Fiery Heart

Открываю глаза, пытаясь восстановить зрение. Всё тело болит, а проводить ночь на полу не лучшее, что я могла сделать. Сон не выходил из головы, он был таким реальным. Казалось, что ребята и правда видели меня в этом состоянии, но этого не было. Я лежала на холодном полу, рядом валялся использованный шприц и моя куртка. Удивлена, что Томас не вынес меня из дома бросив где нибудь в кустах. Хотя ему это не выгодно. Он получает секс, ну и соответственно наркоту, что я помогаю перевозить. Я не знала, что Уокер был замешан в продаже наркотиков. У нас были прекрасные отношения, он беспокоился обо мне и, как мне казалось, любил меня, но затем он изменил мне, я прекратила всё, что между нами было. Но ни разу я не слышала каких-то странных разговор, и то,что он сам употребляет. Теперь это был другой человек. Я для него была никем, лишь кукла, на которой он вымещает свой гнев, почти каждый день трахая меня до потери сознания. Он не проявлял какой либо нежности по отношению ко мне, а был жесток. Ему было всё равно, что первое время я захлёбывалась в рыданиях, что я чуть ли не теряла сознание выходя из его дома, ему было всё равно, что я рискую своей жизнью исполняя его требования, в виде перевозки товара и удовлетворения его потребностей. Первое время мне было страшно. Я хотела обратиться в полицию, но мысль о том, что с моими друзьями могло что-то произойти, не давала мне этого сделать. Даже если его загребут за решётку, то у него вокруг полно людей и он запросто сделает то, о чём предупреждал. Я не могла всего этого выносить. Боль переполняла меня, панические атаки начали атаковывать меня ,и я начала принимать. Сначала это было экстази, затем марихуана, затем пошли наркотики потяжелее, и я начала иногда колоться, чтобы притупить свою боль. Это помогло. На определённый промежуток времени. А затем всё начиналось по новой. Новый товар, операция по перевозке этого товара, затем идёт секс с Томасом, синяки и наркотики, попытка пройти в дом незамеченной Элизабет и работа. И так каждый, грёбаный, день. Они смешались в одну картинку. Дни стали пустыми и серыми, хотя на улице светило июльское солнце. Пустота поселилась в груди, став постоянным сожителем и иногда уступает место в своей кровати для боли. С парнями я встречалась редко,чувства к Гарри не притуплялись и не исчезали, от чего не становилось легче. Они наоборот с каждым днём становились всё больше, поглощая меня. Я заглядывалась на его улыбку, глаза, движения рукой, когда он поправляет свои волосы. Мы виделись редко, он начал реже приходить ко мне в кафе, но я наслаждалась его присутствием, когда выдавалась возможность, чтоб запомнить его, боясь, что это будет последний раз, когда я его вижу. Когда слышу его смех, его глубокий голос, чувствую запах его одеколона. Часто из-за наркотиков у меня начинались галлюцинации. Я видела его рядом. Он обнимал меня, целовал, я чувствовала его запах, будто это было наяву. Мы были счастливы рядом с друг другом, а затем всё исчезало. Я находилась либо на кровати, либо в ванной, либо, как сегодня, на полу. В груди заседало чувство пустоты, а тело ныло от боли, от всех синяков и ушибов. Тяжело выдыхаю, поднимаясь с пола на дрожащих ногах. В кармане куртки нахожу свой телефон. На циферблате показывается семь утра, и я молюсь всем богам, чтобы Элизабет ещё спала. Так же я заметила кучу пропущенных звонков от всех ребят, из-за чего паника начала зарождаться во мне. Восстановив дыхание и сумев сфокусировать свой взгляд на том, что меня окружает, тихо выхожу из комнаты. После того, как меня завели в комнату, я ничего не помню. Всё будто стёрли из памяти, может это и к лучшему. Музыка стихла, на диване спят люди Томаса. Девушек, что были с ними, больше нет. Уверена, они забрали из их кошельков несколько купюр и просто ушли, радуясь заработанным деньгам. Смешно, они спят с какими-то мужиками, а затем радуются деньгам. А я радуюсь, что люди, что дороги мне, остались живы. Дверь в дом была открыта, от чего паника начала зарождаться внутри меня. Я не была готова видеться с Элизабет, ведь уверена, на моём лице есть синяк, что говорить о шее. Тяжело вздохнув, захожу