Жизнь

Бригада Рыкова ужинала. Павел пытался дозвонится до Олечки. Арефьева не брала трубку, и это его беспокоило. Перед глазами вставали разные картинки. Хорошая фантазия и профессиональный опыт делали эти картинки наиболее страшными, из всех возможных вариантов. Всего год прошёл после аварии, и Оля ещё была под контролем невролога. "Голова предмет тёмный, наукой плохо изученный", говорил врач, когда к нему приходила Ольга в сопровождении Павла. Павел уже представил, как у Ольги закружилась голова, когда она наливала чай, что она упала и уронила полный чайник, получила ожоги стоп и перелом таза и позвоночника. Он помотал головой, отгоняя картинку. Но память и фантазия не отступали, и Павел представил, как Оля пила чай, у неё закружилась голова, она упала со стула, сломала руку и височную кость. Павел вздохнул, и понял - ещё пару минут не ответит, и он поедет домой, с сиреной. Его профессионализм его же и доконает. Араш писал длиннющую смс-ку жене, и глаза у него были мечтательными. В сообщении он писал о том, что любит Нигину, любит, когда она смеётся и счастлива. Что Араш счастлив только тогда, когда счастлива Нигина. И если у них будет девочка, то пусть она будет такой же умной и красивой, как и мама. Ну и что он, Араш Харимов, самый счастливый мужчина на земле, потому что его любит Нигина. Доктор Джон Картер сидел в холле первого хирургического отделения Склифосовского и ждал… Многое здесь напоминало любимую больницу в Чикаго. Он уже устал ждать и мысленно ругал себя за провал переговоров, и что не успел подготовиться к завтрашним переговорам с русскими. Но тут к нему подошел высокий седой старый доктор в хирургическом костюме, в котором Картер узнал хирурга, как его звали? доктора Хромова. — Вы же привезли перитонит утром? — спросил хирург. — Да, — ответил Картер, ожидая что угодно… Кто знает уровень квалификации этих русских. — Все хорошо. Вырезали, промыли, зашили, дренажи поставили, — успокоил Картера хирург. — Антибиотики назначили. Сейчас в реанимации, посмотрим на состояние, а дальше будет видно. — продолжил Хромов спокойным и умиротворяющим тоном. — Помощь в самолете и в «Скорой» была оказана очень грамотно, если бы не это, не дотянули до конца операции. Извините, надо идти. У меня еще операция должна быть. Если хотите принести передачу, список разрешённого возьмите в регистратуре, — Хромов показал, где регистратура. Врачи пожали руку друг другу. Картер задумался — надо было вызвать такси, ехать в гостиницу, но вот как… И он подошёл к регистратуре. Там командовала боевая крашенная блондинка средних лет. — Помогите пожалуйста, — обратился он к блондинке. — Как вызвать такси? — Не знаешь? И откуда ты такой взялся? — Из Чикаго. Прилетел утром. — А… С тем, с перитонитом. Давай помогу. Говори, куда ехать? И деньги то у тебя есть, американец? Картер задумался. Вот местной валюты, рублей у него и нет, только доллары. Но обычно наличие долларов в Африке и не требовало наличия местной валюты. Вряд ли здесь лучше, чем в Африке. Хотя врачи «Скорой помощи» показались грамотнее, чем американские парамедики. Картер не удивился, если бы увидел таких специалистов у себя в больнице и был бы рад с ними поработать. Но вот во всём остальном… — Да, доллары… — Бедняжка, — вздохнула женщина. — Ты же не уедешь. И рубли взять негде, да? Хоть обедал? — Нет. — А что сразу не сказал!!! — женщина всплеснула руками. — Погоди, сейчас накормлю. Через пять минут Картер стоял в столовой для сотрудников больницы и смотрел на выставленные блюда в металлических лотках и кастрюлях вдоль прилавка. За прилавком стояла упитанная женщина, в хирургическом костюме, белом халате и белой косынке. Большая часть блюд была Джону не знакома. Но в Африке