Жизнь

Ольга Кирилловна Арефьева сидела в кабинете главврача роддома на диванчике, стоящем вдоль боковой стены, напротив стола для заседаний и окон. Сам заведующий убежал куда-то, выяснять произошедшее и разговаривать с журналистами, оккупировавшими приёмное отделение. Ольга вспоминала... Ольга Кирилловна Троекурова росла в обеспеченной семье. Мама - гинеколог, папа - хирург, бабушка - венеролог, дедушка - педиатр. Но помимо работы в государственной больнице была у них и частная практика, о которой Оля не знала. Олечка ходила в импортной одежде. Когда её ровесники по детсаду одевали тяжёлые шубы и драповые пальто, Оля одевала удобный лёгкий финский комбинезон. В первый класс пошла в сшитой у портнихи форме. Когда Оля была в детсадовского возраста, то на всё лето она выезжала на "дачу" Дача располагалась на берегу Чёрного моря, и с мая по середину сентября Оля там "оздоравливалась". Потом наступила школа. Олю записали в лучшую школу. На каникулах были поездки в Ленинград, походы по музеям с бабушкой. В июне - поездки с дедушкой за границу. А в июне и в августе - на дачу, на море. Оля учится не хотела, но оценки ей ставились хорошие, что бы она не делала. Семья не испытывала проблем ни с одеждой, ни с продуктами. Холодильник всегда был полон деликатесами. Смену режимов в стране Оля и не заметила - в её жизни всё было по прежнему. Правда, смогли выехать в Египет в июне и в Крыму был другой флаг. Но Оля не придавала этому никакого значения. Откуда в семье врачей такие деньги - Оля тоже не задумывалась. Просто росла маленькой принцессой, в окружении красивой мамы и щедрого и доброго папы. Правда, иногда мама или папа ездили на "ночную смену". Тогда оставшийся дома родитель не спал, сидел в кухне и курил, или ходил по коридору. А утром приезжал со смены мама или папа, тоже курили и пили водку. Уже став взрослой, Ольга узнала, что родители подпольно лечили власть имущих и бандитов, и устраняли последствия их развлечений с девочками, часть из которых была младше Оли в то время. Но это было намного, очень намного позже, а пока Олечка наслаждалась жизнью. Не смотря на богатство и лень к учебе, Олечка росла скромной девочкой. Когда Оля заканчивала десятый класс, отец спросил: - Кем будешь? Оля пожала плечами: - Не знаю. У меня ещё год впереди... - Ну подумай, дочка, - ласково сказал отец. - Не скажешь, сам выберу тебе профессию. Оля вздохнула. Никакая работа её не манила, никем стать она не хотела. Единственное, что хорошо умела - это руководить одноклассниками. Её так и прозвали в школе "княгиня Ольга". Спустя пару месяцев размышлений, она так и сказала отцу. Отец вздохнул и строго проиизнес: - Учи химию и биологию, будешь врачом. Продолжишь семейную традицию. Врачом Ольга быть не хотела, но с родителями ссориться не хотела ещё больше. Поэтому каждый день открывала пособия по химии и биологи для поступающих и читала по одной главе. На этом подготовку в медицинский Ольга считала законченной, и возвращалась к выбору нарядов, тайному чтению любовных романов, появившихся в продаже огромном количестве, и мечтам о будущем. В мечтах у Олечки был принц на белом коне, жизнь на берегу океана и наземная любовь - всё так, как и описывали в любовном романе. Ольга Кирилловна улыбнулась себе, наивной школьнице - но что могла сделать Олечка, если над романами в её школе вздыхали всё, и школьницы, и учителя всех возрастов. За стенами уютного мирка текла изменившаяся для почти всех жителей страны жизнь, но в жизни Ольге ничего не изменилось. Нищита, разорение, вспыхнувшие на окраинах страны войны, казалось не задевали уютного мира и стен квартиры Троекуровых. Прошёл последний звонок, было написано сочинение по литературе и контрольная по математике. Прошли устные экзамены. Неожиданно, но Ольга за всё экзамены получила четвёрки. Это было просто удивительно, учитывая что на часть вопросов не ответила и сама про это знала. Отгремел выпускной вечер, с катанием на корабликах и с фейерверками. Её попробовал поцеловать на дискотеке в школьном спортзале одноклассник, но попытка не удалась - получил коленом между ног. На этом детство кончилось и Ольга вступила во взрослую жизнь. Взрослая жизнь началась с экзаменов в мединститут. Оля что-то пыталась пролепетать комиссии про рефлексы лягушки и синтез аммиака, но судя по взглядам комиссии ответы были плохими. К своему удивлению, Ольга увидела себя среди зачисленных. Как так