в дом, слыша лишь тишину, даже телевизор не работал и в душе не бежала вода. Могла сделать вывод, что девушка заснула и не закрыла дверь. Тихо ставлю шлем на тумбочку в коридоре, а затем выхожу из коридора, заходя в гостиную. Удивлённо застываю, когда вижу, что на диване разлеглись Луи, Гарри и Найла. Хочу заметить, что Найл занял большую часть дивана, практически скинув парней с него. Хоран лежал по середине, его руки были раскинуты, одна рука парня попала на лицо Гарри, и я почему-то уверена, что он не нежно её положил. Вторая рука парня лежала внизу живота Луи, и мне на секунду стало страшно за его достоинство. Лиам спал в кресле, устроившись в непонятной позе. Усмехнувшись, иду в свою комнату, и воздух застревает в груди, когда я пугаюсь человека, что сидел на моей кровати. Экран ноутбука был потушен, парень спал в сидячем положении, склонив голову вбок. Ноа, таким привычным действием, надул губы во сне, выпячивая их. Мама говорила, что он когда ещё был младенцем, складывал ручки на груди и делал губки уточкой. Застываю, смотря на умиротворенное брата. Что бы он сказал, если бы узнал, что я сейчас делаю? Он бы разочаровался. Как это ужасно, когда твоя сестра стала шлюхой и связалась с наркотиками. Это стыдно. Если он узнает об этом, то в эту же секунду пошлёт меня и я больше никогда с ним не заговорю, потому что и мне будет стыдно за саму себя. Мне и сейчас стыдно. Мне тяжело смотреть в глаза друзьям, нагло обманывая их каждый день. Мне тяжело проходить через это, ощущать всю эту боль внутри себя, но я не могу рассказать им. Если они узнают, то попытаются что-то сделать, но у них ничего не выйдет. Они обычные студенты, а Томас грёбанный дилер, у которого есть связи. Он без слов сможет убить их, а я этого не хочу. Парни и Элизабет должны закончить учёбу. Устроиться на работу, обзавестись семьёй, погулять на свадьбе Зейна и Элизабет, стать крёстными, нянчить своих детей, но не лежать под землёй. И хоть я и буду страдать, буду дальше прогибаться под Уокером, но они будут счастливы. И это самое главное. Может я не смогу увидеть их жён и детей, но я буду знать, что не зря проходила через всё это. Грустная улыбка растягивается на моих губах, когда желание подойти к брату и крепко обнять его душит изнутри. Но я могу его разбудить, а я ещё выгляжу как... Как шлюха и избитое создание. В душе я застреваю на долго. Взгляд уставился в одну точку. Раны, что я увидела в зеркале вызывали ужас. Красные следы,от бляшки ремня с кровоподтёками, синяки по всему телу, на бёдрах, талии, руках, шее, плечах. Задница просто стала тёмного фиолетового цвета, и до момента я не ощущала боли от ходьбы, но сейчас я стараюсь лишний раз не двигаться и не делать лишних движений, ведь наркотик постепенно прекращал своё действие, и тело всё немело от боли. Холодные капли скатываются по моему лицу, смешиваясь с солёными слезами. Руки дрожат в приступе паники, дыхание сбивчивое, сердце готово выпрыгнуть из груди, уши заложило, я слышала лишь своё сердцебиение. Оно отстукивало ритм, будто танцуя танец моей смерти. Мне казалось, что в любой момент оно могло остановиться и все эти мучения закончатся. Всё закончится. Я больше никогда не поем пиццы с Элизабет, сидя на диване и смотря её любимые мелодрамы; больше не увижу Зейна и то,как они сюсюкаются с моей подругой, не перекнусь с ним шутками,не буду делить последний йогурт, оставшийся в нашем холодильнике;больше не услышу, как Найл зовёт нас, в очередной раз, пойти в кафе, и не смогу успокоить его, когда ему это будет нужно;не услышу дельные советы Лиама и не увижу его тёплую улыбку:не увижу Луи, не украду с ним шоколадку из магазина, не услышу его тупые, но такие смешные, подкаты; не окажусь в объятиях своего брата, не почувствую его поддержку, не услышу, как он хрюкает во время смеха; не увижу Гарри, не увижу его зелёные глаза, улыбку, ямочки, не потрогаю его мягкие кудри, как облака, не окажусь в его тёплых объятиях, которые согревают меня; не успею повидаться с Джиджи, Джоном , даже с Эмили; не обниму в последний раз родителей. Грудь сжимается от боли, а слёзы нескончаемым потоком льются из глаз. Хочется кричать, громко, разрывая