Второй пилот

Куроо Тецуро определённо чем-то разгневал Богов Далёкого Космоса. Возможно, он слишком много дразнил Кенму. Или Яку. Или Боги просто решили над Тецуро подшутить — что ж, чувство юмора у них отменное, он оценил. Цукишима Кей — высокий стройный блондин с нежным лицом и ехидной усмешкой, ноги у него бесконечные, а глаза он прячет за стёклами вирт-очков постоянно. И весь он от золотистой макушки до пяток в магнитных ботинках — воплощение самых горячих эротических фантазий Тецуро. — Пиздец, — говорит Тецуро беззвучно. Чип в его голове преобразует малейшие сокращения артикуляционных мышц, отправляя сообщение в закрытый чат только для командного состава. Он ненавидит носить вирт-очки за пределами рубки, поэтому чип превращает чужие сообщения в вирте в голосовые. — Да ладно, — немедленно комментирует Яку в его наушнике. — Веди его сюда. Мориске не верит, что в этой части вселенной найдется пиздец страшнее Хайбы, и в некотором роде Тецуро с ним согласен. — Капитан Куроо? — Цукишима Кей вопросительно приподнимает бровь. — Твою мать, — громко думает Тецуро, понимая, что пропал, а вслух отвечает, — Ну привет. Идём, познакомлю тебя с командой. «Детка» крутится на кончике языка, и Тецуро приходится делать усилие, чтобы это слово там и осталось. Яку, Кенма и Кай в его наушнике недоумевают. Тецуро их игнорирует — он слишком занят разглядыванием своего нового пилота. Строгий чёрно-оранжевый комбинезон с логотипом «Тэнгу» плотно облегает длинное тело, подчёркивая бёдра, икры и узкую талию. — Я думал, вы хотите поскорее свалить отсюда, сэр, — ровным и очень вежливым тоном говорит Цукишима. Он производит впечатление хорошо воспитанного и холодного мальчика. Савамура, как и положено по протоколу, скинул на «Бакэнэко» его личный файл, но Тецуро был так поглощен манёврами в поясе астероидов, что почитать не удосужился, только переслал копию Фукунаге, чтобы док познакомился с медицинскими данными. А теперь жалел. Написано ли там, что Цукишима закончил Академию с отличием? Потому что он похож на отличника, и это ещё один пунктик в списке «Почему этот парень так горяч». Сколько ему лет? Сколько штурвалов обхватывали эти длинные пальцы? Насколько он опытен? И в какой части спектра находится? Он здесь всего на три дня, напоминает себе Тецуро. Он здесь, чтобы Куроо Тецуро мог выспаться. Пиздец. — Традиции, парень, — говорит Тецуро и хлопает Цукишиму по плечу. — Или ты готов заступить на вахту прямо сейчас? Цукишима фыркает. — Это не мой контракт полыхает, как склад с горючим, сэр, — голос всё ещё ровный, а лицо невиннее некуда. — Я предпочитаю соблюдать все стандартные процедуры. Занесите в бортовой журнал: этот парень не просто занудствует, он язвит. Тецуро представляет его в одной рубке с Кенмой и ухмыляется. — О, Цукки. Ты определённо нам подходишь. — Цукишима, сэр, — поправляет его тот, стёкла вирт-очков поблёскивают в мягком жёлтом свете ламп жилого отсека. «Детка», — Тецуро прикусывает язык. Все, кроме Кенмы в кают-компании, даже Ямамото, который должен отсыпаться в своей каюте после вахты, и Шибаяма, который терпеть не может покидать свой отсек. Яку, разумеется, сидит в капитанском кресле, закинув ноги на стол. Ямамото что-то шумно рассказывает, нависая над Шибаямой. Кай что-то подсчитывает на планшете. Фукунага прислонился виском к косяку и дремлет, но у всех в руках кружки с кофе, а на столе тарелки с закусками. Надо же, доктор расщедрился на икру. Тецуро одобряет: они уже неделю не собирались все вместе, с того самого несчастного дня, и все разговоры были полны недомолвок — говорить о Сузуки было больно, а не говорить — невозможно. Нобуюки затаскивал всех по очереди к себе в каюту беседовать о скорби и страхе, но собрать всех вместе без официального повода не получалось даже у него. Тецуро пропускает Цукишиму вперед, и команда моментально замолкает. Фукунага открывает глаза. — Здравствуйте, — невозмутимо говорит Цукишима. — Цукишима Кей, временно исполняющий обязанности второго пилота. — Чай или кофе? — спрашивает Фукунага, устремляясь к кухонной зоне. — Какой у тебя рост? — неразборчиво спрашивает Хайба, щёки у него раздуты, как у хомячка. — Как там поживает Сугавара? — спрашивает Нобуюки, откладывая планшет. Они говорят одновременно, и пялятся на Цукишиму с откровенным любопытством. А Мориске смотрит на Тецуро и в его глазах вопрос. Огромный такой вопросище, размером с планетоид. — Чай, — отвечает Цукишима. — Сто девяносто пять сантиметров. Сугавара просил передать привет Нобуюки-сану. — Зови его чиф, — встревает Ямамото. Тецуро направляется к Яку, намереваясь скинуть его со своего кресла и смутно надеясь, что мелкий засранец отвлечётся на привычную склоку — он пока не готов выслушивать его мнение по поводу своей личной жизни. — Да ладно, Куроо, — говорит ему Яку. — Твой любимый стул в рубке, все мы об этом знаем. Или ты решил покрасоваться перед новичком в капитанской позе? Уверен, на «Тэнгу» знают, что ты по какой-то дурацкой причине тут главный. Тецуро