получилось, Ольга не знала. Тайна раскрылась уже в середине сентября. Студентам раздавали зачётки в деканате. Ольга пришла раньше положенного времени - сидеть на скучной паре по латыни ей не хотелось. Тогда она и услышала обрывок разговора секретарш в деканате: - Ух, эта Троекурова!!!! Учиться ещё не начали - а уже куча прогулов. - А ты знаешь, кто её родители? - другой голос. - Её вообще взяли вместо другого. Парень всё экзамены на отлично сдал, и не поступил. Теперь в армию пойдёт. Не дай бог, на Кавказ попадет - погибнет же.... Жалко его. - А как звали не зачисленного? Ольга не дослушала... Слезы душили её - быть виновником гибели человека она никогда не хотела. Но, как говаривала её бабушка, фарш назад не провернуть. Впервые в жизни Троекурова-младшая приняла решение. И Ольга стала учиться за себя и "за того парня". Учёба давалась ей трудно, но она упорно продиралась сквозь тернии к знаниям. Пересиливала себя, когда была готова упасть в обморок от вида крови. Когда тошнило от вида ран и увечий. Ольга уверенно шла к диплому врача. Поступив обманом, она стремилась учиться честно. На отлично учиться не всегда получалось, но на четвёрку вытягивала всегда. Иногда, засыпая под утро с учебником, что бы через два часа идти в институт, думала сквозь слезы "Родители, зачем вы так со мной???? ". Но утром, сцепив зубы, шла на штурм медицинских знаний. Но лучше всего у Ольги получалось организовывать и руководить одногруппниками. В этом был её талант, как отмечали преподаватели. Ольга заканчивала шестой курс, но какую специализацию выбрать - ещё не решила. Прошедшие года не задели тёплый мир и квартиру Троекуровых. Всё так же, уютный мир и достаток. Только "шестерку" поменяли на "вольво". Да вот мать с отцом стали более задумчивыми. И снова состоялся разговор с отцом. - Какую специализацию хочешь выбрать? - спросил отец. - Не знаю ещё, - вздохнула Ольга. - Тогда на скорую помощь. Мы с матерью решили открыть частный медцентр, нам нужен будет человек на направление "Скорая помощь". Так и была решена судьба Ольги. Сдача госэкзамена. Потом - торжественная клятва врача в актовом зале. Выпускники, еще студенты, уже сдавшие госэкзамены, в наглаженных халатах, стоя вслух за ректором повторяли слова Клятвы российского врача. Ольга вслушивалась в знакомые слова клятвы. Много раз она видела их на стене первого учебного корпуса, но вот задумалась о них она впервые. Произнеся "Я исполню врачебный долг по совести и с достоинством" Ольга впервые задумалась, как именно она будет выполнять свою работу. Что значит по совести и врачебный долг? Уже новоиспеченные доктора сели на свои места, и их поздравлял ректор и руководство ВУЗа. Ольга сидела в своих мыслях, погруженная размышления о будущей работе. "В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного..." вдруг услышала она в речи кого-то из руководства, как ответ на свои мысли. Доктор Третьякова повторила про себя еще раз: "В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного. Я исполню врачебный долг по совести и с достоинством". Выпускной прошел быстро. Семья Троекуровых съездила отдохнуть. Ольга купалась, загорала, но при этом не забывала читать "Справочник врача скорой помощи", подаренный отцом. На работу Ольгу взяли легко - врачей не хватало. Собеседования с ней не было. Уставший главврач посмотрел на нее, спросил только "Троекурова?" и отправил в кадры, оформляться. Наступило утро первого рабочего дня доктора Троекуровой. Съев праздничный завтрак, заботливо приготовленнный бабушкой, получив новый белый халат, фонендоскоп и кроссовки (подарок мамы), доктор Троекурова отправилась на первую смену. Придя на первую смену, у раздолбанного белого РАФика с широкими красными полосами на капоте и познакомилась со своими напарниками, таким же новичками в практической медицине, студентом пятого курса, фельдшером Павлом Рыковым и водителем Силантьичем, дедом лет сорока пяти. Силантьич тоже вышел на первую смену на скорой, до этого был таксистом в таксопарке. Таксопарк закрыли, водителей разогнали, а Силантьич устроился на скорую помощь до тех пор "пока лучшего не подвернеться". Тут Ольга Кирилловна горько вздохнула. Так и не нашел Силантьич ничего более лучшего. Проработал до пенсии и дальше, и умер за барнкой "скорой". Ольга вернулась в свои воспоминания и вспомнила фельдшера Павла Рыкова таким, каким его и увидела впервые двадцать лет тому назад. Сине-серые глаза