Жизнь

В квартире семьи Рыкова и Арефьевой утром зазвонил будильник. Павел Дмитриевич Рыков проснулся, поморщился от внезапно появившегося странного чувства и посмотрел на спящую жену. Олечка была прекрасна. В окно светило солнце, обещая чудесный майский день - солнечный, не жаркий, не дождливый. Да и середина мая - все праздники прошли, и нет больше огромного количества жертв алкоголя, еды и глупой удали. Павел вздохнул и пошел на кухню готовить завтрак. Дойдя до кухни, Павел задумался о завтраке. После минутного размышления Рыков решил, что геркулесовая каша - самый лучший вариант завтрака. Померил давление, принял таблетки от давления - повторять инсульт не хотелось. Чудом мимо инвалидности в тот раз проскочил, и то, спасибо Олечке. И Рыков приступил к готовке. Впервые за почти два месяца ночевал дома, с женой. Да и то, дома оказался после того, как заявил Ольге вечером, что его жизнь напоминает пребывание в колонии - где работаешь, там и спишь, и носишь только форменную одежду, да и жену видишь раз в неделю по пять минут. Ольга вздохнула и выгнала Павла из кабинета. В конце смены встретила бригаду Рыкова на стоянке машин и обрадовала Павла и Араша, что едут домой спать, у них аж двенадцать часов свободного времени появилось. Вот после ночевки дома, в уютной кровати с женой, Павел Дмитриевич и проснулся с непонятным ощущением в душе. Жену Павел будить не стал - суббота, можно ей на работу и попозже, позавтракал (кашу Ольге оставил в кастрюле), прибрал со стола и поехал на метро на работу. По дороге, в киоске у входа на станцию метро прикупил пирожки на обед: себе, водителю и Арашу. У входа на подстанцию столкнулся с Арашем. Араш нес сумку, из которой вкусно пахло - Нигина постаралась и сложила мужу "тормозок" с собой. Араш посмотрел на Павла, идущего с пакетом из пекарни, и улыбнулся: - Паш, Нигина твою любимую самсу приготовила нам на обед. И картошку с мясом потушила. Всем сложила. Так и сказала, что бы Павел больше дурных советов ей не давал.. Упоминание о вкусных блюдах, приготовленных Нигиной Павла обрадовало, а тянущее ощущение тревоги пропало.. Переодевшись в рабочую форму, приняв смену бригада пошла получать лекарства. Сан Саныч стоял в аптеке со своей неизменной тетрадкой. Сейчас он искал роддом и акушера-гинеколога для своей ненаглядной Тонечки, и спрашивал всех медработников про знакомых акушеров. В начале ее беременности доставал всех распроссами про особенности беременности и возможные проблемы. Все относились с пониманием - за занудством, педантизмом Сан Саныча скрывался профессионализм, доброе, любящее и заботливое сердце, которое и смогла рассмотреть только Тонечка и Арефьева. Вот Ольга Кирилловна и раскрыла всему коллективу глаза на профессионализм аптекаря. А после того, что случилось месяц назад, Сан Саныча сотрудники подстанции зауважали еще больше. Женщины вообще завидовали Тонечке - Сан Саныч носил ее на руках. Стоило только Тамаре Тимофеевой сказать: "Когда я Митей ходила, так мне так ананасов хотелось!", что Сан Саныч сразу жене позвонил, уточнить, не хочет ли она ананасов. В общем, про Сан Саныча и Тонечку можно было сказать "Мы беременны". -Рыков, я тебя уже спрашивал,- после обмена приветствиями сказал Сан Саныч. - А я тебе отвечу, - продолжил диалог Рыков. - Вызывай нас, я хорошо роды принимаю. Лучше всех. Араш только усмехнулся в свои усики. Сан Саныч только вздохнул. Характер Павла Дмитриевича он знал. - Спасибо. Получайте лекарства и проваливайте, - произнес Сан Саныч. Павел и Араш подошли к своему автомобилю. Водителем сегодня был Николай Камышов. Был он какой-то грустный и пришибленный. Причина грусти, тонкий золотой ободок на пальце, приковывал взгляд Николая. - Коль, что случилось, что такой грустный? - поздоровался Рыков. - Да никак не привыкну, что был свободный орел, а теперь окольцован. - грустно произнес Николай. - А я думал, что с молодой женой расставаться не хотел, - продолжал Павел. - Две же недели в свадебном путешествии были. - Да ты не поймешь, - зло ответил Николай. - И чего мы не поймем с Арашем? Мы с ним тоже окольцованны, - продолжал Павел. - Ну непривычно мне. - сознался Николай. - Всю жизнь от баб бегал, все зло в них было. А теперь у меня жена, сын и