Записки молодого анархиста

Он устало брёл по радостному городу. Мимо проходили весёлые компании, слышался смех и редкие повизгивания девушек. С фонарей лился яркий свет. Обычный вечер обычного человека с обычной историей. В его внешности не было ничего увлекательного или интересного. Таких, как он, сотнями и тысячами проходили по этим улочкам. В ушах наушники, в кармане телефон, мелочь на проезд и сигареты, на плече сумка. На лице отсутствие каких-либо эмоций. Это была роскошь, которую он мог позволить себе, лишь находясь вдалеке от знакомых. Когда не надо было притворяться весёлым и беззаботным. Он брёл по этим улицам в окружении неправдоподобно счастливых людей и понимал, насколько же сильно он устал от этого. Когда устал физически, есть множество способов вновь обрести силы. Есть целые курсы, как правильно спать, есть и ходить в туалет, чтобы вновь обрести силы. Но как быть, если устал душевно? Устал настолько, что даже то невообразимое количество курсов по восстановлению нет сил смотреть. Когда тебя словно выпили изнутри, и ты стал похожим на пустой пакет из-под сока. Да упаковка до сих пор сохраняет свою красоту и привлекательность, но внутри уже ничего нет. Он не знал кто он, зачем он живёт, а если быть до конца честным, то зачем существует. По настоянию родителей, учителей и кучи всяческих знакомых он поступил в довольно престижный колледж на востребованную и хорошо оплачиваемую профессию. С учёбой у него проблем не было, все отмечали его интеллект и глубокие познания в данной области. Он был начитанным, общительным, занимался спортом и старался не отставать от моды. С девушками проблем особых не было. Не так уж много было тех, кто мог устоять очарованию серо-голубых глаз. Он был типичным представителем современной молодёжи, у которых было всё, чтобы быть, но которые не находили себя. Он раз за разом пытался найти своё место в мире. В славе, деньгах или власти. Но эти желания быстро надоедали, и поиск начинался вновь. Он постоянно искал новых ощущений, чтоб хоть как-то заглушить бессмысленность своего существования. И, по правде говоря, ему это неплохо удавалось. Какое-то время. А затем всё по новой. Лишь поэзия до сих пор помогала ему коротать время. Многим нравилось его творчество. Но им нравились лишь мотивы о тоске и любви. Будто весь мир свихнулся на наигранном разочаровании в жизни и чувствах. Везде куда ни ткнись были «жизненные» цитаты и посты. Ими был засорена вся сеть. А все велись на это, слово доставлять себе боль стало каким-то наслаждением. Да и он сам был не лучше их, продолжая читать и писать об этом. Он понимал всю бессмысленность этого. Тем не менее, понимание ничего не давало, а только усиливало противоречие в душе. Он метался от одного к другому и никак не находил своё. Это самое ужасное, иметь покой вокруг, не имея покоя в душе. Лишь в такие моменты, как сейчас, полностью отдавшись музыке, он мог хоть на короткое мгновение забыть обо всём и просто быть. Это не приносило ни удовольствия, ни успокоение, просто ничего не существовало в такой момент ни вокруг, ни внутри. Весь мир вместе с ним самим был пустотой, ничем. Полное отрешение. Гуляя по одной из самых оживлённых улиц города, он не чувствовал обычного одиночества, которое чувствуешь даже в знакомых городах посреди толп незнакомых людей. Он просто брёл неизвестно куда. Начиналась ночь, но он по-прежнему никуда не спешил. В квартире никого не было, только полупустой холодильник да ноутбук с сериалами и соцсетями, так что возвращаться особо не хотелось. Да, ему писало немало людей. Это притупляло чувство скуки и одиночества. Но это была лишь иллюзия. И потому он старался до максимума оттянуть момент возвращения домой. Он сел на обшарпанную скамейку, затерянную среди частных домиков. Эти домики составляли интересный контраст выросшим вокруг них многоэтажкам. Некоторая дань старым традициям, по воле редких богачей, ещё не отжившая свой век. Они словно кричали идущему прогрессу о том, что они здесь, и они есть. Ещё существуют. Надменный и бессмысленный жест катку развития. Достав из пачки сигарету и по привычке продув, он закурил. Курить ему тоже не нравилось, но когда все вокруг курят, то начинаешь не считаться со своими желаниями, а просто поступать, как все. После первого затяга ты жалеешь, что ввязался в эту затею. Организм отвергает то, что твой глупый рассудок пытается в него всунуть. Но ты, как помешанный, продолжаешь делать затяг за затягом, пока организм уже перестаёт бороться и подчиняется этому бессмысленному жесту привычного мира. Общественное мнение, одно из самых сильных, что есть в этом мире. А управляющие им, подобны жрецам древних богов, которые создают реальность своими словами. В небе стали загораться первые звёзды. Это было редкостью в больших городах. Рекламные щиты, прожекторы, фонари и свет в домах постоянно засвечивают небо, отдаляя звёзды от простых людей. Он сидел и наблюдал, как одна за одной они появляются на ночном небосводе, заполняя его своей недостижимой красотой. Тут рядом с ним кто-то не очень удачно приземлился. Ещё не успев повернуть голову, он успел почувствовать сильнейший запах алкоголя, который исходил от его неожиданного гостя. Точнее это был не гость, а