с суровым взглядом, высокий, худой и с короткой стрижкой непокорных русых волос и общий хмурый вид. Все это дополнял белый халат и металлический чемоданчик в руках. Тут Ольга улыбнулась - ямочки на щеках Павла она заметила не сразу, ибо фельдшер Рыков в начале трудового пути никогда не улыбался и ходил с суровым выражением лица. Тут Арефьева вздохнула, с высоты своего опыта руководителя подстанции - поставить в одну бригаду трех новичков одновременно это слишком безответстсвенно. Ольга Кирилловна вернулась в свои воспоминания. Первая смена прошла удачно - по крайней мере, никто не умер от их действий. Кто-то даже и лучше себя почувствовал. Оказалось, что коренная москвичка Ольга не знает город. Они ездили по каким-то переулкам и закоулкам большого города, заходили в чистенькие квартиры и в приюты алкоголиков. Их ждали везде и с разными причинами для вызова. Бригада Троекуровой старалась изо всех сил. Суровый Павел старательно выполнял указания Ольги.Но по крайней мере они сработались....Ольга вспомнила свой первый вызов. Когда-то чистая квартира в панельной девятиэтажке, со следами былого уюта и некоторого достатка давно не знала уборки и превращалась в притон алкоголиков. Ольгу затошнило от ароматов перегара и объедков. Пьяный мужик, одетый в давно не стиранные обноски, провел их в кухню.Стол на кухне был заставлен бутылками, открытыми консервными банками, завален объедками. В одной из консервных банок лежали бычки. Под ножку стола была подоткунута книга, "Справочник конструктора легковых автомобилей". На полу сидел мужик в одних грязных семейных трусах с разбитыми коленками и локтями и страдал. - Он, козел, с окна выпал, с пятого этажа, - произнес одетый сбутыльник. - За бабочкой погнался. Потом назад вернулся, и стонет. Ольгу затошнило от вида крови еще больше. Павел смерил ее презрительным взглядом, и начал оказывать помощь. К удивлению Ольги, кроме разбитых коленок и локтей, больше повреждений не было. Забинтовав ссадины, бригада удалилась. Спустя месяц они уже подружились, и перешли на Пашу и Олю. Они учились друг у друга и у старших коллег, и их профессионализм рос. Домой Ольга приходила только что бы принять душ, переодеться, поесть и поспать. Все остальное время занимала работа. Хотя Ольга и тогда, и сейчас понимала, что как врач она "уровень - не дай боже", как любил шутить Ломагин. Но тогда, в начале своей карьеры, уйти из медицины Ольга нет могла - это означало бы сдаться. А сдаваться она не привыкла. Да и мысль о том парне, который возможно погиб что бы она, Ольга, поступила, останавливала от желания написать заявление по собственному. И Оля вместе с Пашей карабкались по этажам домов без или с неработающими лифтами, спускались в подвалы и месили грязь на стройплощадках. Старались, оказывали помощь, возили в больницы и травмпункты. Иногда Ольга задумывалась о последних словах клятвы. Но один вызов из первых двух месяцев работы Ольга хорошо запомнила. Вызов был в аэропорт "Домодедово", по завявке МЧС. Где-то в горах Киргизии случился оползень. На помощь Киргизии пришла Россия. МЧС не только помогала в спасении пострадавших, но и в лечении пострадавших. Рейсами санавиации МЧС раненых вывозили на лечение в Россию. Об этом, сквозь треск и помехи на радиоприемнике "ВЭФ" услышала бригада Троекуровой в репортаже спецкорра. На поле аэродрома скопилось десяток машин скорой помощи для встречи первого рейса. В Россию привезли самых тяжелых пострадавших. И вот, самолет МЧС с ранеными сел. По очереди, началась погрузка пострадавших в машины. Последней настала очередь бригады Ольги. По команде в машину положили раненого, парня чуть младше Ольги и Павла, с огромной сопроводиловкой - перечнем травм, принятыми мерами по лечению и введеным лекарствам. И тут РАФик решил, что надо сломаться. Пока Силантьич и бортинженер самолета проводили ремонт таинственных внутренностей машины, сопровождающий врач МЧС решил поболтать с коллегами. - Потерял сознание уже на подлете к Москве. До этого не давал себя осмотреть, требовал, что бы занимались более тяжелыми.- делился врач произошедшим. - Местный. У него у самого перелом обоих голеней, ключицы, ребер слева со второго по десятое и справа с четвертое по седьмое, ушиб сердца, непонятно вообще, как в сознании остается и еще как дышит. И при этом отвергает всю помощь.