Эпоха кровавой диадемы

Длинный красный плащ с капюшоном, обшитый золотыми нитями по бокам, защищал Павла от дождя, пока он скакал на белой кобыле к дворцу. Король в непогоду возвращался к семье, посетив военный корпус перед началом похода на Венецию. Армия была готова обнажить мечи и сражаться, командующие полками послали известие о полном завершении подготовки командующему флотом, а тот в свою очередь начал созывать капитанов. Павел Петрович приказал капитанам уже сейчас отправляться в путь и попробовать захватить несколько прибрежных вражеских крепостей. Молодым солдатам раздали одинаковые белые рубашки: таков обычай перед началом ожесточённых боёв с риском смерти каждого человека. — Готовьтесь! — громко сказал один из генералов, стоявших на балконе двухэтажного деревянного помещения, наблюдающих за построением воинов. У него на голове был высокий головной убор с торчащими перьями, такие обычно носили лучники. — Мы отправимся в путь, как только подадут сигнал! Павел спрыгнул с лошади и отдал поводья конюху. Когда слуга поклонился и увёл клячу в конюшню, король приказал готовить ему другого коня, так как войну его любимая лошадь, когда-то подаренная покойным батюшкой, увы, не переживёт. Идя с вооружёнными охранниками в сторону дворца, Кирсанов любовался окрестностями королевского сада, в котором недавно зацвели яблони. Он улыбнулся, вспоминая, как молодые девушки ежедневно срывали яблоки для своей молодой госпожи с двумя сыновьями, заносили их в покои, а тяжело больная королева их угощала. Месяца правления Павлу весьма трудно давались, но он чувствовал на своей спине тёплые руки матери, помогающие ему не оступиться и стать мудрым королём. Во дворце суетились слуги, которым было приказано собирать мешки еды и одежды для короля и его охраны. Армии это не касалось, так как на подобные нужды Повелитель выделил большую сумму денег из казны. Павел отпустил стражников и прошёл мимо своего гарема, минуя кланяющихся девушек разного возраста и телосложения. Они не поднимали на короля глаз, а Павел Петрович остановился перед одной из наложниц. Брюнетка была старше всех остальных и не была так хороша, как другие. Наверное, этим она ещё год назад привлекла молодого принца. — Я могу ведь и не вернуться из похода, поговорила бы со мной…дала надежду, — но женщина молчала, не смотрела на Павла, даже не кланялась ему. Король хотел дотронуться до полюбившегося лица, но та не позволила, отступила два шага назад. — Счастливого пути, мой король, — холодно произнесла она. Ради чего так сопротивляться? Её буквально на руках носит сам властитель страны! Павел Петрович сжал в руке кольцо в виде сфинкса, который собирался подарить возлюбленной и со вздохом ответил: — И всё же прими этот подарок, — мужчина положил её бледную руку на свою ладонь и надел на безымянный палец золотое украшение. Завистливые девушки закатили глаза и переглянулись, когда Павел поцеловал костяшки пальцев гордой наложницы. Она не стала благодарить за подарок и проследила за уходящим брюнетом взглядом. — Что же ты так несправедливо поступаешь с нашим Павликом? — хмыкнула блондинистая фаворитка с большим животом. У этой девушки должен скоро родиться ребёнок от Павла, поэтому её многие недолюбливали в гареме. Вот бы Павел Петрович слышал, как она его называет… — Не твоего ума дела, — фыркнула женщина с кольцом, севшая на свою кровать (если это можно было назвать кроватью). Все слуги спали всегда на матрасах, но фавориткам выделяли отдельные комнаты, поэтому все стремились получить этот титул. — В отличие от вас, я не собираюсь падать так низко. Девушки, которые раньше стояли вряд, переместились к нагловатой наложнице поближе. — Мы наоборот будем очень высоко, когда пройдём по золотому пути к молодому королю в постель, потом же сама завидовать будешь, — с акцентом изрекла рыжеволосая иностранка, хмыкнув. Хозяйку немного странного кольца этот язвительный комментарий нисколько не задел. — Несмотря на то, что я теперь живу