скоро внуки будут. Митька вчера нас с Томой обрадовал. Я приехал из свадебного путешествия дедушкой. - Томе тяжелее, - продолжил Павел. - Она из невесты сразу бабушкой стала. Тут пискнул планшет - вызов из аэропорта "Шереметьево", рейс Чикаго - Москва. Бортпроводнику, мужчине 30 лет, стало плохо во время полёта. По информации переданной с самолета, на борту находился врач. Поэтому ситуацию на борту описывалась максимально точно. Сначала было просто сообщение, что "Плохо", потом, что больной осмотрен врачом, диагноз " аппендицит", и две минуты назад пришло сообщение, что начался "перитонит". Дальше шли сообщения о состоянии больного, его пульс, давление, частота дыхания, о вводимых лекарствах. Павел отметил правильность проводимых манипуляциях, если это действительно перитонит. Самолет прилетал через полчаса. По последнему сообщению, полученным диспетчером скорой помощи, самолёт шёл на посадку и до окончания посадки связь о состоянии пациента прекращалась. Бригада поехала в Шереметьево. - Тяжело смена у нас начинается, - вдохнул Павел. - Ты о чем? - поинтересовался Араш. - Сам посмотри, - и Павел протянул Арашу плнашет. Араш взял планшет и стал внимательно читать сообщение. - Если все правильно диагностированно, то нужно будет в больнице сразу на стол отправить и хирургическая реанимация. Я запрашиваю? - Да. Араш переговаривался с диспечерской, а Рыков задумался. Ему последние три года везло. Водитель Костя Кулыгин, фельдшер Араш Харимов, и его начальница, Ольга Кирилловна Арефьева. Они спасли его от него самого. Павел вспомнил, как жил до того, как в водители ему дали новичка Костю Кулыгина. К тому моменту Павел махнул рукой на свою жизнь и жил по привычке, как зомби. Утром плелся на работу на "Скорой помощи", потом отсыпался после смены и шел на работу в частную клинику, только что бы не сидеть дома, в звенящей тишине пустой квартиры и одиночества. На "Скорой помощи" он работал в две смены, к немалой радости и заботам Ольги Кирилловны. Фельдшера последние года три, после его развода с Инной, бежали от него, даже угроза увольнения не могла заставить их работать с Павлом в одной бригаде. И работал Павел один. Водители назначались с ним или новенькие, или проштрафившиеся. Все остальные тоже отказывались. "Рыков - от слова рык, рычит постоянно," - жалоба всех сотрудников заведующей на него. Один дома, один на работе. Регулярно болевшая в течение последнего года голова не прибавляла доброты и эмпатии к окружающим. Закидывался болеутоляющими таблетками, иногда мерил давление и "сбивал" его в машине, во время движения, своими таблетками. Сколько раз с давлением под 200 приходил на вызов по по поводу "высокое артериальное давление", и давление у пациента было ниже, чем у него. Это не прибавляло любви к пациентам и к работе. В первые смены с Костей, Павел махнул рукой и на работу. Изменений в жизни не предвиделось. После смерти пациента с инфарктом и чудесного спасения Костей пацана с отравлением лекарствами (отец ребенка знатно побил Павла, синяки долго сходили), удар в челюсть от Кости привел в чувство. Павел начал задумываться, что пациенты не виноваты в его сломанной жизни. А потом случился мальчик с температурой, транспортировка в больницу, когда думал, что не довезут, и под конец, прямо в больнице, у приемного покоя, на глазах у Кости - инсульт. До того момента, как Павла подняли в отделение, рядом с ним находился ангел милосердия, водитель Константин Кулыгин. А потом в больницу приходила Ольга. Павел боялся, что его уволят. Что делать без работы он не знал, поэтому и грубил Ольге. Оля поняла все правильно, и забрала его к себе, так же, как и безродного котенка Эболу. Накормила, обогрела, спасла. На больничном было много времени подумать о прошлом и о будущем. Прошлое не радовало, будущее пугало. Но на первой смене после больничного Павел принял решение и изменил свою судьбу и будущее - признался Ольге в своих чувства. Потом появился и Араш, с его умением любить и прощать, интеллигентностью и опытом. Общаясь с тремя такими разными людьми, что-то изменилось в Павле Дмитриевиче. И постепенно Павла стали снова уважать на подстанции, и не только как мужа заведующей. Впереди показались здания аэропорта "Шереметево".