горло, чтобы меня услышали все, но при этом и никто. Хотелось вырвать своё сердце из груди, чтобы оно перестало это чувствовать. Из ванны я выхожу полностью опустошённой. Синяки спрятались за кофтой с длинным рукавом, джинсами и тональником. На шее завязана бандана, ведь, как бы я не пыталась скрыть их под тональной основой, но если приглядеться можно заметить красные и синие пятна. На лице было сложнее, но я молилась всем богам, чтобы его не заметили. Когда я захожу на кухню, то останавливаюсь в проходе, с шоком смотря на всех своих друзей, что уже не спят, а едят стряпню, что приготовила Элизабет и попивают горячие напитки. Ноа тоже сидел здесь, но с ноутбуком. - Привет, ребят, - тихо говорю я, привлекая к себе внимание. Найл давится едой от неожиданности, а парни в растерянности поднимают на меня взгляд. Неужели я так тихо хожу? Элизабет застывает с кружкой в руках, осматривая меня с ног до головы. - Ариэль, садись, я и на тебя порцию сделала, - девушка широко улыбается, но я замечаю в этой улыбке какое-то волнение. - Спасибо, - как можно правдоподобнее улыбаюсь, садясь за стол , между Лиамом и Зейном. Те улыбаются мне, но тоже как-то странно. Тарелка тостов появляется передо мной, когда я понимаю, что аппетита совсем нет, поэтому я лишь молча беру кружку кофе, благодаря подругу. Та садится за стол, сразу хватая в руки свою кружку. - Ари, а ты есть что-ли не будешь? - с недоумением спросил брат, закрывая крышку ноутбука. - Аппетита нет как-то, - пожимаю плечами, дотрагиваясь губами до ободка кружки делая глоток, горячий напиток обжигает язык, но я не обращаю на это внимание. - Ты себя видела? Ты вообще ешь? - парень строго смотрит на меня, сложив руки в замок на столе. - Если ты хоть один тост не съешь, я запихаю его в тебя насильно! - Ноа, не кричи, - уставшим голосом произношу я, дотрагиваясь до его руки через стол, следя за тем, чтобы рукав кофты не задрался. - Я поем, ладно? Вижу, как парень слегка расслабляется, но его челюсть остаётся сжатой, а плечи напряжены. Что-то не давало ему покоя, но я думаю, что это связано с работой, раз он даже спал с ноутбуком. - Почему на звонки не отвечала? - постукивая пальцами по столу, спросил Лиам. Кидая на него взгляд, заставляя свой мозг начать работать, чтоб придумать отговорку. - Ну, я была в клубе, с Джиджи,я же говорила, поэтому не брала. Вы же знаете, что там ничего не слышно, а звонок телефона подавно, - пожимаю плечами, обводя ободок кружки круговым движением. - Ты не ходила в клуб с Джиджи и её друзьями, как ты мне сказала, - влез в разговор Зейна, стреляя в меня взглядом карих глаз. - Мы звонили Джиджи и она спокойно спала, до нашего звонка, - Мои глаза начали бегать по столу, пытаясь придумать, что на это сказать. Мой взгляд сталкивается с Гарри. Приятная дрожь проходит по телу. Он смотрел на меня, будто пытаясь прочитать меня, как книгу, но к сожалению, эта книга дня него закрыта, как и для всех сидящих в этой кухне. - Понимаешь, Ариэль... Мы все волнуемся за тебя. Ты сама не своя в последнее время, раньше мы с Гарри забирали тебя с работы, а сейчас ты отнекиваешься и говоришь, что сама дойдёшь, ты очень сильно похудела, и это заметил каждый, самые долгие разговоры у нас были только на гонках и то, ты быстро уезжала с них, как только совершила заезд. А тут ночью Хоран звонит нам и говорит, что ты почти что не врезалась в него, а затем уехала, а за тобой полицейские машины. Не хочешь ничего рассказать? - поднимаю взгляд на Луи, что говорил это. Моё тело пробивает током, как только я сталкиваюсь с ним взглядом. Перед глазами, как вспышка, появляются голубые пустые глаза. Руки начинают дрожать, а дыхание сбивается, когда я в панике смотрю в глаза парня. Все воспоминания этой ночи настигают меня, от чего к горлу подступает тошнота, голова кружится, дыхание сбивается. Смотрю в глаза Луи, но вижу совсем другие глаза. Я будто снова чувствую чужие грубые руки на своей коже. - У неё паническая атака! - отдалённо слышу голоса. Я больше не вижу глаза Луи, но я всё ещё чувствую чужие прикосновения к своей коже. Я вижу кадры перед глазами, что навевают на меня ужас. Чувствую как меня