Только обезболить и шины на ноги наложить смогли в Киргизии. Мы его еле-еле в самолет уговорили сесть, требовал вместо него погрузить других настоящих раненых. - А что с ним случилось? - спросил Павел. - Да тряхануло немного самолет, грозу обходили, - вздохнул собеседник. - Видно пневмоторакс случился, вот и потерял сознание. Мы его вытащили, теперь бы в больницу скорее надо... А там, в Киргизии, он практику проходил, в районной больнице, в педиатрии. Местные сказали, что студент меда из Бишкека. Когда оползень начался, то остальные сотрудники разбежались, а он из разрушающегося здания детей выводил. Всех вывел, одна девочка из интерната испугалась и убежала вглубь здания. Вот он и пошел спасать ребенка. Нашел, стал выводить и тут здание обрушилось. Ну и успел прикрыть ребенка собой. Наши их обоих и вытащили. У девочки только ушибы и ссадины. Спасатели, которые их вытаскивали, говорят, что мог бы сам спастись, если бы девочку не прикрыл. Тут РАФик удалось завести каким-то чудом и крепким словом и пострадавшего повезли в больницу. Ольга и Павел пытались рассмотреть лицо пострадавшего, но из-за многочисленных ссадин и синяков на лице это сделать не получилось. С трудом они довезли пострадавшего до больницы. Имя и фамилию пострадавшего они так и не узнали. Почему Ольга запомнила этот случай - она и сама не знала. Ольга даже не знала, выжил ли этот парень или нет. Спустя пару дней произошло то, что перевернуло жизнь в Москве на "до и после". Это были самые трудные дежурства у Ольги за всю жизнь. Ольга никогда не вспоминала эти две недели в конце августа, она их не помнила, настолько произошедшее было дико и страшно. Единственное, что помнила, как после одной из труднейших смен сидит в раздевалке в грязном халате, запачканном пылью и кровью и плачет на груди Паши. Паша гладит её по голове. Потом Паша протягивает ей стакан с водкой и Оля выпивает обжигающую жидкость одним глотком. После этого ей становиться легче, и она засыпает, прижавшись к напарнику. Наступил сентябрь. Паша продолжил учиться, страна приходила в себя после произошедшего. Ольгу и Павла наградили грамотами за хорошую работу. С Ольгой периодически работали другие фельдшера, но сама она ждала дежурств с Пашей, даже попроосила руководство подстроить её график дежурств под график Павла. Вместе дежурили, вместе ели, болтали, дружили. Оля рассмотрела ямочки на щеках Паши. Так прошёл год. Многое видела Ольга за этот год, разным людям приходилось оказывать помощь. Мир Оли пошатнулся, но семья была надёжным тылом и тем местом, где всегда можно отогрется. Родители подготовили проект центра, но денег не хватало. Деньги были у Арефьева, и родители решили заключить "династический" брак. Ольга Троекурова и Алексей Арефьев должны были стать залогом процветания медцентра и успешного партнёрства. Об этом Ольга услышала от родителей. Ольга вздохнула - ну зато проблема с выбором жениха решена. Ольгу познакомили с женихом, в котором она с удивлением узнала одноклассника, пытавшегося поцеловать её на выпускном вечере в школе. Одноклассник тоже не очень обрадовался встрече. За последние семь лет окончил институт и работали в ФСБ экономистом, куда пристроил его отец. Немного поговорив, молодые решили, что стерпиться - слюбится, и началась активная подготовка к свадьбе. Ольга продолжала работать врачом на скорой, хотя ей не очень эта работа и нравилась. Отец доделывал последние штрихи в своём проекте. Открыться медцентр и частная скорая должны были через три месяца после свадьбы. Прошёл год. Паша стал врачом и продолжил работать на этой подстанции но уже врачом. У него появилась девушка. Ольга работала с другими фельдшерами. Ольге и Алексею родители купили по квартире одинаковой площади и цене, каждому свою. Наступил день свадьбы. Ольга из Троекуровой стала Арефьевой. Невеста и жених были прекрасны, все прошло по высшему разряду, как и должно было быть. Кораблики, голуби, выездная регистрация (за отсутствием океана - на берегу водохранилища). Куча гостей, часть из которых Ольга видела впервые в жизни. Но Ольге всё понравилось. Ну за исключением первой ночи - эта составляющая супружеской жизни Ольга не очень понравилась. В романах всё было по другому... Павел постепенно перешёл в разряд "женатиков", и был счастлив. Рыков - человек-настроение, так было всегда. Счастье Павел демонстрировал всём. Всё чаще на его щеках появлялись ямочки, Павел улыбался и шутил. Правда, его жену Ольга не видела, но знала о ее наличии, и была искренне рада за