Записки молодого анархиста

Будильник настойчивым перезвоном непреклонно сообщал, что он уже опаздывает на первую пару. Выскочив из-под одеяла, он помчался в ванную. Не прошло и десяти минут, как он уже собравшийся выбежал из квартиры. Дрожащими от спешки руками он кое-как закрыл дверь, при этом сама дверь получила неоправданный удар и порцию несвязных ругательств. Не тратя времени на лишние ступени, он выбежал из дома. Успев за пару мгновений до закрытия дверей в автобусе, он вспоминал все известные божественные силы. На первую пару опаздывать было абсолютно противопоказано. Едва двери автобуса открылись на нужной остановке, он вылетел из него и побежал ко входу в здание. Едва коснувшись пропуском индикатора, он пронёсся через шлагбаум. Вот тут-то его и поджидал закон подлости. -Первой пары не будет, — сообщили ему радостным голосом его одногруппник. Парень сплюнул и мысленно выругался. И ведь никто не предупредил. Может удалось бы сохранить лишние нервы. Уже спокойным шагом выйдя за ворота, он закурил и пошёл в парк. Несмотря на всю нелепость и глупость ситуации, он вскоре забыл о ней. Что толку терзать себя тем, что не можешь исправить. Тем более, что в его памяти ещё были свежи воспоминания вчерашней встречи. Он сидел на лавочке и до мелочей вспоминал девушку и её слова, сказанные ему. Она очаровала его. Сильнее, чем ему хотелось. Сильнее, чем он ожидал. Не столько своей внешностью. Да, она была мила, но что больше поразило его — это её слова. Её поведение, что полностью выбивалось из привычных шаблонов. Рвало их в клочья, оставляя тебя в растерянности и ужасной заинтересованности. Ему хотелось вновь поговорить с ней. Вернуть всё в колею привычного мира или же полностью выйти из неё. Но для этого надо было снова прийти к тому дому и попытаться войти. И парень отнюдь не был уверен, что на этот раз ему это удастся. Он посмотрел на часы и понял, что пора возвращаться, если он не хочет опоздать на вторую пару. Тут карман завибрировал, оповещая владельца о звонке. Не глядя кто это, он привычным жестом ответил на звонок. Из трубки послышался притворно-обиженный голос: -Зай, ну ты гдеееее? Это была его одногруппница и девушка. Очаровательная брюнетка с красивыми голубыми глазами цвета бушующей реки. Её нельзя было назвать ни глупой, ни умной. Она была обычной девушкой своей эпохи: красивой, в меру умной и чертовски сексуальной. У него к ней не было никаких чувств. Просто с ней ему удобно и приятно. Да и вряд ли она была влюблена в него. По крайней мере в глубине души она должна была понимать, что между ними нет той любви, о которой слагают легенды и пишут песни. Они были вместе, пока обоим это было выгодно. Но стоит хоть одному из них найти более подходящий вариант, то они разойдутся и вряд ли будут вспоминать друг о друге. -Лечу, солнышко, — ответил он ей так же ласково. По крайней мере, притворяться ласковым и заботливый он умел. -Хорошо, жду, котик, — уже кокетливо произнесла девушка и положила трубку. Он выкинул бычок и медленно пошёл по направлению к колледжу. Идти было недалеко, и через несколько минут он уже зашёл в первый корпус. Там в полном составе стояла его группа, ожидая, когда можно будет зайти в аудиторию. Все разбились маленькими группками. О чём-то переговаривались, шутили, смеялись. Вели себя, как подобает юности, живя беззаботным настоящим, а не бесперспективным будущем. Лена, едва завидев, сразу подбежала к нему, и, обхват в шею, поцеловала его. Его руки уже по привычке полезли ей блузку. Он не осознавал себя и свои действия. Тело работало по привычке. Не образы внимания на нормы приличия и морали. -Может дождёмся хотя бы окончание пар, — вернула его в реальность Лена. -Может быть, — уклончиво ответил он ей, усмехаясь. В коридоре противно зазвенел звонок, оповещая о начале паре и прерывая дальнейший диалог. Началась