хватают за плечи, разворачивая к себе, а затем берут лицо в руки, что-то говоря. Ничего не слышу, только слышу это жуткое и хладнокровное: «ангел». - Посмотри на меня, Ариэль! - взгляд проясняется. Я чувствую тепло чужой кожи на своих щеках, мои глаза смотрят в зелёные глаза. - Ты здесь, рядом с нами, всё хорошо, слышишь? - я слышу нотки волнения в его голосе. Пытаюсь выплыть и придти в себя, но меня будто связали и не дают дышать. - Хей, смотри, давай, я буду загибать твои пальцы и считать, смотри, один, - чувствую прикосновение к своей дрожащей руке. Парень загибает один мой палец, но я даже не могу понять какой, касания как будто проходят сквозь меня. - Смотри, малышка, давай, два, - нежно шептал он, поглаживая одной рукой меня по щеке, а другой загибая пальцы, после поглаживая мою ладонь, круговыми движениями. Пытаюсь сконцентрироваться на ощущениях и на его голосе. Дышать постепенно становилось легче, в ушах не стоял гул, я слышала его голос, руки продолжали дрожать, но я смогла опустить свой взгляд с глаз парня, на свою руку, что он держал в своей. - Вот хорошо, дорогая, теперь три, - он вновь загибает мой палец, это был средний. - Четыре, - безымянный. - Пять, - тихо шепчу, когда парень загибает мизинец. - Да, да, правильно, всё хорошо, - парень быстро качал головой, а затем сжал мою руку в своей, прижал меня к себе, обволакивая своим запахом. Я почувствовала такое знакомое тепло, и смогла расслабиться в его руках. Вздохнула полной грудью, обнимая его одной рукой, зарываясь лицом ему в шею. - Как себя сейчас чувствуешь, лучше, милая? - Да, спасибо большое, Гарри, - шепчу ему в шею, а затем отстраняюсь от него, замечая обеспокоенные взгляды своих друзей. Ноа вовсе не смог усидеть на месте, и сидел рядом с нами на полу. Я даже не заметила, что меня пересадили на пол. - Ох, мелкая, ну и напугала ты меня, - брат заключил меня в свои объятия, и я с радостью ответила на них. Он провёл рукой по моей спине, от чего боль прошла по всему телу. Неосознанно дёргаюсь, едва ли не зашипев. - Всё хорошо, правда. - Почему она у тебя случилась? - держа руку Зейна, спросила Элизабет. Её тело подрагивало, а Малик успокаивающе поглаживал её по плечу, иногда целуя волосы. - Я.. Я не знаю. - Панические атаки могут произойти из-за причины,но и так же иногда и повода не нужно, - вставая на ноги сказал Гарри, он задумчиво сжал свою губу между пальцами, смотря на меня слегка с прищуром. - Но перед этим они должны были быть вызваны чем-то, чтобы появится , даже без причины. - Тебя что-то тревожит, Ари ? Ты можешь нам рассказать, - умоляющим тоном сказал Лиам. Нет, не могу. - Нет, меня ничего не тревожит. Может я просто сильно устала...? - Вполне вероятно. - И... Я думаю, что нужно ответить. Найл, мне кажется, ты обознался. Я правда была в клубе, просто я была... Я была со своим парнем, - тяжело выдыхаю, когда говорю это. Друзья растерянно смотрят на меня. Бросаю взгляд на Гарри, но в его глазах я не могу ничего прочитать. Он сложил руки на груди, молча смотря на меня. - Что за парень? Ты мне ничего не говорила... - нотки обиды проскользнули в голосе подруги. - Только не бей меня ладно? - «мне и так этого достаточно» усмехаюсь про себя. - Я встретила Томаса и всё как-то закрутилось и мы... Вместе, - натягиваю свою улыбку, что стало уже привычным делом. - Этот тот гандон?! - встрепенулся брат, с злостью сжимая кулаки. - Но... Как? Я думала, что ты его ненавидишь, - в непонимании подруга смотрела на меня, ожидая ответов на свои вопросы. - Ну... Я тоже так думала, но когда увидела, поняла, что всё ещё... - проглатываю ком в горле, собираясь с силами сказать это. - Поняла, что всё ещё люблю его. Смотрю вновь на Гарри, молча, как будто извиняясь за своё враньё. Тот усмехнулся, опустив взгляд в пол. Если бы он только знал, что он единственный, кто вызывает во мне все приятные чувства, что будоражат мою кровь. Если бы он знал, что он единственный о ком я думаю ночами, когда засыпаю. Если бы он знал, что я мечтаю только о его руках, которые вправе касаться меня где угодно. Если бы он знал, что в моём сердце только он. Но может будет лучше, если он не будет знать об этом.