Записки молодого анархиста

Он медленно поднялся с постели. Солнце пробивалась через занавески их новой коммуны. Вот уже как десять дней они обосновались в доме, заботливо представленном им семьёй Вари. И, конечно же, снова не официально. Родителям деву принадлежало более десятка домов и квартир по всему городу. Ни одна из них не была обставлена так же богато, как их жилище. Но и в остальных можно было найти отголоски роскоши. Их новый дом был на другом выезде из города. Он уступал по размерам прежней коммуне. Но пока им хватало. Дюжине людей много места и не требовалось. Они обустроили её на свой лад и могли спокойно жить, не думая ни о революции, ни об их бывших товарищах. Однако отделить оказалось не такой уж и простой задачей. Слишком много связывало бывших друзей и приятелей. И самым сильным связующим оказались дети. Дети были тем, что до сих пор сближало их. Да, они старались не пересекаться в их общей загородной резиденции. Но даже если это и происходило, им хватало благоразумия не высказывать вслух взаимную неприязнь. В этом анархисты были солидарны. Так же звеном, что связывало две коммуны, был Виктор. мужчина не примкнул ни к одной из стороне. Его смыслом жизни была защита своих товарищей. Даже, если они то-то не поделили между собой. Поддерживать уважение в обеих коммунах ему позволяло его поведение в свете недавних событий. Виктор никогда не был против акций, если они были мирными. И в то же время он не осуждал Антона и его сторонников. Ведь отчаянные времена требует отчаянных мер. Сегодня Виктор должен был приехать, чтобы помочь им с перевозкой оборудования для струны просвещения. Пошедшие за парнем в основном принадлежали к ней, либо же к струне творчества. Остальные струны остались с Антоном. Бойцов новой коммуне катастрофически не хватало. Но пока они и не требовались. От битв они отказались, а с остальными группировками у них был мир. Очень шаткий, но мир. Он посмотрел на девушку, что так мирно спала на кровати. Она была ещё таким ребёнком. Ему было порой стыдно за то, что происходило между ними. Да, он любил её. Любил больше жизни. И ни за что он не причинил бы ей вреда. Но в то же время, он была настолько чистой, что его душу каждый раз рвало на части. Он поправил одеяло. Ему хотелось хоть как-то показать ей свою нежность. Но он не знал как. Одеться было делом недолгим и вот он уже спускается вниз. Он взял за себя ответственность за людей, что пошли за ним. И он должен был оправдать их надежды. Должен был дать им жизнь более достойную. Чтобы они не нуждались ни в чём. Именно поэтому ему и надо было встретиться с Виктором. Но внизу его ждали совсем другие гости. На пороге дома стоял Антон. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь войти в место его «врагов». В парне мигом всколыхнулась злость при виде панка. Но к этому примешалось какое-то новое чувство. Еле заметное. Удивление. Какие бы негативные чувства он не испытывал к Антону, он понимал причина, что привела его сюда, должна быть очень веской. -Зачем явился. Несмотря на удивление, парень не мог перебороть неприязнь к Антону. -Я могу войти. Даже неопытному взгляду было понятно, что тот чувствовал себя не в своей тарелке. -Не думаю, что тебе будут тут рады видеть. Говори здесь. -Тут такое дело… Антон замялся. Ему было трудно сладить с волнением, несмотря на свою показную крутость. -В общем. Я налажал. Мне казалось, что я смогу быть достойным лидером. Казалось, что жестокость оправдана. Но как только вы ушли, мы начали проигрывать. Другие группы слабо помогали нам, а одни мы не могли противостоять государству. Наши акции жёстко подавлялись. Но мы не могли отступить и признать поражение. Мы решили провести акцию, которой ещё не видела наша организациях. Мы организовали нападение на чиновника, виновного в отравлении детей. Он ответил за свои дела. Но нас вычислили. Благодаря Вите мы узнали, что за нами выслана группа перехвата. Вы имеете полное право отказаться. Но я прошу помочь. Одним нам не выстоять. Такого поворота событий не мог ожидать никто. И дело даже не в самой ситуации. Парень ожидал подобной выходки от панка и его сообщников. Но услышать извинения от Антона. Антона, вечно уверенного в своей правоте. Это было действительно шокирующе. Он задумался. С первых мгновений он понял, что помочь он обязан. Если старая коммуна падёт, остальные продержатся