сбрасывает его ноги со стола. — А твой гамак в машинном отделении, — отвечает он лениво. — И мы вроде как куда-то летим, а ни одного механика нет на месте. — Я не сплю, значит, я на вахте, — Яку стучит себя по выбритому под чип виску. Тецуро слышит его голос в наушнике: «На первый взгляд этот парень не похож на проблему». «Веди его сюда, я хочу посмотреть на него за штурвалом», — немедленно отзывается Кенма. «Вот это — здоровая позиция», — посмеивается Яку. Тецуро оглядывается: Цукишима так и стоит у входа, придерживая сумку на плече. Ямамото что-то спрашивает у него, заглядывая в лицо снизу вверх, Фукунага протягивает кружку с чаем. — Сначала я хотел бы оставить вещи в каюте, — говорит Цукишима спокойно. — Спасибо. Но Тецуро видит: пальцы свободной руки теребят карман на бедре. Кей знает абсолютно точно: настоящих психов в космосе не встретишь. Они отсеиваются ещё на этапе обучения, потому что никто не выдаст лицензию человеку психически нестабильному — слишком уж специфические тут условия. Верно и то, что космос может свести с ума кого угодно. Всё для вас: бескрайняя пустота, прыжки в гиперпространство, замкнутый мирок корабля и необходимость месяцами уживаться с немногочисленными товарищами. Поэтому врач — один из самых важных членов экипажа. На новом месте ты первым делом знакомишься с капитаном, а вторым — с доком. У доктора Фукунаги огромные глаза и крошечные редкие брови, а прическа такая же колючая, как у капитана Куроо, хоть и не настолько экстравагантная. Под глазами пролегли густые тёмные тени, словно док не высыпается. Он ведёт Кея в медотсек, попутно устраивая экскурсию, в которой нет никакой необходимости, но Кей не возражает. Рукава красной толстовки закатаны, а руки доктора постоянно в движении, руки говорят больше, чем слова, на которые Фукунага довольно скуп. Кей этому только рад — после того, как на него насели в кают-компании, после внимательного взгляда капитана ему показалось, что три дня здесь будут не самыми комфортными. Экипаж «Бакэнэко» полон энтузиазма. Кей ещё не видел никого из них за работой, но на корабле идеальный порядок, но множество мелких деталей указывает, что это не просто рабочее место, а с любовью обжитое пространство. Забавные таблички на дверях, плакаты, кружки с именами, уютный вирт с доской смешных объявлений. Кей не хочет становиться частью этого, ему хватает собственного судна, в жизнь которого он вовлечён сильнее, чем желает. Он не собирается всю жизнь провести в одной и той же рубке. Он не планирует влюбляться в космос. «Док, нам нужен праздничный ужин в честь новичка», — пишет тот шумный механик с ирокезом в общекомандном чате и выстреливает чередой сердечек. Сердечки окружают аватар доктора Фукунаги — белый кот встает на задние лапы и смешно отмахивается от них передними. «Возможно». «До-о-ок!» «Притормози. Лишние калории — дополнительный час на тренажёрах». «Шохэй, а нельзя вкусно поесть без лишних калорий?» — вмешивается штурман. Чат мгновенно взрывается десятком сообщений и разнообразных эмодзи. Кей моментально в них теряется — это всё равно, что пытаться вникнуть в безумные диалоги Кагеямы и Хинаты. «Кенме нужен сахар, иначе мы не долетим». «Кенме нужно вылезти из рубки, он уже прирос к креслу». «Эй, ты заколебал!». «Котёнок, когда ты последний раз видел тренажёры?» «Гантели я вижу и сейчас, и ты увидишь, только зайди». — Простите, — говорит доктор вслух, и Кей вздрагивает. — Они просто очень рады. Вы нас спасли. — Я ещё ничего не сделал, — возражает он, исключительно из любви к точности. Медотсек встречает их характерным запахом дезинфекторов и тихим гудением стационарного медсканера. — Капитан и штурман настояли на полной проверке, — тем же мягким и извиняющимся тоном говорит доктор. — Я доверяю данным доктора Ямамото, но… — Хотите перестраховаться? Кей не удивлён: Сугавара предупредил, что с его предшественником случился какой-то приступ, разумеется, они хотят быть уверены. Полная проверка его не тревожит, но очень не хочется снимать очки. Доктор Фукунага смотрит на него с усталой улыбкой и деликатно отворачивается, когда Кей расстёгивает комбинезон, словно это не он сейчас будет изучать его тело изнутри и снаружи. — Есть что-нибудь, что бы вы хотели на ужин? Будет неосмотрительно доверить выбор Ямамото и капитану. Ну разве что вы любите якисобу и вкус жареной рыбы. Он забирается в капсулу медсканера, в теплый густой гель, и датчики прилипают к коже по всему телу, ложатся на виски, игла анализатора безошибочно находит вену. — Я люблю клубнику, — сообщает Кей рассеянно, и тут же жалеет об этом, словно этот крошечный личный факт делает его уязвимым. Крышка капсулы опускается, но он всё ещё видит неуверенную улыбку доктора, его беспокойные руки над клавиатурой, маленький колючий кактус в красном горшочке рядом с монитором на его столе. Он старается не думать о том, почему у медика «Бакэнэко» такой усталый вид, и о том, куда ведёт дверь в стене. Ему чудовищно сильно не хватает вирт-очков и наушника. Отстой.