Павла. Медицинский центр уже должен был открыться и Ольга готовилась к увольнению с нелюбимой работы. Единственное, о чем она сожалела - расставание с Павлом. Терять единственного настоящего друга ей не хотелось. Как там в старой песне, услышанной по ВЭФу, во время одной из смен на случайно пойманной волнеф "Друг не тот, с кем в праздник распевают песни И не тот, с кем делят чашу на пиру. В трудную минуту с ним встречают вместе Беды и потери, холод и жару.". Такими друзьями и стали Ольга с Павлом. Институтские подружки были теми, с "кем в праздник распевают песни". Брак без любви, но по расчёту не тяготил Ольгу. В принципе, Алексей начинал ей нравиться. Если бы ещё и ночью не доставал - было бы отлично. Ольге было больно и некомфортно от попыток супружеского долга. Об этом она прямо и говорила мужу. Ситуация исправлялась с трудом, но дискомфорта становилось меньше. Постепенно Ольга стала замечать в муже и милые вещи. До любви было далеко, но и сильного отторжения уже не было. Но за два дня до открытия центра произошло страшное. Ольга и Алексей осиротели одновременно. Мама и папа Ольги повезли показывать центр бабушку и дедушку, а заодно и родителей Арефьевых. На выходе из центра родителей расстреляли из автомата. По злой иронии судьбы Ольга не успела поехать с семьёй на осмотр центра, так как ее задержали на последнем вызове. Все произошедшее за этим Ольга помнит как в дурном сне. Как узнала, как хоронили - она и не помнит. Очнулась в психиатрической больнице. Как оказалось, на следующий день после похорон была доставлена в состоянии нервного шока. Спустя месяц была выписана, но события той недели выпали из головы. Последнее, что помнит, как Силантьич обрадовался, что конец смены. А потом - белый потолок больницы. Спустя еще месяц вернулась на работу. На работе коллеги сделали вид, что ничего не было и Ольга просто была на больничном с ОРЗ. Алёша предложил отказаться от вступление в наследство медцентра. Что-то он узнал на своей работе, но Ольге не сказал, что бы не нервничала. Ольге было всё равно, и в наследство Ольга и Алексей не вступили. Что стало стало с тем медцентром, Ольга никогда и не интересовалась. Ольга год отработала на линейной бригаде и перешла в управленцев. Разбирая квартиру родителей, нашла их записи по лечению пациентов. Ольгу словно из ассенизаторской машины окатило. Подпольные аборты и роды, гименопластика и лечение венерических. Некоторым пациенткам и по десять лет было. Ольга теперь понимала, что это значит, навидалась за три года на скорой в богатой столице нищей страны. Как жить с таким знанием, она не знала. Весь отпуск провела в раздумьях. Решение так и не было принято. Ольга решила, что за поступки родителей не отвечает. Паша расстался со своей женой. Пошли быстро годы. Старые РАФы давно отправилися на свалку, их заменили газельки и мерседесы. Вместо белых халатов и металлических чемоданчиков появилась синяя форма и оранжевые пластмассовые чемоданчики. Вместо раций, на которых ничего не слышно, появились первые планшеты. Арефьев периодически ездил в командировки. Ольге объяснял, что бороться за интересы государства можно и с калькулятором в руках. Ольга не заметила, как отношение с Арефьевым перешли в стадию "привычка свыше нам дана, замена счастия она". Паша женился на Инне, как утверждал по большой любви. Ольга поддразнивала, что из-за спермотоксикоза. Великая любовь там была только в голове у Павла. Инна использовала Пашу, что бы меньше платить за квариру в Москве. Сама она была из небольшого областного центра, и приехала покорять столицу сразу же после ординатуры. Ольга это знала, так как смогла вывести Инну на прямой разговор. Чего-чего, а говорить с разными людьми Ольга научилась хорошо. Из одной из длительных командировок Арефьев вернулся с шрамом после операции из-за ножевого ранения груди. Что случилось, Алеша не сказал, но спустя пару месяцев после возвращения убрал в ящик с документами корбочку с орденом. Еще через месяц в стране пошли отставки и аресты нескольких высокопоставленных чиновников в дальнем углу страны. Постепенно, не заметно для них самих, окружающие стали звать не Оля и Паша, а Ольга и Павел, а потом и Ольга Кирилловна и ПалДмитрич. Только Силантьич оставался Силантьичем. Ольга карабкалась по карьерной лестнице и стала заведующей подстанцией. Уходили сотрудники, кто на более лучшую работу, а кто и на пенсию. Приходили новые сотрудники. Немногие