулся. В свои десять лет Дин Винчестер усвоил давно — пустые мечты и бессмысленные желания в жизни только мешают. — Ну что там? Ух же ты... Ка-а-а-айф! Смотри, ты тоже был хорошим и получил свой подарок. Но ты — вообще самый-самый лучший брат в мире. И человек, — заявил Сэм и крепко обнял брата. — Какое классное Рождество, правда, Дин? — Да, очень классное, Сэмми, — ответил он тихо. — Эй, мелюзга! А ну-ка за стол, чего там пропали?! — позвал зычно пастор на завтрак, прикинувшись, что это не он последние четверть часа подглядывал исподтишка. — Спасибо, — сказал ему позже Дин, улучив момент, когда Сэм сосредоточено расставлял солдатиков на позиции и ничего вокруг не видел, не слышал. — Не за что, парень. Это же Рождество. С вами в доме стало живей и теплее, — ответил он, наливая виски в стакан. — Что насчет маффинов на ужин? С черникой. Анна клятвенно обещала прийти и испечь. — Пастор, мне кажется, у нее на вас виды, — хихикнул Дин и открыл свою новую книгу. Провел ладонью по корешку. — В смысле? О чем ты? — с открытым ртом застыл недогадливый пастор. По телевизору пели про Рождество, расторопных волшебных эльфов и Санту.