история. Он вместе с Леной сел на последнюю парту. Проведя стандартную перекличка преподаватель, как обычно не стал заморачиваться над ходом пару и просто включила фильм. Что-то про революцию 1917 года. На фильм ему было плевать, собственно как и на их преподавательницу, которая под видом, что пьёт чай, пила коньяк. Неожиданно Лена побледнел, подняв руку, она отпросилась и тут же выскочила из аудитории. «Что это с ней?», — вяло промелькнуло в голове у парня. Но эта мысль так же внезапно исчезла, как и появилась. Он поудобней сел и всё же обратил внимание на фильм. Там описывались политические движения, которые принимали участие в революции 1917 года и впоследствии в гражданской войне. Там были и большевики, и меньшевики, и эсеры, и … анархисты. При упоминании анархистов, что-то всколыхнулось в его душе. Неизвестно почему, он стал внимательнее смотреть фильм особенно в тех местах, где появлялись такие слова, как анархия, анархисты или анархизм. Тут на экране выплыла большая красная буква «А», вписанная в круг, и его осенило. Точно такое же изображение было на карточке данной ему тем незнакомым мужчиной, с которым он встретился вчера, когда провожал незнакомку. Ему стало дурно. Он никогда не верил в судьбу, но сейчас творилось что-то, что не поддавалось никакому объяснению. Не обращая внимания на преподавателя, он пулей выскочил на улицу, желая как-то отвлечься от того, что сейчас произошло. Там он чуть не натолкнулся на Лену. Та была до сих пор бледна, но ей явно было лучше. -Ты из-за меня что ли вышел? — немного удивлённо спросила она. -Конечно, любимая, я же волнуюсь, — убедительно соврал он ей и притянул к себе. Они снова поцеловались. -Я люблю тебя, — сказала она тихо, положив голову ему на грудь. -Я тебя тоже, — так же тихо ответил он. В голове его билась мысль: «Зачем? Зачем я ей вру?» На этот вопрос он никак не мог найти ответа. К ней он не испытывал никаких романтических чувств. Да, она ему нравилась, он хотел её, но не больше. При первой же возможности он бы бросил её. Так зачем было так долго обманывать и давать ей пустую надежду? На этот вопрос у него не было ответа, а потому он продолжал врать и ей, и себе. -Пойдём на пару, — сказал он. -Я хочу побыть с тобой, не хочу туда возвращаться, там душно и полно народу, — пожаловалась она. Её глаза смотрели так умоляюще, что ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться её воле. Они пошли и сели на скамейку, во дворе суза. Так они и просидели в обнимку до конца пары. Прозвенел звонок, и люди с шумом повалили на улицу и в столовую. Их было много, очень много и это сильно действовало на нервы парню. Он не переносил, когда рядом было слишком много людей. Да. Он общался с ними, да он мог веселиться в компании, но это была лишь необходимость. Стоило ему задержаться в толпе и он был готов сорваться на первом попавшемся под руку человеке. Даже сейчас, когда всего минут пять назад появились люди, он чувствовал, как начинается подниматься беспричинная ярость. Следующая пара была информатика, на которую не ходил почти никто, кроме самых закоренелых отличников и тех, кому просто не было чем заняться. Лене нужен был автомат, поэтому она пошла на пару, парень же решил, что нечего ему там делать. Он поцеловал её на прощание и пошёл на выход. Он снова завернул в сторону парка, но не дошёл до него. Левую сторону в груди пронзила резкая боль. Такая сильная, что он остановился от неожиданности и схватил себя руками за место, где билось сердце. Перед глазами заплясали разноцветные огоньки, а затем всё померкло. Парень потерял сознание. Он не знал сколько времени прошло с того момента, да и сам тот момент он помнил очень смутно. Он очнулся в палате, лежащим на кровати. К нему было подключено какое-то устройством, которое часто показывают в фильмах, когда у людей останавливается