он и не такое ел. Судя по внешнему виду обедавших сотрудников, точно не отравится. Некоторые ели по одиночке, некоторые сидели за столиками по двое - четверо. За соседними столиками даже шутили. Чем-то это напоминало кафетерий в Окружной больнице. Собрав всё своё мужество и африканский опыт, Джон Картер взял поднос по примеру женщины и подошёл к прилавку. По крайней мере, здесь было чисто, посуда похоже, что чисто вымыта, и не летали мухи и не бегали мыши. Спустя минут пять спутница расплатилась за Джона на кассе. Картер смотрел на странные блюда на подносе - борщ, котлета, гречка и вишнёвый компот. В борще плавал белый кружок сметаны. Единственное знакомое блюдо было хлеб. Да и от таинственной "подливки" непонятного цвета удалось отказаться. Джон взял тот же набор, что и спутница. Пока шли к своему столику, по пути с блондинкой здоровались все. Ясно, что она была всем присутствующим знакома. Ели молча. Еда была простая, но сытная и вкусная. Джон вдруг спросил: - А что такое пе-ре-да-ча? - Слушай, американец, - произнесла блондинка. - Это в больницу, когда приходишь проведать и приносишь вкусную еду. Апельсины там, яблоко или кефир. Приносят разное, но не всё можно. Принято у нас так. Слово традиция, знаешь такое? Закончив есть, спутница потыкала в свой телефон. - Так, американец. Я тебе такси вызвала. Гостиницу сам скажешь водителю. Я за тебя заплатила. Андестенд? Деньги завтра принесешь, хорошо? Скажешь, что для Нины. Понял? Для Нины. Если меня не будет, передашь кому-нибудь на рецепшене. Я до восемнадцати завтра работаю. Понял? Пошли, посажу тебя в такси. И на кой ты мне свалился на голову, горе ты моё луковое... Нина посадила Джона в такси, он сказал водителю название отеля. По африканской привычке Картер следил за дорогой и водителем. Белый, да ещё и иностранец, хороший товар... Но внешне город выглядел безопасно - фонари, спокойно идущие люди на улице, машины, едущие по правилам. Всё говорило о том, что здесь безопаснее, чем в Африке. Но Картеру было уже всё равно на красоты Москвы. Больше всего ему хотелось в душ и в кровать. А про то, как исправить неприятности подумаем завтра.... Ольга Кирилловна Арефьева сидела в своей кровати и рыдала. Телефон поставила на беззвучный режим. Причина рыданий - заключение гинеколога лежало рядом с ней. С утра Ольга сходила в частную клинику, посоветоваться из-за задержки. Даже тест сделала, но он оказался отрицательным. Павел ещё ничего не знал о задержке - уматывался так, что было не до "супружеского долга" и её цикла. Итог обследований к вечеру поставил крест на всех планах и мечтах. Диагноз - климакс и совет посетить гастроэнтеролога, если её тошнит по утрам, исключить гастрит. Как рассказать Павлу, что детей, о которых он так мечтает, у них не будет Ольга не знала. Павел состоял у шкафа в своей голубой форме врача и складывал в полиэтиленовый пакет одежду. В пакет вперемешку летели трусы, носки, футболки и домашние штаны. Голубые глаза горели от злости и ненависти. - Оля, я всегда хотел детей, - зло говорил Павел. - А у тебя климакс, и ты не сможешь стать матерью. Я ухожу от тебя к другой, к Лизе.... Павел Рыков лежал на кушетке в смотровой роддома. Форменная куртка и жилетка были распахнуты, поло закатано до груди. Из трёх разрезов от удара ножа вытекала кровь. Все в смотровой было в крови. В дверном проёме стояло несколько человек из медперсонала роддома. Кто-то плакал. Но ни чем помочь Рыкову они не могли - не знали и не умели. Араш Харимов, фельдшер, смотрел на Павла Рыкова. Араш старался не смотреть на окружающее. Достал из кармана безрукавки Павла коробочку с сильнодействующими, взял из шкафа в смотровой шприц, набрал и ввёл обезболивающее прямо в шею. Это