помнили Ольгу Кирилловну врачом. Менялась страна. Менялась и Ольга Кирилловна Арефьева. Немного осталось в ней от той мечтательной, ленивой и инфатильной Олечки Третьяковой. Менялись и больные. Ольга работала, не покладая рук. После грандиозного скандала, спустя пять лет брака, Павел развёлся с Инной. Ольга вела корабль подстанции по бурному морю бюрократических заморочек, жалоб пациентов и противоречивых указаний министерств. Ольгу Кирилловну подчиненные уважали. Павел Рыков превращался в несносное злобное существо, которое требовало особого внимания, ибо работать с ним никто не хотел. Единственными друзьями Павла Дмитриевича Рыкова на подстанции и в жизни были Ольга Кирилловна Арефьева и Силантьич, опытный и все знающий. Ольга знала, что Паша пытается встречаться с женщинами. Пытается клеить медсестер в приемных покоях больниц. Когда надо, Павел умеет быть обходительным, это да, думала Ольга Кирилловна. Но к сожалению, на работе этого не происходило... В те дни, когда у Павла появлялась новая подружка, настроение у него резко улучшалось, а заявление на увольнение от фельдшеров и водителей после смены с Рыковым на столе у Арефьевой не появлялось. Ольга тогда крепко держала кулачки за успех Пашиной любви. К сожалению для Арефьевой, любовь заканчивалась быстро, и очередная подружка сбегала, оставив в сердце Паши выжженую землю. Паша тогда приходил на работу злым и расстроенным, и Ольга ставила в бригаду к Паше очередных "штафников". Так продолжалось еще года два. Потом Паша перестал искать свою любовь, и Ольга Кирилловна смотрела, как ПалДмитрич Рыков становится зомби обыкновенным. Прошел год. Все шло на работе по накатанной. Однажды Ольга обнаружила, что произошла задержка. Подождав еще немного, сделала тест и посетила врача-гинеколога. Беременность была приятным сюрпризом, это да. Ольга берегла ее, регулярно посещала врача, сдавала анализы и пила витамины.Сообщила мужу, который был в очередной командировке. На подстанции о беременности знал один Паша, как верный друг. Но в один из ужасных дней на работе началось кровотечение. Ольга растерялась. Павел зашел в кабинет по делам, увидел кровь на юбке и все понял правильно. Не задавал лишних вопросов. Вынес на руках, прикрыв кровь на юбке подолом своей куртки и сообщив всем на подстанции, что проиграл спор. Положил на каталку в машине, и за пределами подстанции велел Силантьичу гнать во всю мочь в ближайшее отделение патологии беременности. Ставил лекарства и капельницы. В общем, доктор Павел Рыков сделал все возможное и невозможное, что бы остановить выкидыш. В больнице не хотели принимать Ольгу, но Павел наорал, и сообщил, что планшет у него сломан, поэтому и привез больную без направления отдела госпитализации. Орать Павел всегда умел. А планшет он сам предусмотрительно и сломал, как только сели в машину. Проведя осмотр, врачи сказали, что выкидыш остановить уже нельзя. После операции, едва отойдя от наркоза, Ольга увидела на стуле в палате знакомые серо-голубые глаза и голубую форму "Скорой помощи" под белым халатом. Паша сидел на стуле и сочувственно смотрел на Олю. Отходила от наркоза она тяжело, с рвотой и тошнотой. Павел ухаживал как заботливый муж. Подавал лоточки и воду, вытирал лицо влажной салфеткой. А потом Ольга рыдала на груди у Павла, а он гладил ее по голове и успокаивал, что еще будут дети. Ольга выписалась из больницы в нужный срок. Своя рука владыка, оформила себе отпуск задним числом. Отлежалась дома. За сломанный планшет у Паши еще долго вычитали из зарплаты, но он ни слова не сказал Ольге. Пустоту в душе Ольга заполнила работой. Трещина в отношениях с мужем после выкидыша превратилась в разлом. Арефьев изменил Ольге и ушел к колдунье. Была ли любовь у Ольге к Алексею, или просто привычка, выработанная годами - никто не знал, но Ольга почувствовала себя униженной и оскорбленной. Разводиться, правда, не стали. К чему пустые формальности и трата времени. Любовь и брак в планы Ольги Кирилловны не входили. Так прошли два года. Ольга Кирилловна отметила юбилей - десять лет руководства подстанцией. И тут все поменялось... У Паши случился инсульт на смене. У нее ушла душа в пятки, когда в кабинет с сообщением об этом прибежала Лиза Васильева. Еле-еле дождалась водителя Кулыгина, который и сообщил ей последние новости о здоровье Паши. А потом в больнице она увидела дикое одиночество и страх перед будущим у него в глазах, и что