сердце. Но сейчас прибор показывал, что его сердце бьётся, а значит, он жив. Сбоку раздался голос: -Очнулся? -Как видите, — со злостью ответил парень. Его очень бесило, что сейчас он был беспомощным, словно ребёнок и поделать с этим ничего не мог. На докторе, стоящим у постели висел бейджик с труднопроизносимой грузинской фамилией. Он взглянул на аппарат и сказал кому-то, стоящему возле дверей. -Сердце бьётся ровно, но с перебоями … А затем добавил что-то на своём врачебном жаргоне, из которого парень запомнил лишь одно — ишемическая болезнь. Затем доктор уже обратился к нему, разглагольствуя о какой-то редкой форме заболевания, которая не поддаётся лечению. -Доктор, как вас там, можете по-русски сказать? — грубо спросил он его. -Не нервничай, тебе сейчас нельзя этого делать. У тебя серьёзные проблемы с сердцем, не поддающиеся лечению. Жить тебе осталось не больше десяти лет, и это если не нервничать, не нагружать тебя сильной физической работой и не поддаваться вредным привычкам. В противном случае пять. Парень впал в ступор, его мозг отказывался принимать эту информацию. Пять лет, пять лет жизни, а потом смерть и забвение. Это могло произойти с кем угодно, но только не с ним. Да он не знал, зачем живёт и его голову время от времени посещали мысли о самоубийстве, но это были лишь временные срывы. Он никогда бы по доброй воле не расстался с этой жизнью. Он слишком дорожил собой и не хотел так просто прощаться с этим миром. Врач похлопал его по плечу и вышел. Парень же остался лежать, в его голове крутился миллион мыслей, а душу обуревали страсти. Он хотел жить, чертовски хотел жить. Хотел дышать, есть, пить, любить, чувствовать каждой клеточкой своего тела эту жизнь. Хотел просыпаться на рассвете и встречать восход. Хотел чувствовать тепло чужих губ в порыве страсти. Хотел ощущать, как замирает душа при виде прекрасной картины. Хотел слышать, как как-то говорит: «Я люблю тебя». Хотел с головой окунуться в мир чувств и эмоций. Хотел держать на руках ребёнка от любимой девушки. Он хотел этого. Он хотел жить. Тут он понял, что не собирается отпускать от себя эту жизнь просто так. Если ему было суждено умереть, то перед этим он поживёт. И он не собирался тратить ни минуту своей жизни на лежание в этой чёртовой больнице. Он сам сорвал с себя все провода, которыми был подключён к этому устройству, и вышел из палаты. Не останавливаясь, он прямиком пошёл к ближайшей медсестре. -Добрый день. Не поможете ли мне забрать мои вещи, — произнёс он, приложив всё своё обаяние. Девушка была молодой, видимо лишь недавно выпустилась, к тому же, видимо, не сильно блистала интеллектом. -Без выписки доктора, я не имею права, — попыталась противиться она. -Девушка, понимаете, мне надо лишь ненадолго. Бабушка болеет, ей надо поставить укол, а кроме меня никто не может, а врача вызывать дорого, — настаивал он на своём. Девушка мысленно уже дала слабину и после недолгих уговоров всё же согласилась и повела его за собой. Они зашли в какую-то комнату, где лежали вещи всех больных. Там она выдала всё, принадлежащее ему, и быстро исчезла, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Он же спешно натянул на себя всю свою одежду, распихал по карманам оставшиеся вещи и так же быстро ретировался. Он шёл по городу и курил. Он старался вместить в голову всё, что его окружало, каждую мелочь: дома, машины, людей, даже траву и собак, что бегали по ней. Ему казалось, что он погибнет зря, если не успеет всё увидеть и запомнить. Его душа была полна смятения. В ней бурлил коктейль из самых противоречивых чувств. Он не хотел умирать, он хотел жить. Он достал из кармана телефон, открыл программу, что считала дни до какой-то даты, и поставил пять лет. «Ты считал дни до моих целей, теперь ты будешь считать дни до моей самой главной цели в жизни … до моей смерти»