гостья. Девушка, может чуть младше него самого, была пьяна. Очень сильно пьяна. Даже когда она сидела, её слегка покачивало. Он оценивающе на неё посмотрел. Гостья была красива. Длинные волосы волнами струились по её спине. Пусть и слегка неряшливые, но они выглядели вполне ухоженными. Изумрудно-зелёные глаза, несмотря на изрядную долю выпитого смотрели смотрели до ужаса проницательно. Но самым удивительным в ней была её осанка. Вбитая на уровне рефлексов, она сохранялось несмотря на подобное состояние обладательницы. Пара мгновений они словно изучали друг друга. Как пара зверей, встретившись на границе территорий. Словно стремясь понять, представляет эта особь угрозу или можно расслабиться и не ждать сиюминутного удара. Они не произнесли ни слова, замерев в этом состоянии -Не правда ли, красивое небо? - заговорил он, стараясь разрядить обстановку. Девушка неосознанно подняла голову вверх. На миг в её глазах отразилась всё очарование ночного небосвода. -Красивое, говоришь? Нет… Оно изумительное, великолепное, поразительное. Столько эпитетов и ни одно из них не может выразить его в полной мере... Ни одно слово, ни один язык мира не может передать всю грандиозность Вселенной. Никакому человеческому творению не сравниться с тем, что сотворила Она. Ни одному произведению искусства не показать всего Её величия... Вселенная бесконечна и в своей бесконечности они безгранична красива. Мы видим лишь малую часть, но даже она приводит нас в трепет. Вселенная показывает нам, как она прекрасна и как прекрасны мы, её творения. Стоит лишь на миг поднять голову вверх и понять всю прелесть нашего мира. Жаль, что немногие это делают. Прерывистая речь на грани полувздоха текла словно напрямую из мыслей, минуя тот барьер человеческого языка, что своим косноязычием мешает выразить обуревающие чувства. Это было прекрасно, и это было странно. Никто так не говорит, уж тем более в таком состоянии. Он хотел ответить хоть что-то, но слова как назло не шли на ум. -Ты где живёшь? “Какой же я …”. В ответ лишь молчание. -Может тебя проводить? Снова молчит. Но когда он захотел в третий раз что-то спросить, она также молча развернулась и куда-то пошла, ему не оставалось ничего другого, как пойти за ней. Они шли долго, очень долго. Закончились многоэтажки, и им на смену пришёл частный сектор. Дорога, а точнее тропинка, то и дело терялась в окружающей их зелени. Было такое ощущение, что они шли по лесу. Дремучему и полному тайн. Особенно это дополняло отсутствие фонарей, напрочь не предусмотренных в этой части города. Пару раз, им на пути встречались непонятные личности, но стоило им разглядеть девушку, которая шла чуть впереди, как они мгновенно испарялись. -Да кто ты такая? – не выдержал, наконец, парень. Столь странное поведение его уже начало напрягать. Ответом ему, собственно, вновь послужило молчание. Внезапно она остановилась возле одного из домов. Ничего удивительного в нём не было, два этажа, белый кирпич, чёрный шифер на крыше. Однако было что-то, что не позволяло записать дом под стандарт. Что-то неуловимое выбивалось из типичной картины. Вот оно! У дома не было забора. Вообще. Никакого. Даже декоративная ограда не стояла. Подобное можно причислять к подвигам. Немногие отваживались выставить двор на всеобщее обозрение любопытной толпе. Все вокруг стараются всячески оградится от себе подобных. От их взглядов и обсуждений Чтобы никто даже не смел взглянуть, что творится у них внутри. И ограда, тем самым, превращалась, не столько в средство защиты от воровства, сколько в средство защиты от любопытных глаз. На пороге этого странного дома стоял и курил мужчина лет тридцати. Его голова была налысо подстрижена, нижнюю же часть лица покрывала недельная каштановая щетина. На нём была кожаная куртка и военные берцы. Всё это, в совокупности двухметровым ростом и крупным телосложением, заставляло задуматься, не причастен ли этот субъект к правому движению. На его левом плече была нашивка, с красной буквой «А» на чёрном фоне, вписанной в круг и с чуть выдающимися за края линиями. Парень немного напрягся. Мало ли что это за человек. Однако мужчина, заметив это, по-доброму улыбнулся, а в его светло-карих глазах заблистали искорки веселья. Он протянул руку. В это время мимо них прошла девушка. Парня чуть уколола обида, ведь его новая знакомая даже не обернулась, проходя мимо. Он хотел было пойти за ней, но мужчина молча остановил его рукой, затем сунул ему в руки какую-то карточку и также зашёл в дом. Парень ещё немного постоял, а затем на автомате развернулся и пошёл обратно. Вспомнив о карточке, он подсветил телефоном и стал рассматривать. Она напоминала чем-то визитку. Но на неё не было ни адреса, ни телефона, ни каких-то контактных лиц. Лишь одно слово: «АРФА». Водным знаком служило то же изображение, что и на плече того незнакомца. Парень решил, что обязательно сюда ещё вернётся. Всё было здесь каким-то странным и ему не терпелось удовлетворить своё любопытство. С ним впервые за долгое время случилось что-то интересное, и он не собирался оставлять всё просто так. Но это могло подождать и до завтра. Перед учёбой надо было выспаться. Он закурил, вставил в уши наушники и побрёл домой. Над городом же светила добродушная полная луна.