единственное, что он мог сделать, как фельдшер - облегчить страдания. В серо-голубых глазах врача читалось осознание. Павел догадался, что у него задета аорта и жить ему осталось несколько минут. - Хреново, да? Араш, передай Олечке... - прошептал Павел, - что я её люблю.... Что мне жаль, что все вот так кончилось.... Араш посмотрел на ножевые ранения на животе друга и принял решение. Если он сейчас не сделает это, то уважать себя перестанет как мужчина до конца своей жизни. Делай, что должен, и будь, что будет - вспомнил он вдруг девиз своего наставника в Бишкекском кардиоцентре. - Потерпи, Пашка, - шёпотом произнес он. - Сам всё жене скажешь. Подбежал к шкафу с инструментами, достал перчатки, одноразовый стерильный халат, бепантен. Подошёл к Павлу, который уже потерял сознание от потери крови. - Быстро, мне один помогает. Быстро скальпель!!!! - крикнул он. - Другой - срочно операционная, анестезиолог, и хирург. Любой!!!! Под действием командного голоса Араша в дверях пошло шевеление. Харимов скинул жилетку и куртку куда-то на пол, одел халат и перчатки, и полил живот Павла бепантеном. Шанс на спасение ещё был. А сдаваться без боя Араш не собирался. Краем взгляда Араш заметил, что ему протягивают скальпель в лотке. Не отрывая взгляда от живота друга, обдумывая план действий, спросил: - Врач? - Да.... - Оперировать умеешь? - Кесарево... - Помогаешь. Где аорта знаешь? - Да. - Я делаю разрез. Ты зажимаешь и держишь аорту до того момента, пока я не зашью. Ясно? Пока помогаешь с разрезом. - Да. Араш взял скальпель и ощутил знакомый холодок от металла. Как давно он держал в руках скальпель! Расширил один из разрезов и развёл руками края разреза. -Зажимай! - скомандовал он. Дрожащая рука ассистента залезла в рану. Несколько секунд, от волнения Араш даже затаил дыхание, и раздался робкий голос помощника: - Всё!!!! - Ты молодец! Теперь надо быстро на стол... - Кто разрешил оперировать без моего согласия? - раздался злой и сердитый женский голос за спиной. - Кто будет проводить операцию? - Я! - Араш выпрямился, повернулся и посмотрел на вошедшую, врача средних лет, одетую в хирургический костюм, с волосами под шапочкой. - Я фельдшер скорой помощи Араш Харимов. Пять лет назад работал в кардиохирургом в Бишкеке. Специализировался на аорте. - Наташа, а ты что творишь? - удивлённо спросила врач. Наташа покраснела: - Держу аорту, - пролепетала она. - Он предложил. - Я - старший врач смены, Валентина Валентиновна Тихонова. Без моего разрешения никто не оперирует. Ясно? - Тогда объясните сами его жене, - зло начал Араш и кивнул на Павла, - почему была возможна попытка спасти мужа и не дали этого сделать... Дайте операционную и анестезиолога, я сам всё сделаю. - Документы есть, что ты хирург? - спросила Тихонова. - Да, дома в Москве. Если надо, моя жена привезет. - ответил Араш, устанавливая в вену Павла капельницу с физраствором. - Дерзай. Мы ответственность за операцию не несем, но поможем. Лабораторию и аптеку предупрежу, анестезиолог сейчас будет. Плановая операционная обсервации - твоя. Тебе помогает Наташа и сейчас пришлю одного помощника. Тоже типа тебя. - Наташа, держи другой рукой на верху, - скомандовал Араш и передал ассистенту пакет с физраствором. Араш вздохнул - драгоценное время на болтовню уходит. - Размер одежды - 52, обуви 43? - вдруг спросила Валентина Валентиновна, смерив Араша взглядом. - Да! Заведующая вышла. Сразу появились два санитара с каталкой, ловко переложили Павла на каталку и вместе с Наташей начали выходить из смотровой. Араш пошел за ними. В дверях увидел растерянного Николая и скомандовал: - Найди оранжевую коробочку со сильнодействующими. Отдашь их только Арефьевой. Найди мой и его телефон. По обоим