Эпоха кровавой диадемы

Началась война, заставляя Павла чаще думать о своих близких, оставшихся во дворце. Но ему бы стоило подумать сначала о своей безопасности, в военном лагере у него слишком много врагов. Молодой король в высоком золотом шлеме с драгоценными камнями, сидел перед полководцами на троне (его расположили в шатре, где расстелены длинные ковры). Павел Петрович излагал план нападения на вражеские полки, серебряной указкой тыкал в определенные места на карте боевых действий. — Ваше Величество, — начал генерал лучников, — наши войска уже готовы выступить. Однако маршрут стоит пересмотреть. Лучше идти через горы, в захваченном городе нас наверняка поджидают. Вениамин, сидевший рядом с оруженосцем короля Павла, нахмурился и решил вставить своё слово. Иначе покушение на Павла никогда не состоится. Лучник действительно был прав, сторонники бунтовщиков заняли позиции в развалинах павшего города. — Позвольте сказать, мой Повелитель, — Вениамин поднял руку, а когда Павел Петрович кивнул, разрешив говорить, он продолжил. — Идти нужно через город, потому что Вы должны забрать ключ и установить свою власть. Народ должен знать, что будет отныне подчиняться Вам. Павел хмыкнул. Из-за этой самодовольной усмешки Вениамин поморщился: "Как такой шут, может править королевством и вступать в войну с другими Государствами? Ещё молоко на губах не отсохло". Король прокашлялся и поправил кольцо на большом пальце, которое немного сползло, а потом произнёс уверенно: — Ты прав, Вениамин. Так и поступим, — Павел Петрович посмотрел на расстроившегося лучника, позаботившегося о своём правителе, и мягко улыбнулся ему. — Но усилим меры безопасности, окружив основную часть солдат вместе со мной, двумя конницами. Вениамин закатил глаза, но посчитал, что всё-равно получится свершить задуманное. — Как прикажете, Повелитель!

***

Из покоев принца Николая доносятся крики роженицы уже несколько часов. Николаю туда запретили входить повитухи, поэтому мужчина нервничал ещё больше. Он метался из стороны в сторону, меряя шагами весь коридор. — Не волнуйтесь, пожалуйста, Ваше Высочество… — толстая служанка Алина Ивановна положил руки на плечи Коли и тяжело вздохнула. Даже она понимала, что Мария решает судьбу всей королевской династии Кирсановых. Какого пола будет дитя? — Главное чтобы ребёночек родился здоровым. Кирсанов повернул голову на служанку. В её глазах читался страх. Но страх чего? или перед чем? Николай Петрович хотел что-то ответить, но он не успел даже рот открыть, как к ним подбежал вооружённый стражник. — Господин! Беда! Принца Александра выкрали из башни! Алина Ивановна ужаснувшись, ахнула, а Коля нахмурился. Он сжал кулаки и вошёл в комнату, где рожала Мария. Женщина тужилась, сжимая одеяло, а повитуха держала на её лбу мокрый платок. — Коля… — тяжело дышит брюнетка, немощно смотря на серьёзного возлюбленного. Кирсанов посмотрел на Алину Ивановну и подозвал её жестом руки. — Будь с ней. Никого не впускать, пока я не приду, — приказал принц и вздохнул. Его ребёнок ещё даже не родился, а малыша уже придётся спасать от неминуемой смерти. Раз Александр сбежал, значит начался бунт. Алина лишь кивнула, смотря на уходящего Николая. Кто-то ждал рождение принцессы или принца, а кто-то ждал подходящего момента, чтобы напасть на дворец.

***

— Входите скорее, — шепчет старуха двум военным, которые тащили за предплечья пленника башни. — Положите его на кровать. Как обстоят дела? Женщина в чепчике, пропустила людей в теплое освещённое помещение и позволила члену королевской семьи занять свою кровать. Александр не в себе. У него жар был, но бунтовщикам до этого не было никакого дела: главное оставить его там, где не найдёт никто из подсосников Павла. — Из лагеря вестей пока не было, — ответил мужчина, сев на кровать к уже заснувшему Александру. Он поправил ему одеяло и вздохнул. — Но наши уже ждут короля на месте. Удивительно, но Вениамин сообщил, что вражеский город был взят меньше чем за полчаса. Старуха пожала плечами. Она ничего не понимала в политике, поэтому просто помогала друзьям своего сына. — Пожалуйста, последите за ним и никуда не выпускайте. Я вернусь, как только мы покончим с Кирсановыми. Женщина тяжело вздохнула и перекрестилась. Грех за грехом, а носить сей крест её сыну. Она посмотрела на истощённого Александра, грязного и спящего, а потом закрыла дверь за двумя из бунтовщиков. Больше всего она сейчас переживала за Вениамина, любимого и единственного сына, который отправился в поход вместе с королём Павлом.