недолго. Анархисты были сильны духом. Но даже им не выстоять против, что устроит им ФСБ. Стоит одному из сопротивления попасть им в руке, как падут все. У них не было достаточно сил, чтобы противостоять государству. Но как преподать эту новость товарищам? Он обещал им мир. Неужели снова придётся втягивать их в войну. Ну уж нет. Они заслужили покоя. Он поможет Антону, но сам. Из-за него началось всё это. И лишь ему нести ответственность. -Когда и где будет проходить операция? У него мигом созрела общая картина плана. -Они как-то узнали, что мы собрались к четырём проводить собрание. Они хотят взять нас всех в одном месте. -Откуда они поедут? -По северному шоссе. -Хорошо. Иди в коммуну и подготовь своих людей. А потом отправься к панкам. Они понадобятся нам. Антон пожал ему руку. По глазам было видно, что с его плеч, рухнул груз ответственности. Антон и сам понимал, что он солдат, а не командир. Парень медленно побрёл внутрь. В его голове крутились десятки возможного развития будущего. Как опытный шахматист, он должен был продумать все возможные ходы соперника и составить свои. Но сначала надо было сделать объявление. Он тихо зашёл в свою комнату. Варя ещё спала. Как же ему не хотелось её будить. Она как маленький котёнок свернулась калачиком и завернулась одеялом. На лице её отражалась такая чистая безмятежность, что он бы всё отдал, чтобы найти другой выход. Чтобы не нарушить её покой и сон. Но другого выхода не было. Он не мог оставить её и уйти, не предупредив. -Варь, - тихо, но настойчиво произнёс он. Он провёл рукой по её щеке. По сравнению с её бархатной кожей его руки казались по-варварски грубыми. Девушка устало и так нежно открыла глаза. Обычно в зелёных глазах плескается ведьмин огонь. Но только не в её. Её глаза были чисты и наивно. И в то же время в глубине прятался глубокий ум и какая-то тайна. Варя была уже не маленькой девочкой, но для него она останется такой и в шестьдесят. -Мне надо сделать важное заявление. Я хотел бы, чтобы ты присутствовала там, - с грустью в голосе проговорил он. -Какое? -Узнаешь, - как можно нежнее ответил он. Не было нужды раньше времени пугать её. -Хорошо. Прикрываясь одеялом, она села на кровать. Он с нежностью смотрел на неё. Такую красивую, такую любимую. -Отвернись, - с извечной женской скромностью попросила Варя. -Ты стесняешься меня? Он не мог удержаться от улыбки. Девушки такие девушки. -Да нет… -Наверно? – с ухмылкой дополнил он. В её глазах стеснение сменилось решимостью и укором. Это развеселило его. Поцеловав её в лоб, он наигранно медленно отвернулся. С его лица не сходила улыбка. Варя к огромному его удивлению оделась быстро. В ней ни осталось и тени сонливости. Решительна. Прекрасна. Именно такой она была для других людей. Но не для него. Он знал её другой. Милой. Нежной. Любящей. Она как никто другой умела совмещать несовместимое. Он чувствовал, что она догадывается, о чём будет идти речь. Девушка не могла знать, что он возвращается на «войну». Но то, что он собирается объявить нечто важное, она понимала. Варя видела его насквозь. Каждый уголок его души. Как и он её. И это делало их отношения более прочными. Ведь какой бы горькой не была правда, для влюблённых она лучше самой приятной лжи. Они спустились вниз. В столовой уже сидели все жильцы новой коммуны. Сейчас они меньше всего напоминали анархистов. Обычные люди, которые за завтраком обсуждали обыденные проблемы. Но так лишь казалось. Стоило присмотреться поближе, и можно было увидеть их вдохновлённые позы, их горящие глаза. Анархист - это не профессия и не призвание. Анархист – это состояние души. Впервые он чувствовал неуверенность в своих силах. Он волновался. И волновался вовсе не из-за того, что предстоит выступать перед людьми. Страх публики он победил давно. Он волновался из-за того, что бросает людей, которых обещал оберегать. Варя почувствовала его волнения. Она дотронулась до его руки, желая помочь ему. Он взял её руки и любяще улыбнулся. -Я люблю тебя, - одними губами произнёс он. -И я тебя, - так же ответила она ему. Он выдохнул и вышел вперёд. -У меня есть для вас объявление, - обратил он на себя внимание людей. Все глаза устремились на него. -Сегодня я узнал, что на старую коммуну полиция готовит нападение. Я не буду вдаваться в подробности, как и почему это произошло. Это произошло и теперь надо разбираться с