кроме работы у Павла ничего и нет. Она подобрала Пашу, как подбирают бездомных блохастых котят. Выходила его и вдруг поняла, что любит этого несносного человека. Пашка сначала тоже испугался своих чувств, но потом... Ну да, вот именно это и называют любовью в дамских романах. Пашка дома оказался лапочкой. Притирка двух взрослых людей к совместному проживанию и быту прошла не без проблем. Да и на работе у Паши появился друг и постоянный напарник, водитель Кулыгин, а потом и фельдшер Араш. Впервые за долгие годы Ольга была любима и могла любима. А теперь её Пашка умирает где-то там, в операционной. А она, доктор Арефьева, ничем не может помочь мужу. Валентина Валентиновна Тихонова смотрела в операционную. Она вспоминала далёкое прошлое... Где-то на Кавказе, полевой госпиталь. Серое небо, зелёная форма и кровь. Кровь везде. Кровь на раненых, кровь на земле, кровь на врачах. Стоны раненых заглушают звуки техники - садятся и взлетают вертушки, приезжают грузовики и "санитарки", дымят БТР. И на всём этом привозят раненых. Кажется, нет конца потоку раненых. Валентина не замечает лиц раненых, которые меняются у неё на столе. Смена раненого на столе - возможность вздремнуть, стоя. Как ей меняют перчатки и раненых, Валя не замечает. Как и остальные хирурги госпиталя. И среди этого кошмара - новобранец, ещё в гражданском, прилетевший на вертолёте, из тылового госпиталя. Валя заметила его, когда выходила подышать свежим воздухом. - Ты кто? - спросила она у незнакомца. - Олег Самарин, я тут служить буду. - Ну удачи тебе, Самарин.. Потом она увидела Самарина за соседним столом, оперирующего ранение в живот. Как Самарин оказался хирургом - не могли вспомнить в дальнейшем ни Валя, ни сам Самарин. ВалВалевна и Самара вместе прослужили три года. Разное было в те годы, но Самара всегда был надежным, умелым и грамотным хирургом. Всегда готов был оперировать, хоть в операционной, хоть на поле боя. Вместе их и награждали. А потом ВальВалевна демобилизовалась и решила стать акушером - гинекологом. Срочника Самару демобилизовали бы раньше, но произошла накладка в документах. С Самарой в Москве Тихонова встречалась очень редко, когда он, как врач скорой помощи привозил рожениц в роддом. А недавно она увидела Самару среди студентов - шестикурсников. Вот сегодня и отправила Самару помочь этому странному фельдшеру. По крайней мере, Тихонова помнила мастерство Самарина по госпиталю. Да и решение фельдшера было смелым, дерзким и грамотным. Араш Харимов устал и чувствовал, как пот затекает в глаза. - Пот! - скомандовал он. Ему промокнули пот. Араш продолжал оперировать. Ассистент не подводил. Он поддерживал высокий темп операции, был грамотным и умелым. Намного лучшим, чем Араш мог ожидать от студента. Аорта была зашита, и Наташа разминала затекшую руку. Наташа с удивлением смотрела на операцию. Врачи её не замечали. Вместе обсуждали, что дальше делать. И зашивали следующее повреждение.а Прошло шесть часов от начала операции. Уже зашили всё многочисленные повреждения. Анестезиолог доложил, что состояние стабилизировалось. Операция скоро должна закончиться.... Нигина зашла в приёмное отделение роддома сквозь толпу журналистов с чёрной папкой в руках. Она недоумевала, почему водитель Камышов позвонил ей ночью и передал просьбу Араша привезти документы в роддом. Роддом - то место, где ей меньше всего хотелось быть. Но надо значит надо, и Нигина поехала выполнять просьбу мужа. Нигина подошла к стойке регистраторы. В отделении работала полиция. - Здравствуйте, я жена Араша Харимова, - сказала она регистратору. - Какая жена? У нас родддом! - устало ответила регистратор. События вечера совсем выбили её из колеи. - Мой муж, фельдшер скорой помощи Араш Харимов, - спокойно повторила Нигина. -А, тот фельдшер, - грустно улыбнулась регистратор. - Что сейчас операцию делает. Велено проводить в кабинет заведующего. Идёмте за мной. В кабинете заведующего на диване сидела растрепанная женщина средних лет с растерянным выражением лица. - Вот, жена фельдшера Харимова, - сказала регистратор, войдя в кабинет. Услышав, что пришла Нигина, женщина в кабинете вздохнула, как будто очнулась от своих мыслей, расправила плечи. Нигина увидела волевое выражение лица и глаз. О том, что женщина была расстроена минуту назад, ничего не говорило в её облике. - Я - Ольга Кирилловна Арефьева. Заведующая подстанцией скорой помощи, где работает фельдшер Харимов