в этом дворце, вместе с вами, я остаюсь дочерью князя Резварского, — вскинула брови она, смахнув с лица пряди волос. — Меня насильно привезли сюда и лишили возможности вернуться домой, теперь моя жизнь навеки осквернена врагами моего отца. Я никогда не прощу себе, если буду покорна вашему королю. Николай прибежал в покои брата вместе с беременной Марией, когда слуги сообщили о том, что король собирается уезжать из столицы. Кирсанов сглотнул, когда увидел на Павле воинское снаряжение: золотые доспехи, ножны с мечом, шлем с крестом — не давали Николаю покоя. — Не смотри так, брат, — улыбнулся Павел Петрович. — Или ты до сих пор считаешь, что этого барахла на мне мало? Мария поклонилась вместе с Колей: — Это ради безопасности, Ваше Величество, — мысли мужа она озвучила своими устами. — Ладно-ладно, — вздохнул и остановил их Павел одним жестом руки. Николай обнял старшего брата и зажмурился. — Я хочу поехать с тобой, но не могу оставить Марию на кануне родов, — всхлипнул Николай Петрович и отстранился, когда Павел предупредил о том, что из-за его крепких объятий у него могут сломаться рёбра, на которые и так жмут доспехи. — Правильное решение, — кивнул мужчина и подозвал к себе Марию. — Когда я вернусь, мы отпразднуем рождение моего племянника, главное будьте бдительны, в моё отсутствие люди могут осмелеть. Николай заметил волнение Марии и увёл её в сторону, посадил на диван, стоявший у кровати короля. — Да, я помню, Паша, — кивнул Кирсанов. — Но позволь я отправлю с тобой одного человека, я хотя бы немного буду спокоен за тебя. Павел даже не удивился, когда Коля два раза ударил по двери, (как бы разрешая войти тому, кто стоит за ней), и в покои вошёл Пётр, отдав низких поклон всем членам королевской семьи. Этот человек служил у Кирсановых долгие годы, принимал участие даже в воспитании этих двоих, поэтому Павел знал, что с этим человеком он не пропадёт. — Здравствуй, Пётр, — улыбнулся правитель, приглашая слугу сесть рядом с Марией. Потом Павел посмотрел на брата и сказал, что одобряет его идею. В покои постучался один из воинов и сообщил королю о том, что флот капитана Миронова захватил две крепости, с которыми у врагов больше не будет связи, пока их не освободят. — Нужно отправляться в путь, Ваше Величество, — поклонился воин и вышел, когда Павел приказал. Теперь точно пора прощаться с семьёй. Жаль, что среди них не было ни отца, ни матери. Кирсанов подошёл к сидевшей Марие и та обняла брата возлюбленного, а потом приложила его тяжёлую руку к своему животу. — До встречи, племянничек… — как-то заворожённо прошептал мужчина, чувствуя, что ребёнок толкается. Николай сжал плечо брата, надеясь, что с ним попрощаться он не забудет. Кирсанов-старший обнял принца и поцеловал в лоб. — Берегите себя, — приказал Павел и вместе с Петром удалился из покоев. Конюху было велено подготовить ещё одну лошадь для Петра, который будет сопровождать Павла, поэтому из стойла вывели белую лошадь для слуги, чёрного молодого коня для короля. — Мне даже не на кого оставить дворец, Пётр, — вздохнул Павел, запрыгивая на коня не без посторонней помощи. Приближённый последовал его примеру и схватился за узды. — А вашему брату не на кого оставить вас, Ваше Величество. Но я позабочусь о безопасности короля, — ответил Пётр и ударил лошадь сапогами по бокам. Она заржала, встала на задние лапы и поскакала к воротом. Павел повернулся, чтобы посмотреть на балкон, на котором стояли Николай и Мария. Кирсанов помахал брату рукой и через секунду его конь оставил только вихрь пыли, в котором они скрылись. Николай, обнимающий немного озябшую жену, поцеловал её в лоб и отвёл в покои брата через балкон. Необходимо было послать воинам в корпусе знак, что можно отправляться в путь. Для этого Павел и Николай заранее привезли во дворец приручённого ястреба, который бы передал эту весть командирам и генералам. Принц надел перчатку, чтобы птица не расцарапала его руки, и свистнул. Слуга на улице, охраняющий ястреба, открыл