Эпоха кровавой диадемы

Высокая каменная башня, окруженная водой со всех сторон, была построена принцем Петром, чтобы защитить своих сыновей от его мстительных младших братьев, которые жаждали смерти племянников. Принц безусловно занял бы законный трон без происшествий, если бы у него не было завистливых родственников, так же трепетно лелеющих мысль о единоличной власти, как и он сам. Дипломатией решить проблему не удалось, наследники не подчинились закону, по которому после смерти короля власть перенять должен его старший сын. Они решили объединить усилия, чтобы свергнуть ещё не вошедшего на престол старшего брата, получив полный контроль над его детьми. Шантаж не удался, потому что пятилетнего Павла и маленького Николая спрятали в одинокой башне посреди моря, которую к тому же долгое время охраняло несколько боевых кораблей. Две недели длилось восстание и не увенчалось успехом. Петр принял у себя во дворце младшего брата, к которому относился снисходительнее, и предложил сдать двух бунтующих братьев, дабы не ситуация в стране не ухудшилась. Детей Петра Кирсанова, уже законного правителя, привезли домой только тогда, когда им ничего не угрожало. Дяди сидели во дворцовой темнице, были приговорены к смерти, из-за неповиновения древнему закону, за нападение на население и наследных принцев. Младшего из братьев Пётр Кирсанов тоже не оставил без внимания, убивать его не стал, а лишь заточил в подземелье «молчания», чтобы сохранить власть и поддерживать безопасность. В тот же день из королевского двора вынесли два гроба с золотыми крестами, показывающие, что в них покоятся члены королевской семьи. За этой картиной из окна своих покоев наблюдали сыновья нового короля. Со слезами на глазах четырёх годовалый Николай смотрел не на церемонию, а на сосредоточенного Павла. Когда старший обернулся, принц широко раскрыл глаза и попятился к стене. Заметив страх в глазах брата, Павел немедленно обнял его и прошептал: — Я никогда не поступлю так, как наш отец, — ответил мальчик, сжимая волосы Николая на затылке. — Я никогда не убью тебя, — повторил Павел, крепче обняв хмыкающего носом брата. Наследник вытер большими пальцами его слёзы и поцеловал в макушку. — Поверь мне, брат. Но никто из них не мог предполагать, что ждёт принцев впереди. Всё детство и юношество они заботились друг о друге, вместе учились и играли, пока не пришло время прощаться с умирающим отцом. Павел сидел на краю кровати, смотря в одну точку. В глазах темнота воспоминаний о страшном дне казни пропала, уши разложило, и Кирсанов со вздохом рухнул на подушки, с отвращением слушая смех из комнаты Николая. Видимо, снова какая-то невзрачная девчушка околдовала наследника, а та прекрасно воспользовалась его наивностью, чтобы кататься в масле, как сыр...или как там говорят обычно? Раз такая реакция у Павлика, стоит ли ему сообщать о беременности этой женщины? — Ваше Высочество, — постучался слуга и вошёл, когда наследник ничего не ответил, — Ваш отец... Павел не дослушал низкорослого брюнета и выскочит из помещения, залетая к Николаю, который завтракал со своей возлюбленной. — Что с тобой? Приведение увидел что-ли? — Коля прожевал овсянку и отпихнул Павла, схватившего его за запястье. Старший умудрился опрокинуть на пол несколько блюд, девушка даже вскочила со стула и отбежала в угол. Принц не отвечал, так как с открытым ртом рассматривал объёмный живот Марии. Потом повернул голову на широко улыбающегося брата и покачал головой. — Об этом поражающем недоразумении мы поговорим после, — прокашлялся Павел, — а приведение возможно с сегодняшнего дня поселится у нас во дворце, если ты не прекратишь жрать и не поторопишься. Николай понял в чём дело и нахмурился: неужели сегодня? даже не увидит внука? пусть хотя бы перед смертью узнает о его скором рождении. Король пригласил возмужалых наследников в покои, чтобы передать диадему власти Павлу. С ними зашла Мария и поклонилась: — Тебе, Павлуша, предстоит стать моим последователем, — кашлял старик, пока служанки подкладывали ему под спину подушки. Старший наследник сел рядом с ним. — Королевство без своей защиты не оставляй, цени труд людей, которые выращивают для тебя хлеб и береги семью. Седой мужчина снова закашлял и ему поднесли воды. — Решение твоё по поводу Николая я одобряю, ведь самому тяжело будет умирать с мыслью о скорой смерти младшего ребёнка, — Мария заметила волнение любимого человека и положила бледную руку ему на плечо. Не было у неё в мыслях, что Павел Петрович способен на братоубийство... — Да, папа, — кивнул Павел. Коля подвёл Марию к родным. Когда молодая мать оказалась в поле зрения короля, старик искренне улыбнулся. — Тогда знайте, что при дворе остаться будет непросто, — со вздохом продолжил Пётр и попытался сжать кулаки. Силы стремительно уходили. — Народ взбунтуется, узнав, что принц здравствует при живом короле. Народ начнёт протестовать, так как будет бояться пострадать от бунта. Примите меры и защитите