Второй пилот

— Мы никуда не полетим без второго пилота, — говорит Кенма. И вот теперь-то Куроо Тецуро в полном дерьме, потому что не принимать во внимание мнение собственного штурмана, он не может. Обычно Кенма не высказывается, и позволяет Тецуро делать по-своему. Ему глубоко плевать на всё, что происходит вне рубки, лишь бы приносили еду и работали все системы. Обычно у них полный экипаж. — Послушай, Кенма, тут всего трое суток. Я продержусь. — Нихера, — говорит Кенма, даже не глядя на него. — Ты меня слышал, Куро. Он не опускается до объяснений, но Тецуро и не надо: этот маршрут они оба знают, сложная точка выхода, а вход и вовсе в поясе астероидов. Кенма прав, но Тецуро тоже прав: где он возьмёт пилота грузовика в этой дыре? У них два дня, чтобы отсюда выбраться, а потом контракт начнёт гореть. А «Некома» не проебывает свои контракты. — Сделаем объявление, — предлагает Яку, пожимая плечами. — Всякое бывает, никогда не знаешь, куда и кого может занести. Тецуро смотрит на обзорные мониторы — внизу под ними огромный кусок голого камня в форме картофелины, изрытый внутри норами и шахтами. Единственные следы пребывания человека — расчищенная площадка для посадочных капсул, а ещё алые буквы над входом внутрь станции. Если бы там было написано «Добро пожаловать в ад», Тецуро бы не удивился ни секунды. Готов ли он доверить корабль и экипаж человеку с лицензией пилота, которого могло случайно занести на шахтёрский астероид? — Я мог бы поднатаскать Хайбу, — предлагает он. — Разбить смены на двухчасовые, за два часа даже… — Нет, — перебивает его Яку. — Нет, — говорит Кенма. — Только через чей-нибудь труп. Один труп у них уже есть, и Тецуро этого больше чем достаточно. — Ну и что вы предлагаете? Сидеть здесь и ждать? — Просто доверься Нэкомате, — Яку хлопает его по спине и выходит из рубки. — Пусть старик хоть иногда решает наши проблемы, — Кенма наконец-то поднимает на него глаза. — Мне не понравится, если в следующий раз это будешь ты, Куро. Это очень длинная речь для Кенмы и в ней есть что-то про его чувства — вся эта хрень здорово выбила его штурмана из колеи. В конце концов, именно Кенма был в рубке, когда Сузуку потерял сознание, а его медицинский браслет устроил какофонию и светомузыку. — Ладно, — говорит Тецуро. — Ладно, котёнок, я тебя услышал. И выскакивает в коридор до того, как Кенма бросит в него пустой консервной банкой. У этого засранца всегда припрятана пустая банка — специально для тех, кто его особенно сильно раздражает. Сообщение от Нэкоматы приходит через пару часов. Тецуро перечитывает его несколько раз, лезет в станционную сеть, чтобы проверить, и только потом несет команде. — Радуйтесь, дети мои, — бодро сообщает он. — Старик нашёл нам пилота. — А я что говорил, — ворчит Яку, но видно, что он доволен. Хайба даже по шее не получает, когда тянется через него за своей кружкой, только ласковый тычок. — И долго нам ждать? — осведомляется Кай. — Пока мы уладываемся в сроки, но задержка больше, чем на двое суток выльется в неустойку. Париться о таких вещах — задача суперкарго, и Нобуюки с ней справляется блестяще. Команда дружно цокает языками, Ямамото громко шепчет: «Не переживай так, мамочка». — Этот парень прибудет завтра, — довольно ухмыляясь, говорит Тецуро. — Старик одолжил его у «Карасуно». — Оу. — Это те парни, которые увели контракт из-под носа у Ойкавы? — Если старик умеет перемещать людей силой мысли, зачем ему мы? — Охренеть. Тецуро ждёт, пока все выскажутся. — Да, это именно те парни. «Тэнгу» идёт параллельным курсом на Сайке, и нам охрененно повезло, что у них в маршруте заложена остановка в этой груде камней. — Кто-то мне говорил, что Уккай набрал в экипаж сопливых мальчишек, — негромко говорит Яку. — Не то, чтобы нам было из чего выбирать, капитан, но… Он косится на Хайбу. Все они косятся на Хайбу. О, и Тецуро их отлично понимает: никто не отправит на чужой корабль своего лучшего пилота. Третий пилот, запасной на всякий случай, обычно это мальчик-стажёр, первый полёт, зеленее некуда. Но, серьёзно, разве может быть кто-то хуже Хайбы? — Вот именно, — говорит Тецуро. — У нас, что, очередь из желающих? — Это отличная возможность, — Сугавара лучится, хлопая Кея по спине. — На «Бакэнэко» один из лучших штурманов в этой части космоса, и у Куроо тоже есть чему поучиться. И вообще, они неплохие ребята. Через скафандр хлопки практически не чувствуются, но Кей всё равно морщится. — Это просто три смены в рубке, — говорит он ехидно. — Вряд ли у меня будет время чему-то там научиться. Это три смены в рубке на чужом корабле, с другим штурманом, а он только-только привык к вывертам Кагеямы. Штурманы все немного не в себе — возможно потому, что вживлённый в их мозги навигаторский чип гораздо сложнее пилотского. Говорят, каждый второй штурман заканчивает в психушке. Некоторых можно сдавать туда с самого начала. И их пилотов тоже. О, а вот и положительная сторона трёх дней с нэкомовцами: Кей отдохнёт от перепалок Кагеямы и Хинаты. Он вежливо выслушивает наставления Сугавары и капитана, ещё раз проверяет системы скафандра и лезет в