клетку, выпуская его на волю. — Здравствуй, Коберт, — Кирсанов погладил по спине, когда крылья питомца опустились. — Передай генералу Фомину записку от короля Павла и возвращайся ко мне. Он дёрнул рукой, стряхивая птицу, но наблюдать за её полётом ему не посчастливилось: у Марии отошли воды и она позвала мужа. — Стража! Позовите лекаря! Скорее! Об отъезде короля из столицы узнала не только армия, благодаря Коберту, который благополучно вернулся в свою клетку, об этом узнали и бунтовщики, отсиживающиеся в трактире. Они успели собрать много людей для свершения переворота и даже пару крепких мужичков отправить к башне, где томился родственник Кирсановых. На самом деле башню давно замуровали, осталось только подземелье, охраняемое ежесекундно внутри и снаружи. Вслед за Павлом они тоже отправили своего человека, того самого, кто обещал им проконтролировать процесс уничтожения неопытного главнокомандующего армией. Мужчина ехал в экипаже, который отправили на повозках, чтобы занять окрестности венецианских лесов. Такой поворот событий, конечно, рушил все планы бунтовщиков, поэтому Вениамин (отвечающий за продовольствие и казну) приказал экипажу, сопровождаемому десятком воинов, изменить маршрут. Павла ждала печальная, незавидная участь по-сути из-за этого человека. Среди визирей тоже были предатели, но их меньшинство, на которых возложили важную часть преступления: привезти короля после первой битвы в захваченный город и оставить без присмотра, чтобы Вениамин с остальными покончили с Кирсановым. Но вернёмся к подземелью, к которому подплыли бунтовщики на лодках со всех сторон. Как и предполагалось ранее, большую часть охраны направили во дворец. Наследник трона остался под присмотром пятерых вооружённых человек. Они были весьма озадачены, когда заметили, что к башне подплывают люди и перерезают горло солдатам в форме, стоявших снаружи. — Немедленно спускайтесь в подземелье! Охраняйте принца Александра! Не дайте ему сбежать! — крикнул тридцати восьмилетний мужчина, осматривая раненых охранников. Поздно, они будут мертвы через несколько минут, раны слишком большие. Солдаты вытащили из ножен мечи, когда бунтовщики выбели ногами дверь и вбежали внутрь. — Сдавайтесь! — крикнул один из них, которому успели распороть щеку. Отвратительное зрелище. Те, кто находились рядом с умершим товарищем и врачом, немедленно закрыли их от угрожающей опасности и нахмурились. — Вы в меньшинстве! Отдайте нам принца Александра и мы оставим вас в живых, так и быть. — Вы же понимаете, что совершаете преступление против короля и его власти? — лекарь, накинувший на плечо кожаную сумку с бинтами, мазями и лекарствами, вышел из толпы, защищающей его. Один из солдат схватил его за предплечье: — Базаров! Встань за нами, дубина! Но Василий его ослушался. Ему нужен был ответ от бунтовщиков. — Да, свергнуть короля Павла наша цель! — ответили хором три человека. Тогда преданные Павлу воины направили на врагов остриё мечей. Знали бы они только, что пока идёт этот бессмысленный диалог, бунтовщики, зашедшие через чёрный ход, пробрались в подземелье и освободили Александра. Ничего не соображающего принца поволокли по подземельному лабиринту, не обращая внимание на то, что Александр царапает об кирпичи ноги, потом его посадили в лодку, проведя по острым камням подводным. На нём была белая рваная, грязная сорочка, с одним полностью оторванным рукавом. С годами употребления в пищу одни яйца, лохматые волосы заключённого слиплись и пожелтели. Мужчине в чёрном кожаном сюртуке было противно вести рядом с собой Александра, потому что у него под ногтями скопилась грязь, да и сами ногти отросли так, что любая кошка могла позавидовать. Василий, обернувшись на несколько секунд в сторону окна, широко распахнул глаза, увидев отплывающую лодку с бунтовщиками и членом королевской семьи. — Мы опоздали, смотрите… — сглотнул мужчина. Солдаты, охранявшие башню, повернулись к Базарову, а напавшей на них толпы и след простыл.