***

Закат. Хмурый Пётр стоял около костра, наблюдая за лопающимися искрами. Треск дров помогал ему расслабиться. Сегодняшнее собрание напрягло слугу, но он был спокоен, так как Павел Петрович приказал принять меры. «Безопасность Кирсанова превыше всего!» (и не важно какого конкретно) — вот его пожизненный девиз. Плохое предчувствие не покидало его, поэтому Пётр направился в шатёр к Павлу. — Доложите Его Величеству о том, что я хочу поговорить, — мужчина остановился перед вооруженными стражниками, которые никого не пускали без дозволения. Они переглянулись и ответили, что король велел оставить его в покое. — Хорошо, я утром подойду, — вздохнул Пётр и удалился. За шатром стоял довольный Вениамин. — Молодцы, — вышел тот и похвалил солдат, — можете забирать. Казначей протянул им два мешка с золотыми монетами. Подкуп — эффективный способ решения проблем. Это вынужденная мера, иначе Пётр, которому доверяли Кирсановы, как отцу, отговорил бы юного Повелителя ехать в захваченный город за ключом. Разумеется о плане покушения Вениамин молчал, но солдатам и так всё равно. Тем временем Павел Петрович лежал на матрасе, смотрел на тканевой потолок с рисунками. Когда-то эту палатку он и брат Николай расписывали для отца. Воспоминания о человеке, которого уже никогда не вернуть, который не сможет дать дельных и мудрых советов, который никогда не будет гордиться методами правления, не давали заснуть. Глаза Павла бегали по всему периметру натянутого потолка и слезились. Страшно представить, что будет дальше? Как там брат и его Мария? Родился ли наследник? А что с княгиней? Скучает ли? Молится ли о его возвращении? или она так и ненавидит его? Вопросов много, а ответов нет ни единого.

***

— Господин! Прошу, не выходите на улицу! — один молодой солдат в кожаной форме преградил Николаю путь. Принц остановился и в недоумении поднял брови. — Бунтовщики уже за воротами. Мы делаем всё, чтобы их остановить, но… Юноша дернулся и оглянулся на массивную дверь, которую кто-то отчаянно пытался выбить. Ворвались… Николай вооружился факелом, висевшем на каменной стене возле выхода, а солдат вытащил из ножен меч и приготовился защищать Кирсанова. — Кто осмелился напасть на нас? — произнес Коля и достал из-за пазухи кинжал. Он подбросил холодное оружие в воздух. Тот перевернулся остриём вниз и через секунду снова оказался в руке принца. Военный ему ничего не ответил. Он подбежал к двери и опустил бревно, которое задержит бунтовщиков хотя бы на несколько минут. Он посмотрел на Николая и крикнул: — Спасайте ребёнка, Ваше Высочество! Спасайтесь сами! Они пришли за Вами! В ушах Николая зазвенело. Разве возможно, что его ещё не родившемуся малышу, суждено никогда не увидеть солнце и небо? Из-за страха принц готов был отказаться от сопротивления, но крик Марии вернул его в реальность. А реальность такова: бунт, в котором все погибнут… — Стража! За мной! Скорее! Покои, в которых рожала Мария, находились на первом этаже. Женщина тяжело дышала, но умиротворённо рассматривала розовенькое личико сына. Рядом с ней стояла повитуха и благодарила Господа за то, что появился наследник, да ещё и здоровенький! — Мой мальчик… — со слезами счастья шепчет возлюбленная принца и пугается разбившегося окна. Она моментально прижала новорождённого к груди и уставилась на залезшего через раму крупного мужчину. Женщина, которая принимала роды, загородила Марию и принца своим телом: — Прочь! Прочь! — твердила она, пока в её голову не вонзился меч. Мария закричала. Лекаршу убили у неё на глазах! Бунтовщик вытащил меч из туши и повернулся к молодой матери. — Поздравляю, красавица, — посмеялся он, надвигаясь в сторону кровати. — У тебя красивый мальчик. Боли после родов остались, соотвественно, Марие было трудно передвигаться. Она закрыла голову сына ладонью и заплакала: — Нет, — её миниатюрные плечи трясутся, — умоляю…Не трогайте… Мужчина уже дотронулся остриём меча до шее женщины, у которой на руках начал плакать темноглазый младенец. Мужчина на минуту засмотрелся на него: чистый, безгрешный, прекрасный…но это не должно было стать причиной для милосердия. — Как назовёшь его? Скажи перед смертью… — усменулся бунтовщик и погладил мальчика по голове. Мария озлобленно отдёрнула сына от волосатой и окровавленной ладони злодея. Она снова заплакала и прижала к себе малыша. Имя они с Николаем ещё не придумали, но сердце так и хотело прокричать, что наследнику дадут имя… — Аркадий! Бунтовщик посмотрел на запыхавшегося Николая Петровича, неизвестно откуда появившегося в дверях. Кирсанов набросился на мужчину и прожёг грязную кожу, а потом отбросил потухший факел на пол. — Моего сына зовут Аркадий! Принц замахнулся и отрубил предателю голову.