последствиями. Я собираюсь помочь им. Я не призываю вас, идти со мной. Я обещал вам мир. И я держу своё обещание. Но если это не остановить, пострадают все. Я этого допустить не могу. Он твёрдым взглядом посмотрел на сидящих. Он ожидал их реакции. Какого-то негативного отзыва. Криков, укоров. Но он и предвидеть не мог, что произошло после этого. Со своего стула медленно, но решительно встал Альф. Мужчина твёрдым шагом подошёл к нему и посмотрел на него. -От меня ты точно не избавишься. Я иду с тобой. Возражение не принимаются. Не оставлять же тебя один на один с полицией. Парень хотел было возразить, но вместо этого крепко и благодарно пожал ему руку. -Ну что ж, врач вам сегодня ой как понадобится, - пошутил Макс и так же подошёл к ним. -Как и координатор, - ухмыльнулся Лев и вышел со своего места. Один за другим вся группа присоединялась к нему. У каждого была своя причина идти. Но главной был одна. Они были благодарны ему и хотели отплатить тем, чем могли. Парень с благодарностью в глазах взглянул на них. На своих товарищей, что готовы были пойти в огонь и воду за каждым из их числа. Они были настоящими собратьями по оружию. -Спасибо вам. Но сейчас у них не было времени на долгие благодарности. Требовались решительные действия. И для начала требовалось собрать, как можно было людей. Альф направился к красным скинам, Лев к анархистам не из АРФА, а Макс, как самый лояльный, к скинхедам. Остальные же направились готовиться к битве. Стоило им остаться один на один с Варей, как девушка ошарашила его своими словами: -Я иду с вами. Её тон не требовал возражений. Однако промолчать он не мог. Он мог смириться с её участиям в мирных акциях. Но смириться с тем, что она собралась на самое мероприятие их коммуны, он не намеревался. -Варь. Это не игрушки. Мы идём на самое что ни на есть сражение. Там будут смерти. Я прошу тебя останься. Я не прощу себе, если с тобой что-то случиться. В его душу раздирали чувства, самым ярым из которых была тревога. И она видела этого. Девушка подошла к нему и прижалась к нему. -Я не пущу тебя одного. Это, возможно, самое важное событие в нашей жизни. И мы будем там вместе. До конца. Чтобы не случилась. Она говорила это с такой любовью, что он не мог ей ничего возразить. Он взял её нежно за плечи и заглянул в глаза, ища хоть каплю сомнения. Но не нашёл её. -Хорошо. Но будь позади. Эта битва не для неподготовленных, - скрипя сердцем, согласился он. Она приподнялась и коснулась его губ своими. Он прижал её к себе. Очень нежно. Очень крепко. Теперь же надо было приступать к действиями. Сборы затянулись надолго. Ему уже стало казаться, что его план провалиться. Но всё же они успели вовремя. Солнце уже пересекло свою верхнюю точку, когда они прибыли к месту сбора. Этот километр трассы навсегда войдёт в историю. Чем бы ни закончилась сегодняшняя битва. Все были в сборе. Обе коммуны АРФА, анархисты других организаций, редскины. Все стояли у трассы и ждали противника. Бонхеды и панки тоже были здесь. Но у них была своя задачи. И потому видно их не было. Все анархисты были на одно лицо. Военные берцы, кожаные куртки, на головах капюшоны, на лицах бандана. Различать можно были лишь по разномастному вооружению. Каждый из анархистов имел огнестрельное. Но пускать его вход первыми не следовало. Поэтому все были помимо пистолетов вооружены всевозможными кастетами, дубинками, битами и цепями. Настоящее народное восстание. Парень стоял у дороги и внимательно смотрел за проезжающими машинами. Рядом с ним стояла Варя, которую он держал в своих объятиях. Скоро им предстояло сражение, и он хотел как можно дольше побыть с ней. Её душу наполняли любовь и тревога. И с каждой секундой его тревога росла. Каждый раз, когда он смотрел на девушку, ему казалось, что он видит её в последний раз. Ну, уж нет. Он не даст, чтобы он пострадала. Ни за что! К ним подошёл Антон. Варя демонстративно отвернула взгляд на дорогу. Панк понимающе и виновато посмотрел на неё. -Ты думаешь, план сработает? – после недолгого молчания произнёс Антон. -Если будем работать как одна команда, сработает, - твёрдо ответил ему парень, пытаясь скрыть свою неуверенность. По решительному кивку Антона, он понял, что это ему удалось. Панк осмотрел их ряды. Любому было понятно, что тот искал определённого человека. Машу. Парень понимал, как тому тяжело без неё. Но и помочь ему не