и доктор Рыков. - представилась она. Нигина улыбнулась: - Яи- Нигина Харимова, жена.... Араш попросил привезти документы, но зачем? - Ну, если официально, то фельдшер Харимов сейчас оперирует доктора Рыкова, а если не официально, - тут Арефьева непроизвольно всхлипнула, - то Ваш муж оперирует моего мужа. Руководство хочет убедится, что Араш может оперировать. - Конечно, может, - удивлённо пожала плечами Нигина. - Он очень хороший хирург. В кабинет вошли два врача - пожилой представительный мужчина, в рубашке под халатом и женщина средних лет, в хирургическом костюме под халатом. - Так, жены тут, - произнёс мужчина. - Я - главврач этого роддома, а это старший врач смены. Начнём с Тихоновой. Валентина Валентиновна, какая у нас обстановка? - Операция идёт. Зашили аорту, нижнюю полую вену, печень. Сейчас зашивают сосуды брызжейки. Лекарства, одногруппная кровь и компоненты крови выдаются из аптеки в полном объёме. Сначала переливали первую отрицательную, но после определения группы крови - только одногруппная. Решение было принято из-за большой кровопотери. Все необходимые лаборатные исследования проводятся. Мы своевременно пополняем запасы крови и компонентов, так что на работе роддома не скажется. Закрыли обсервационное отделение на приём. С имеющимися пациентками ведётся обычная работа по графику. Экстренная операционная переведена в плановую, до окончания операции. Теперь по поступившим вечером пациенткам обсервации. Неизвестная с кровотечением, доставленная бригадой Рыкова. Умерла в операционной от кровотечения. Родила двойняшек, девочек. Детей спасли, сейчас в детской реанимации. Состояние стабильно, девочки здоровы. Причина кровотечения неизвестна, подозреваем попытку самоубийства неизвестными препаратами. Поэтому и дети в реанимации. Самообращение Самойлова - организована транспортировка в терапию, там подтвердили диагноз "острый некротизирующий панкреатит, печёночная недостаточность, асцит". Подтвердили алкогольное опьяненеие. Живот у неё был огромный из-за скопления жидкости, а сильные боли - из-за умирающей поджелудочной железы. Да ещё и хорошо пьяная - пояснила Тихонова Нигине, сидевшей с непонимающим взглядом. - Теперь её муж. - продолжила Тихонова доклад. - Самоубийство в приёмном покое. Мы не смогли остановить кровотечение из бедренной артерии, так как ни сразу поняли, что произошло. Сейчас работают следственная группа и эксперты. Записи с камер наблюдения изъяты. Допрашивают всех, кто был в это время в приёмном покое. Кроме бригады скорой помощи. - С этим понятно. Теперь втрой врач. Кто он? - спросил главврач. - Олег Самарин. Студент шестого курса. Я с ним в молодости в госпитале хирургом была, на Кавказе. После демобилизаци работал врачом на скорой. Потом оказалось, что диплом не настоящий, и он восстановился в медицинском. Из-за разницы учебного плана, курс акушерства догоняет. Тут Тихонова протянула начальству листок: - Вот указ о награждении. Там написано, хирург. Олег Самарин - лучший хирург, которого я знала, - твёрдо сказала она. - Документы мужа привезли? - спросил главврач, обращаясь к Нигине. - Можно посмотреть? - Да, конечно. Я у стола стану, покажу. Нигина и всё остальные подошли к столу для заседаний. Она стал доставать из папки документы. - Диплом. Главврач взял документ , открыл и прочитал корочки и посмотрел вкладыш. Для Арефьевой ничего нового в красном дипломе Араша не было. Главврач положил диплом на стол. - Это удостоверение, - подала Нигина следующий документ. Арефьева подошла поближе и с удивлением прочитала, что Араш врач Бишкекского кардиоцентра. Следующий документ - справка о сдаче экзаменов кандидатского минимума, на отлично. Следующий - о стажировке в США. Следующий - о допуске кандидатской диссертации к защите. Трудовая книжка - четыре записи, принят и уволен из Бишкекского кардиоцентра, принят и уволен в районную больницу. Уволен из больницы три года назад. - Почему из кардиоцентра ушёл? - спросил главврач. - Не знаю, мне не сказал. Я тогда в Москве уже работала, - пожала плечами Нигина. - Прямо одни рояли в кустах, - проговорил главврач. Нигина складывала документы в папку. - Подождите окончания операции здесь, - обратился он к Нигине и к Ольге. Чай, печенье, чашки - вот там. - главврач показал жестом в угол, гле на столике стоял термопот. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях. - попробовал пошутить главврач. - А нам работать надо.