дозванивайся до Арефьевой. Скажешь, что произошло. Сообщи на подстанцию. Позвони Нигине - пусть срочно везет сюда черную папку с моими документами. Я на операцию. Араш пошел за каталкой. Николай только вздохнул. В предоперационной процессию уже ждали - санитарка с одеждой в руках и худой черноволосый мужчина с худым и подвижным лицом, средних лет в хирургическом костюме. - Переодевайся, - скомандовала санитарка и протянула одежду. - У тебя на все две минуты. - Олег Самарин, шестой курс мединститута. - представился мужчина. - К сожалению, не могу пожать руку, - сказал Араш, переодеваясь из скоропомощной формы в хирургический костюм. - Араш Харимов, фельдшер. Я - оперирующий, ты - ассистент. Сначала зашьем аорту, потом - все остальное. Лапоратомия будет без результатов УЗИ и прочего. Сможешь? - Да, - согласился Самарин. - Смогу! - строго сказал он. Пока мылись, им санитарка надела шапочки и маски. Олег и Араш быстро вымылись, зашли в операционную, где уже все было готово, а Павел интубирован и под наркозом. Одели халаты, перчатки. Подошли к столу. - Я начинаю операцию! - строго произнес Араш. - Скальпель!... - И у нас с Лизой будет много детей, ты бесплодная старая клиактеричка! - продолжал говорить Павел спокойным тоном, и это било Ольге прямо в сердце. Ольга открыла глаза. Сердце сильно билось, на щеках почувствовала слезы. В комнате было темно, слабый лунный свет через незавешаное окно освещал комнату. Павла в комнате не было. На кровати, так же как и утром, лежала его скомканая пижама. Ольга подошла к шкафу и открыла его. Вся одежда мужа была на месте. Арефьева пошла на кухню, выпила воду - страшный сон медленно отступал из мыслей. Вернулась в спальню, взяла телефон, увидела кучу пропущенных. Звонил Паша (ожидаемо). Звонки с подстанции - ну ничего необычного. Но то, что много звонили Араш и Камышов за последние полчаса - было странно. Ольга пошла умылась, прогоняя окончательно остатки страшного сна. Утром обсудит всё с Павлом и будь что будет. Умылась холодной водой, налила стакан сока, села на диван. Теперь она снова "железная леди", заведующая подстанцией, а не несчастная климактеричка. Надо начать делать звонки, и Ольга Кирилловна решила начать с последнего пропущенного, с Араша. После пары гудков Ольге ответил не знакомый взволнованный мужской голос, вместо Араша, с его тонким акцентом: - Ольга Кирилловна, у нас беда!!! - прокричал он в трубку. - Я - Камышов. С Пал Дитричем беда.... Роддом сто!!!!! Ольгу Кирилловну как будто ударили пыльным мешком. Она на автомате отключила телефон. Странно всё это - роддом, и какая беда могла произойти с Пашей, и почему на телефон Араша ответил водитель Камышов? И вообще, что происходит? Не продолжается ли её страшный сон? Зазвонил телефон. Ольга на автомате отметила, что звонят с подстанции. - Ольга Кирилловна, - плачущий голос Лизы, - у нас ЧП. Ранен доктор Рыков.- Лиза всхлипнула. - Фельдшер Харимов с ним. Сейчас Рыкова оперируют. Он в роддоме номер сто. - Спасибо, Лиза, - растерянно произнесла Ольга. - Я туда сейчас поеду.... Ольга пыталась осознать полученную информацию. Пока выходило плохо. Одно было ясно - надо ехать в этот роддом. Лиза молчала, давая время Ольге осознать происходящее. Как-никак, но Ольга Кирилловна, её непосредственная начальница, была не только начальником доктора Рыкова, но и его женой. Ольга поняла, что не знает, что делать... - Лиза, а что делать-то надо? - растерянно спросила она у собеседника. - Как жена, взять полис, паспорт, сменную одежду и привезти в больницу. А вот как начальник... Ольга Кирилловна перебила Лизу: - Приехать в больницу и заняться расследованием несчастного случая. - Да, охрана труда уже выехала. - Передай, что я выезжаю ...