подданных. Как только король начал задыхаться и махать правой рукой, слуги отвели Николая с Марией подальше, а Петру в руки отдали корону. Символ власти блестел от лучей солнца, а Павел смотрел на неё заворожённо, даже не почувствовал, как отец надел диадему ему на голову. — Пусть правление твоё будет... — он снова закашлял. Морщинистые руки Петра упали на белую простынь. Павел упал на грудь мужчины, после незавершённого благословения. Слуги сняли головные уборы и опустили головы. Слава Богу, что род великолепных Кирсановых не закончился на седом старике с добрыми глазами. — До свидания, — бывшего короля с двух сторон окружили сыновья. Николай с подрагивающими плечами сжимал руку Петра, а новый правитель лежал без движения. Проводы прошли как-то слишком быстро. Николай считал, что похороны такого замечательного короля должны были идти вечность. Народ оставлял у ворот дворца цветы, чтобы почтить память Петра Кирсанова, в течении трёх месяцев. Однако времени на траур больше не будет. Перед новым главой государства стояла задача: стереть с лица земли иностранных врагов, объявивших ему войну. «Молодой, неопытный и наверняка трусливый», — описывали Павла послы, передавая своим властелинам, что завоевать королевство Павла будет проще простого. Глубочайшая ошибка столетия. На коронации Павла присутствовало население ближайшего города, а также часть армии, которая должна была присягнуть новому правителю. Трон Кирсанова вынесли в открытое помещение, вход в которое был замурован сетчатой золотой решёткой. По обычаям Павел Петрович, сопровождаемый двумя членами государственного совета в длинных одеяниях и высоких головных уборах, прошёл вдоль королевской аллеи по красному ковру. За ним наблюдали местные жители, вынужденные стоять за стражниками с острыми копьями и закрытыми красными повязками лицами. Молодой король часто обращал внимание на присутствующих, тянущих к нему руки, в основном родители подталкивали к Павлу своих детей, с цветами в руках. Когда плащ Кирсанова зацепился за что-то, из толпы вышли две девушки, поклонились и пошли по красному ковру вместе с Павлом, держа края его длинной мантии. Строй из подданных и военных, протяженностью до той самой золотой беседки, расположенной у ворот дворца, расступился, пропустив Павла к трону. Юноша сел, устроив руки на мягких подлокотниках, обвязанных лентами красного цвета, и поднял голову выше, в тот момент, когда один из членов совета склонился над его головой и аккуратно надел корону. Диадема власти, из-за разноцветных камней, засияла на солнце, лицо Павла Петровича украсила ухмылка, а присутствующие на церемонии встали на колени, не поднимая глаз на нового Повелителя. — Послушай, Павел, — перебил брата Николай. Они сидели на длинной софе у балкона. Король пил чай, а Николай рассматривал карту мира. — Пока тебя не будет, в городе может произойти всё, что угодно. Да и ты можешь погибнуть! Кирсанов-старший хмыкнул, продолжая смотреть на звёзды. Младший прав, не весь народ был доволен решением короля об отмене братоубийства. — Ты предлагаешь сдаться? — принц задумался. Выхода действительно нет. Венеция нарушила договор о мире и напала на приморские города, захватив несколько крепостей, с которыми поддерживалась торговая связь. — Я лишь боюсь за тебя, брат. Павел поставил кружку на блюдце и вздохнул. Сидеть уже надоело, поэтому молодой король вышел на балкон, а за ним посеменил Николай. — За меня не волнуйся, — ответил Павел. — Ты меня недооцениваешь, как и Фердинанд восемнадцатый. — Я вернусь с победой, а вот твоя обязанность в моё отсутствие: позаботиться о безопасности Марии и вашего малыша. Коля и сам это знал. Но кивнул, чтобы брат был спокоен. До рождения ребёнка оставались считанные дни, поэтому из-за разъярённых подданных не хотелось лишаться жизни. — Но и про себя не забывай, — повернулся к брюнету Павел, — народ воспользуется моим отсутствием и захочет тебя убить. Я, конечно, сделаю всё от меня зависящее, ради безопасности дворца, но будь осторожен. Новые покои Павла Петровича предавали его речи какой-то убедительности. Николай заметил, как изменился брат, после вступления на престол. Он стал настоящим ценителем искусства, аристократом, с удивительным вкусом не только на одежду, но и на интерьер. Широкая кровать из красного дерева размещена прямо напротив балкона. Подушек — тьма тьмущая, как и ковров в комнате. Наволочки у них были шелковые, серые, у пушистого одеяла тоже. Черный балдахин, который Николай искренне желал забрать в свою спальню, каждый раз, как подует ветер, путался со спинкой кровати, но пропитывался ароматом кофе, ведь тут практически не выветривается запах кофеина и мёда с халвой. Люстра на потолке часто пугала слуг, когда им приходилось дрожать от ора короля, и страха, что огромная круглая штуковина упадёт им на голову. О самовлюбленности Павла говорят зеркала (у каждого своя форма и величина) по всему периметру помещения, в каких только рамах (кстати, сделаны они были из того же красного дерева) они не стояли или висели. Об узорах на них даже заикаться не стоит. На утро Павел Петрович отдал приказание: готовить снаряжение и войско, но на это должно было уйти не меньше двух недель. За это время младший брат нового правителя успел подготовить доклад, в котором представил эффективные боевые искусства для армии, а также план уничтожения ближайших вражеских кораблей. Король даже присутствовал на тренировках в военном корпусе вместе с Николаем, который контролировал процесс. Однако не всем пришлось по душе присутствие Кирсанова младшего. Народу всегда нужен был правитель, который обеспечит стране лучшую жизнь, но не все хотели, чтобы этот король был непоколебим. Павел Петрович самостоятельно издавал законы, проводил реформы, а также казни. Несколько дней назад, гуляя со стражей по рынку, мужчина заметил, что торговцы не выполняют должных повелений, продают за огромные деньги то, что правитель повелел отдавать даром для тех, у кого не было возможности заплатить хотя бы за хлеб и воду. Знатные семьи города, руководившие этой авантюрой года, разумеется ответили за свою вольность и неповиновение. Павел лично приехал на городскую площадь, чтобы совершить прилюдную казнь. «В моём королевстве не будет нищих и богатых. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы у всех были равные возможности. Однако поступки некоторых людей, отбирающих у моих подданных последние деньги, не позволяют мне осуществить задуманное в кратчайшие сроки. Сегодня я лично отрублю голову тем, кто вздумал покуситься на имущество, честь и достоинство моего народа», — по всей улице слышалось цокание каблуков кожаных сапогов нового короля. Юный Павел строго осматривал толпу, говорил чётко и громко. Из кареты за этим наблюдала Мария с большим животом, а ещё Николай. Он смотрел за братом, отстранив от окна бежевую занавеску, чтобы ничего не упустить. Когда взор Кирсанова остановился на виновниках «торжества», стоявших на коленях перед Повелителем, стражники Павла подошли ближе и позволили ему вытащить из ножен одного воина острый меч. Через секунду голова одного из торговцев слетела на землю, оставляя за собой кровавый след. Стражники насадили голову на копьё и поставили на всеобщее обозрение посреди площади. Оставшихся с головами на плечах Кирсанов приказал повесить. Они практически не сопротивлялись, а их семьи скрылись за стенами домов, проклиная молодого и глупого Павла. Не все подданные поблагодарили Кирсанова за совершённую справедливость. Многие возненавидели «непослушного правителя», король не исполнявший прихоти купцов и торговцев, по их мнению должен быть отстранен от власти. На трон должен взойти мягкий, неопытный и слабохарактерный человек, чтобы страной правили другие его словами и руками. Хорошим кандидатом на эту роль прекрасно подходил его младший брат. Однако по закону следующим правителем должен стать ребёнок Павла. Пока Кирсановы обсуждали предстоящий военных поход на Венецию, «вершина» города, пострадавшая по приказу Павла, собралась в трактире. Купцы, не захотевшие повторить судьбу своих коллег, приняли решение уничтожить всех наследников престола, чтобы посадить на него младшего брата Петра Кирсанова, дядю Николая и Павла, томящегося в крепости уже много лет. — Будет непросто его вытащить, — вздернул нос лысый купец. У него на пальцах блестели кольца, на которые он явно заработал нечестным образом. — На самом деле проще, чем ты думаешь, — подала голос жена казнённого торговца, — когда король уйдёт с армией на войну, мы сможем пробраться во дворец, убить всех оставшихся членов династии. — Верно, — подтвердил молодой человек, сидевший за противоположным деревянным столом. Вероятно, у бунтовщиков много сторонников… — Башню охранять будут менее яростно, потому что понадобятся люди для защиты дворца короля. Мы сможем освободить его. — Допустим, — кто-то из присутствующих прокашлялся, — но если Павел вернётся? — Он не вернётся, — даже во дворце Повелителя были предатели. У этого мужчины была высокая шапка со множеством драгоценных камней, значит кто-то из приближённых... — я гарантирую. На войне произойдёт несчастный случай, тогда мы спокойно посадим на трон нужного нам человека. — А если не получится убить его во время войны? Женщина, разносившая заказы с подносом в длинной испачканной в жире юбке, подошла к разговаривающим и поставила на стол два стакана пива. Она усмехнулась, поправила фартук и ответила: — Если король вернётся раньше задуманного и мы не успеем короновать его дядю, тогда смахнём всё на бунт против принца Николая. Мол: «Батюшка, родимый, Повелитель наш, мы боялись, что твоя священная власть будет осквернена, пока жив твой младший брат, который должен был умереть несколько месяцев назад, дабы в стране царил порядок». В помещении трактира раздался противный смех и звон бокалов. Осталось только дождаться, когда Павел Петрович, сопровождаемый армией, покинет страну.