мог. Он сам не знал, где находится девушка. После памятного вечера раскола коммуны, она так и не появилась. И им оставалось только надеяться, что с ней ничего не случилось. Вот они… Три омоновские машины неслись по трассе, наплевав на все правила дорожного движения. Пора было приступать. Парень поднял вверх кулак. Анархисты высыпались на дорогу и образовали живой забор. Затея была рискованной. Оставалось лишь надеяться, что они были нужны государству живыми. Анархисты взялись за руки. Они как никогда были решительны. Дрогнет один. Погибнут все. Их глаза горели огнём. Их руки были крепко сжаты. Они не отступят. Погибнут. Но не отступят. Машины затормозили, не доезжая пары десятков шагов до них. Решимость анархистов заставила восхититься даже этих людей, что не ведали жалости и сострадания. А может, они и не восхищались, и им действительно они были нужны живыми. Сейчас это было не важно. Важно было лишь то, что первая часть плана сработала. Теперь бой будет проходить на их условиях. А значит, шанс на победу у них оставался. Из машин оперативно выскочила группа перехвата. Подготовка их была отменная. Не теряя времени даром, они выстроились в три ряда и выставили впереди себя щиты. Они собирались идти в рукопашную. Но сзади на случай непредвиденных обстоятельств выстроился ряд автоматчиков. А значит, битва будет не на жизнь. Ведь сдаваться никакая из сторон не собиралась. Парень снял бандану с лица и вышел на несколько шагов вперёд. За ним последовал Альф и Виктор. Если был шанс остановить кровопролитие, они должны были им воспользоваться. Со стороны противника вышел офицер. Единственный, кто был вооружён лишь пистолетом. Они сократили расстояние до нескольких шагов. -Мы не хотим сражаться с вами. Сядьте в машине и уезжайте. И никто не погибнет сегодня, - твёрдо и громко сказал парень. Он хотел, чтобы услышали все. Единственное, что не смогут никогда отнять у людей, это право выбора. Но за любой выбор будет ответственность. -Парень, ты же понимаешь, что у нас приказ, который мы нарушить не можем. Вы нарушили закон. Теперь вы должны ответить за свои поступки. На удивление в голосе офицера не было ни ненависти, ни презрения. -Тогда война? -Тогда война, - с некоторым сожалением в голосе произнёс мужчина и продолжил: -Виктор Палыч, как же вы здесь оказались? Вы же полковник МВД. -Семён Иванович, когда я был молодым, моих родителей убили авторитеты девяностых. Закон ничего не сделал им. С них всё сошло, как с гуся вода. И я никак не мог этому помешать. Я молча смотрел, как убийцы, на чьих руках кровь сотен людей становятся депутатами, чиновниками, бизнесменами. Я видел, как государство с распростёртыми объятиями встречает убийц, насильников и воров в свои ряды. И тогда я понял, что такое государство не по мне. Меня учили защищать людей, а не грабить и убивать их. А здесь я занимаюсь именно тем, чему меня учили, для чего я был рождён. За вами стоят проданное правительство, за мной люди. Выбор очевиден. -Мы вас не пощадим. -Как и мы вас. Офицер молча склонил голову. Этот жест был полон разочарования и грусти. Он дал парню и его товарищам вернуться в свои ряды. Затем взмах ладонью и ряды ОМОНа двинулись. Шаг за шагом они двигались в сторону упрямо стоявших анархистов. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пора начинать. Парень ещё раз оглядел ряды своих товарищей. В глазах решимость и мрачное веселье. Именно такими были анархисты. Они знали, что их ожидает смерть. Но от этого дрожать они не собирались. Они уверены в своей правоте. Они сражаются за будущее близких, за будущее всех людей на этой земле. Разве есть в жизни более достойная цель. Снова взметается кулак к верху. Каждый знает, что делать. И никто не собирается сдаваться без боя. В ряды наступающих летят дымовухи. Неожиданность – друг революционера. Дым застилает ряды ОМОНа. И тут же рядом с противником проносится боевой клич скинхедов и панков. Во фланги противника врезаются боевые союзники анархистов. Теперь настало их время. -Меняемся. Крик парня разнёсся над рядами и вот уже вместо цепи строится клин. Впереди Альф. Парень и Антон позади. Надо прорвать строй ОМОНа. Прорвать, окружить и добить. Только так они могут победить. Они сорвались на бег. Победа или смерть. Иного не дано. Они не имеют права проиграть. И они не проиграют. Альф плечом сбивает омоновца. Ряды нарушены. Анархисты