капсулу. Капсулы Кей терпеть не может, и дело не в клаустрофобии. Капсула — всего лишь консервная банка с тонкими стенками и минимальным управлением, и в ней ты всегда чувствуешь себя беспомощным. Кей предпочитает всё контролировать лично. Именно поэтому он выбрал кресло пилота. Именно поэтому, а не назло Акитеру. Желудок подкатывает к горлу, грудь сдавливает перегрузкой — «Тэнгу» выстрелил капсулой. — Ты как там, Цукки, нормально? — спрашивает расстроенный голос Тадаши. Ну хоть кто-то за него волнуется. — Нормально, док, не переживай, — говорит Кей. — Увидимся на Сайке. — У-увидимся, Цукки. Наверняка хотел пожелать удачи. Но на «Тэнгу» к суевериям относились очень серьёзно. Кей откидывает голову на подголовник кресла и включает музыку. Следующий час делать ему абсолютно нечего — капсула крутится в космосе в ожидании сигнала от «Бакэнэко». И лучше не думать о том, что вокруг пояс астероидов и кучи космического хлама, и о том, что сигнала может и не быть. Пока «Тэнгу» не вошёл в прыжок, они принимают его сигнал и могут забрать в любой момент. Гитарные рифы и хороший вокал всё делают лучше. Дым над водой и огонь в небесах. А вот текст у них совершенно бессмысленный. Даже удивительно, как можно таким сексуальным голосом нести такую чушь. Капсула пищит, принимая входящий сигнал. Кей с удивлением смотрит на часы — до предполагаемой встречи с судном «Нэкома» ещё полчаса. Это кто-то другой или Савамура передумал или… или что-то случилось? — Хей-хей, капсула Тэ-два-одиннадцать, прием? На связи «Бакэнэко». Или кому-то не терпится. — Тэ-два-одиннадцать, приём. Не ждал вас так быстро, «Бакэнэко». — Мы очень тебя хотим, Тэ-два-одиннадцать, ты не представляешь, — этот голос такой низкий и мягкий, даже искажённый микрофонами и наушниками. — Готов к захвату, детка? Как будто от его готовности тут что-то зависит. — Да, сэр. «Детку» Кей решает пока проигнорировать. Капсула снова пищит, на экранах мелькают цифры, точки на экране локатора смещаются, плывут навстречу друг другу. Но физически не меняется ничего — капсула не дёргается и не трясётся, Кей не чувствует, что он куда-то движется. В такие моменты ему всегда кажется, что он внутри компьютерной симуляции. — Держу тебя, Тэ-два-одиннадцать. — Пять минут до стыковки, — металлическим голосом сообщает капсула. Он включает обзорный монитор — вот он, серый корпус «Бакэнэко», наплывает на него медленно, дружелюбно щерится открытым люком стыковочного отсека. Корабль медленно вращается вдоль своей оси, и капсула синхронизируется с этим вращением. Грузовик «Нэкома» больше «Тэнгу», хотя относится к тому же классу. Кей уверен, что справится с управлением, но всё равно паникует — несколько секунд. Если ему придётся выходить из прыжка на такой громадине… Нет, ну капитан «Бакэнэко» не может быть полным идиотом, никто не доверит такой момент чужому пилоту. — Войди в меня, детка, только нежно, — мурлычет голос в наушниках. Кей закатывает глаза. Возможно, он поторопился с выводами. Капсула мягко стукается о корпус, паучьи лапы-манипуляторы затягивают её внутрь. Скафандр тут же запрашивает подключение ко внутренней корабельной сети и получает доступ мгновенно. Они на самом деле очень его ждали. — Добро пожаловать на борт, Тэ-два-одиннадцать. — Меня зовут Цукишима Кей, — говорит Кей, расстёгивая ремни и выбираясь из кресла. На внутреннем канале кто-то смеётся. — Сколько раз тебе говорить, кэп, — этот голос резкий и высокий, — Не называй людей, как тебе вздумается. — Ну, Яку-ууу… Это, что, был капитан? И это капитан сейчас, что, извиняется? — Он называл его деткой, — язвительно ябедничает ещё один голос. — А это, между, прочим, можно квалифицировать как домогательство. — Добро пожаловать на борт, Цукишима Кей. А вы все заткнулись и раскатали по коридору ковровую дорожку, — четвёртый голос спокойный и вежливый, и Кей начинает надеяться, что всё не так уж и плохо. — Да, мамочка! — канал снова взрывается смехом, и надежда тут же умирает. Стыковочный люк закрывается, и Кей покидает капсулу — его ждёт долгий путь ко внутренним жилым отсекам через воздушный шлюз и дезинфектор, с кучей утомительных процедур. Он расстаётся со скафандром, и снова запрашивает доступ к внутренней сети — на этот раз напрямую через чип. Виртуальное пространство «Бакэнэко» выглядит, как старинный японский дом с садом, и Кей растерян — слишком уж это похоже на вирт «Тэнгу», всё почти, как дома. Вот только аватары чужие — сплошные кошки. Кей сразу же находит аватару капитана — ну естественно, Куроо Тецуро в вирте выглядит, как большой чёрный кот. Он в рубке, и рядом с ним трёхцветный кот поменьше, почти котёнок — Кенма Козуме, штурман. Остальные собрались в кают-компании, и нетрудно догадаться, кого они там ждут. Кей добавляет в вирт свою аватару — исключительно из вредности, никаких кошачьих, но раз уж здесь так любят животных, пусть будет лис. Потому что ворон — это слишком очевидно. Стоит виртуальному лису появиться на веранде, как аватара капитана Куроо покидает рубку и движется в его направлении. Кей закидывает сумку на плечо, делает глубокий вдох и выходит из шлюза.