один за другим проникают в образованную брешь. Всё смешалось вокруг. Крики, стоны, дым, удары, кровь. Всё заволокла пелена боя. Две стаи сражались за существования. Проиграть, значит обречь себя на смерть. Жалости здесь не место. Какая бы не была прекрасная подготовка у ОМОНа, но здесь всё решила тактика и решимость. Омоновцы сражались за деньги. Анархисты сражались за людей. И отступить они не имели права. И именно это решило исход боя. Бой был короткий, но кровавый. И вот уже последние противники побежали, побросав оружия. Не помоги и автоматчики, что начали беспорядочную стрельбу, когда дым накрыл их. Повстанцы дорвались и до них, снежной лавиной сметая их ряды. Бой был выигран. Победа! Победа! Анархисты, чёрные и красные скинхеды, панки. Все стали братьями и сёстрами. Они победили. Победили! Они обнимались и ликовали от счастья. Радость переполняла их. Да, они потеряли многих товарищей, но их смерть не была напрасной. Ведь они победили! Победили тех, кого раньше победить не могли. Парень подбежал к Варе и закружил её в объятиях. Его переполняли чувства. Радость от победы, освобождение от тревоги, любовь. Он кружил её целовал. Целовал снова и снова. И она отвечал тем же. Она была рада не меньше его. Любовь вскружила им головы. Она поглотила их. Счастье. Дикое, неконтролируемое счастье. И любовь. Вдруг. Нет. Это не могло произойти. Два десятка всадников. Казаков. Голые шашки наголо. Откуда они здесь? Как они здесь оказались. Кони в галоп неслись на ничего не понимающих анархистов. Парень пытался осознать, что произошло, как было уже поздно. Казки прошли сквозь их ряды, как горячий нож проходит сквозь масло. Никто не мог выжить там, где скакали они. Никто. Даже Варя… Он ещё держал её в своих объятиях, как почувствовал удар. Казак без тени сомнения рубанул шашкой. Удар пришёлся по спине. Смертельный удар. Он не понимал, что произошло. Он лишь видел, как детская обида отразилась на лице девушки. Он почувствовал, как что-то влажное и горячее потекло руке, которой он держал талию девушки. Её глаза стали закрываться. -Нет. Нет. Нет, - шептал он, не слыша ничего вокруг. -Варя. Не закрывай глаза. Не закрывай глаза! Варя! Нет. Он тряс её, словно это могло чем-то помочь. -Послушай… Я должна сказать тебе… Я… Её голос прерывался тяжёлыми вздохами. Ей не хватало воздуха. -Варя! Нет! Не вздумай умирать! Вместе! До конца! Ты помнишь. Он орал как сумасшедший, не выпуская её из своих объятий. -Я люблю тебя, - голос её стал таким тихим, что он едва расслышал её. -Нет! Нет! Нет! – он кричал и кричал, как дикий зверь. Но было уже поздно. Дыхание Вари прервалось в последний раз. Он опустился с ней на землю. Он лежала на его коленях. А он рыдал и нянчил её как маленького ребёнка. Гладил по волосам. Осознание не хотело приходить. Всё было словно во сне. Кто-то где-то кричал. Но это было не здесь. Где-то далеко. Весь его мир сжался до размеров пятачка, где он держал Варю. Глаза заволокла пелена. Как это могло случиться? Как??? Он должен был защитить её! Он обещал ей! Кто-то тряс его плечо. Но он не замечал этого. Для него не существовало ничего, кроме его мёртвой любимой и их неродившегося ребёнка. -Нам надо идти! Мы все поляжем здесь, если сейчас же не уйдём! Оставь её! Нам сейчас надо спастись! – как сквозь туман прошёл чей–то голос. Это был Альф. В его глазах читалось сочувствие. Он как никто понимал, что он сейчас чувствует, но в то же время понимал, что им надо отступить. -Идите. Спасайтесь. Я не оставлю её… - не своим голосом ответил он. -Не глупи. Ей уже ничем не поможешь. -Идите. Его голос стал острым, как нож. Пусть бегут. Пусть спасаются. Он останется здесь. С Варей. Альф исчез. Парень очень нежно поднял девушку на руках. Вокруг мелькали какие-то силуэты. Звучали крики. Но он не осознавал этого. Он словно исчез из этого мира. Умер. Вместе с любимой. Она была его любовью, его жизнью. Нет её – нет и его. Шаг. Ещё шаг. Как же трудно. Сердце рвёт изнутри. Но ему плевать. Он должен идти. Ещё шаг. В глазах начинает темнеть. Шаг. Ноги подкосились. Он упал на колено. Гравий впился ему в колено. Но боль физической была ничто по сравнению с болью душевной. Он попытался подняться. Снова упал. Сознание медленно уходит из него. До последнего держась в сознании, он положил девушку на землю. И силы покинули его. Сознание поблекло, и он упал рядом с любимой.